Дарья Трутнева – Как выйти из лабиринта, у которого нет стен (страница 4)

Поэтому важен не тот момент, когда где-то в идеальных условиях удалось что-то тонко заметить. Важен тот момент, когда в самой обычной жизни — рядом с мужем, ребёнком, матерью, начальником, другом — внутри уже пошла волна, а ты всё-таки сумела увидеть, что с тобой происходит. Именно там, внутри живого контакта, а не после него, существует пространство, в котором вообще возможно что-то поменять.

Но чаще всего, когда эмоция уже захватила, это пространство остаётся невидимым. И тогда снова кажется, что всё случилось само собой. Что просто сорвалась. Просто испугалась. Просто опять оказалась не там. Хотя на самом деле сработал тот же самый внутренний маршрут, который уже много раз приводил в ту же точку.

Есть по крайней мере несколько моментов, в которых этот повторяющийся маршрут впервые становится заметным.

Первый — когда человек сталкивается с ситуацией, которая изнутри переживается как фатальная. Не просто как трудность, не просто как стресс, а как что-то на уровне жизни и смерти. Это может быть попытка суицида у четырнадцатилетней дочери. Это может быть история с мошенниками, которые забрали большую сумму денег, и потом остаётся не только страх, но и мучительное чувство собственной глупости, собственной несостоятельности, собственного провала. Это может быть тяжёлая ссора с мужем, которая внутри переживается уже не как конфликт, а как тупик: расстаться невозможно, потому что есть дети и они будут страдать; остаться невозможно, потому что так больше нельзя; и тогда внутри поднимается страшная мысль — а стоит ли мне вообще дальше жить, если я не могу решить это уравнение?

В такие моменты кажется, что проблема в самой ситуации. Но мне хотелось бы здесь заглянуть глубже. Не только в то, что произошло, а в то, как система внутри проживает невозможность. Как быстро она соскальзывает в крайность, в безвыходность, во внутреннюю катастрофу.

Второй сценарий — медленный и гораздо более коварный. Когда человек всё время пытается решить одну и ту же тему: деньги, отношения, признание, безопасность, ощущение опоры. Он делает, старается, ищет, пробует. В какой-то момент появляется надежда: вот-вот, сейчас, кажется, почти получилось. Ещё немного — и всё наконец изменится. Но потом происходит откат. И становится ясно, что ситуация не только не решилась — к решению даже не приблизились по-настоящему.

Именно этот цикл особенно разрушителен: надежда, усилие, почти получилось, откат. Надежда, усилие, почти получилось, откат. Он создаёт иллюзию движения, но на самом деле удерживает на месте. И в какой-то момент становится невозможно не заметить, что повторяется уже не просто проблема, а сам способ её проживать.

Третий вариант встречается реже, но именно его больше всего любит современное психологическое поле. Обычно это называют выгоранием. Человек долго двигался, справлялся, решал, держал, тянул. А потом в какой-то момент понимает, что просто не может встать с кровати. Как бы он себя ни уговаривал, как бы ни ругал, как бы ни напоминал себе, что должен, не получается подняться и пойти в свою жизнь.

Внутренний маршрут, который долгое время работал на мобилизацию, на усилие, на преодоление, вдруг больше не выдерживает сам себя. И тогда остановка становится не выбором, а фактом.

Все три сценария внешне очень разные. В одном — острая кризисная ситуация. В другом — многолетнее «почти получилось». В третьем — полный внутренний обвал сил. Но внутри них часто скрыта одна и та же вещь: человек снова и снова оказывается в знакомой внутренней точке, даже если внешняя форма каждый раз меняется.

Именно поэтому так трудно распознать повтор. Кажется, что это разные истории. Разные люди. Разные обстоятельства. Разные причины. Но если посмотреть глубже, обнаруживается одно и то же ядро: та же боль, тот же способ переживать тупик, та же автоматическая дорога внутрь безвыходности, напряжения, самопотери.

И часто именно в один из этих трёх моментов впервые становится ясно: дело не только в том, что жизнь опять поставила меня в тяжёлую ситуацию. Дело в том, что я снова и снова проживаю её из одного и того же внутреннего места.

Первая реакция на такое узнавание — не облегчение, а ужас.

Ужас от того, что привычные инструменты выхода не работают. От того, что это вдруг становится очевидно. Всё, на что человек опирался раньше, всё, что казалось понятным и рабочим, вдруг перестаёт давать ощущение реального движения. И это пугает сильнее, чем сама проблема. Потому что пока кажется, что выход есть в знакомом наборе действий, можно держаться. Но когда становится видно, что старые способы не выводят, внутри поднимается почти животный страх.

Вслед за этим очень часто приходит стыд.

Потому что внутри у многих из нас живёт очень жёсткая картина того, какими мы должны быть. Мы должны быть сильными. Должны справляться. Не должны разрушать других своими эмоциями. Должны помогать тем, кто слабее. Должны держать всё под контролем. Должны нести на себе то, что без нас, как нам кажется, развалится.

И именно поэтому женщины, которые по-настоящему запутываются в лабиринте, чаще всего не слабые. Наоборот. Это обычно очень сильные, очень ответственные, очень включённые в жизнь люди. Они искренне хотят, чтобы рядом всем было хорошо. Хотят, чтобы дети были в безопасности, чтобы муж не ломался под тяжестью жизни, чтобы родители не тревожились, чтобы на работе всё держалось, чтобы друзья могли опереться.

Именно от этого им ещё тяжелее.

Потому что, когда такая женщина вдруг начинает видеть, что сама не справляется, это переживается не только как личная боль. Это переживается как угроза всей системе вокруг неё. Если я рухну — что будет с детьми? Если я не удержу себя — что будет с семьёй? Если я больше не смогу тянуть — что будет с коллегами на работе? Если я не справлюсь, значит, я подвела не только себя, но и всех, кто рядом.

Это ощущение делает ужас ещё сильнее. Потому что к собственному тупику прибавляется чувство вины перед другими.

И тогда внутренний лабиринт становится почти невыносимым. Женщина уже видит, что повторяется не просто внешняя ситуация. Уже чувствует, что снова и снова проживает один и тот же маршрут. Но вместе с этим начинает думать, что её ошибка слишком дорога. Что цена её внутренней несвободы — не только её собственная жизнь, но и благополучие всех, кого она любит.

А это значит, что признать глубину проблемы становится ещё труднее. Потому что признать её — как будто признать свою слабость. А признать свою слабость — как будто подвергнуть опасности весь мир, который держится на тебе.

Глава 3. Новые декорации не меняют старый маршрут

Когда человек впервые начинает чувствовать, что застрял, почти всегда возникает очень понятная мысль: нужно что-то поменять снаружи.

И в этом нет ничего странного. Если боль ощущается реальной, если жизнь кажется тесной, если внутри нарастает напряжение, первая