Дарья Туманова – От Тузика до истины (страница 2)
И вот странность: после того, как Вероника утащила шпица, я больше ни разу не видела её с ним на улице. Ни следа. Ни носа, ни ушек, ни смешной походки этого пушистого комка счастья. Ни одной тени за поводком. Словно он испарился. Или, что вероятнее, был спрятан подальше от глаз.
Я решила: буду следить. Тихо. Без фанатизма. Но с блокнотом. И с кофе, потому что слежка без кофе – это пытка, особенно если ты в юбке и на каблуках.
Кстати, как зовут собаку – я не знала. Тузиком я его назвала условно, просто в детстве у нас во дворе жила дворняжка с этим нелепым именем. Тот был лохматым, как половик, и рычал на велосипедистов. Этот же – породистый, блестящий, и явно знал, что родился для салона красоты, а не для лавки у супермаркета.
Следующие два дня я притворялась, что обедаю в парке напротив офиса. На деле – сидела на скамейке, делала вид, что листаю ленту, а на самом деле писала в телефон заметки: – 12:14 – Вероника вышла. Без сумки. – 13:01 – Вернулась. С переноской. Что-то движется внутри. – 13:02 – Такси. Села. Уехала. Записать номер. Грязная машина. Хозяин – неопрятный мужчина в кепке.
Мне удалось дважды увидеть, как она выносит переноску – непрозрачную, но с дырками сбоку. Внутри что-то шевелилось. Я поклялась: это был Тузик. Ни кошка, ни тостер так не двигаются. И оба раза она не просто гуляла – она садилась в такси и уезжала. Я не знала, куда, но потом видела, как она возвращается пешком со стороны одной и той же пятиэтажки.
Небольшой дом, облупленный подъезд, цветы на подоконниках и одинокий зонт, воткнутый в сушилку. Район тихий, без камер. Идеальное укрытие.
"Наверное, она боится, что старушка её узнает, – думала я. – А может, не просто боится. Может, она… перепродаёт собак? Ворует, прячет, потом встречается с клиентами где-нибудь в парке и предлагает пушистый товар – кто больше даст, тот и увезёт. Господи, как в чёрном рынке только с хвостами."
Меня трясло. С одной стороны – это был всего лишь шпиц. С другой – ну кто крадёт собак у пенсионеров?! Это же надо быть… ну не знаю… чудовищем. Или хотя бы очень подлой женщиной с идеальным маникюром.
А эта старушка? Чем вообще думала? Вот ведь люди! Разве можно такую собаку оставлять одну на улице, привязав к лавке? Если уж этой старушке так приспичило идти в магазин, могла бы дома оставить своего питомца. Или хотя бы посадить в тележку, как капусту! Тогда бы Веронике пришлось бы постараться посильнее. Хотя, зная её, и капусту бы унесла.
План назревал, как тесто в духовке у бабушки – неспешно, но уверенно. Я ощущала себя одновременно и агентом под прикрытием, и немного идиоткой. Впрочем, это стандартное состояние с тех пор, как я устроилась в эту фирму.
Утром, притворившись, что роняю ручку у гардероба, я элегантно (ну, насколько вообще возможно элегантно валяться на полу в юбке) приподнялась и мельком заглянула в сумку Вероники. Там всё лежало идеально – будто на витрине: ключи на брелоке в форме губ, флешка, аккуратная розовая помада и пропуск с её фотографией, где она, зараза, даже лучше получилась, чем в жизни. Всё как у шпионки. Или как у той, кто скрывает гораздо больше, чем просто свой возраст.
Я сделала снимок ключей на телефон, стараясь не вздрогнуть от собственного пульса, который стучал в ушах так, будто внутри меня поселился барабанщик из группы рока 90-х.
И да, я знала: это незаконно. Это плохо. Это может закончиться тюрьмой, позором и расстрелом совести. Но знаете что? Я не вор. Я – санитар. Я наводила порядок. Я… восстанавливала баланс добра и зла. А в случае с Вероникой – ещё и акт высшей кармы для пушистых пострадавших с хвостиком, лапками и ценником, равным моей месячной зарплате.
Я пошла в мастерскую делать дубликат. Мастер – пожилой мужик с лицом философа и руками мясника – посмотрел на фото, потом на меня, потом снова на фото. Помолчал.
– Дубликат по фото? Серьезно? Это что, развод века? – протянул он. – Или вы просто любите чужие двери?
– Нет-нет, ничего такого. Просто… подруга уехала в отпуск, ключи не оставила, а её собаку – шпица, между прочим, редкого и гламурного – она оставила дома одну. На пару дней. Без корма. Без прогулок. Просто в квартире. Я не шучу. Вот, прислала фото ключей…
Мастер прищурился:
– И вы решили проникнуть к подруге… ну, с благими намерениями, понятно. Ради животного. Гуманистка, значит?
– Именно. Миссия спасения. Только без мантии, – я поправила волосы и изобразила тревогу уровня «пушистый геноцид».
– Ага, начинается… – вздохнул он. – Сначала шпицы, потом лазерная резка замков, а потом трупы, жучки, прослушка в утюге и "я клянусь, я просто хотела помочь" в суде.
– Утюг у меня, кстати, реально шумит подозрительно, – вставила я.
– Я ж говорю. С такими глазами – только в разведку или сразу в дурку. Без обратного билета.
– Вы делаете ключи или психологический портрет для следствия?
– Делать ключ? Легко. Но если завтра по новостям услышу что-то про исчезнувшего олигарха, я вас сдаю первым делом. Своими руками. С автографом.
– Справедливо. Но пока моя цель – просто шпиц. Маленький, голодный и очень недовольный шпиц.
– Ну раз так… – он вздохнул. – Ради собаки, значит. Надеюсь, она того стоит.
– Стоит. Больше, чем мой ноутбук. И морально крепче, чем мой бывший.
– Тогда дело святое. Пушистым спасателям – зелёный свет!
– Вот так бы сразу, – обрадовалась я, – Ато у вас тут прямо как в участке! Допрос с пристрастием!
– Ага. Вы бы слышали себя со стороны. С этого между прочим у многих истории начинаются… Собаки, кошки, потом лазание по чужим балконам, слежка из кустов, и через неделю – интервью в криминальной хронике.
– Балконы я пока не освоила, – фыркнула я. – Но спасибо за перспективу.
– Ну как хотите. Просто предупреждаю. Такие миссии начинаются с пушистых и заканчиваются в отделении с дежурным: «Поясните, как вы оказались в чужой квартире со следами крови на ботинках?»
– На моих ботинках, между прочим, замшевые вставки. Ничего не липнет.
– О, модница. Тогда добавим в рапорт: «проникновение с шиком и без улик».
– Вы ключ сделаете? Или мне начать вносить вас в список соучастников?
– Спокойнее, Жанна д’Арк от зоозащиты. Я просто хотел убедиться, что вы не очередная мстительница, отравленная мультиком про Леди Баг.
– Нет, я отравлена шпицем, оставленным голодным в квартире. А вы – последняя надежда хвостатого ребёнка.
Глава 3. Борец за справедливость
Он усмехнулся, взял ключ-заготовку.
– Ну что ж. Ради собаки, значит… Дорогая, говорите, собака? Золотой шпиц – дело святое. И сколько такой может стоить? Как же она оставила его одного?
– Не дороже, чем подержанный автомобиль, но в раз десять дороже, чем душа моего бывшего. – засмеялась я.
Своего бывшего я в последний раз видела на дне его обиды. Но я знала, что если грамотно попросить – он не откажет. Поэтому написала ему, раз уж вспомнила: "Нужно срочно доставить одну посылку по левому адресу. Чисто подмена. Полчаса. Оплата в пирожках или душевном спасении. Ты выручаешь – я прощаю, что ты меня с моей подругой тогда… ну ты понял."
Он ответил через минуту: "Буду. Надеюсь, там нет криминала."
Я улыбнулась. И в этот момент почувствовала себя героиней. Почти как в кино. Только туфли жали, и я жутко хотела в туалет. Но разве это остановит борца за справедливость?
Следующим шагом было попасть в квартиру Вероники, пока она на работе. У меня уже был дубликат ключа – сделанный по фото, как в дешёвом сериале про взломщиков. Но всё равно дрожала, как будто собралась вскрыть сейф в министерстве обороны. Я подошла к двери, нащупала в кармане металлический талисман своего безумия и вставила ключ, как будто это был билет в Зону 51. Сердце колотилось так, что я боялась: консьержка на проходной заподозрит меня в перевозке динамита.
Дверь открылась легко. Я стояла на пороге и чувствовала себя глупо. В квартире пахло дорогим кондиционером и лаком для волос. Всё было слишком аккуратно: ни одной лишней вещи, ни одной пылинки. Как будто здесь никто не живёт. Или… как будто всё стерли.
Я прошла вглубь – мимо шкафа с зеркальной дверью, где отразилась я: напряжённая, бледная, но решительная. Дальше – кухня. Пустая. Спальня. Закрыта. Я приоткрыла. Там – пусто. Ни собаки. Ни миски. Ни подстилки.
Я уже собиралась развернуться – как вдруг заметила на полу что-то странное. Чуть дальше, в коридоре. Что-то лежало. Слишком тихо.
Подошла ближе. И остановилась. На полу – Владимир Романович. Лицом вниз. В луже крови. Я застыла. Не могла дышать. Казалось, воздух в квартире стал густым, как патока.
– Нет, – выдохнула я. – Нет-нет-нет…
Сделала шаг вперёд. И как назло – прямо в лужу.
Кровь. Тёплая, липкая, тяжёлая. Она будто жила своей жизнью, цеплялась за мои туфли, вползала в подкладку, просачивалась сквозь ткани и время. Запах ударил в нос резко, металлически – как будто кто-то рядом только что раскусил гвоздь.
Я попыталась удержаться за стену, но пальцы соскользнули, и я упала на колени. Падая, царапнула руку о дверную ручку, но боли не почувствовала – только холод и влажное "хлюп" под собой.
Руки в крови. Юбка в крови. Белая блузка теперь напоминала сюжет криминальной хроники. А я – главную подозреваемую. Всё было так реально, что казалось сном. Сном, из которого не выйти.
– Господи… – прошептала я, но голос был чужой. Тонкий, испуганный, дрожащий.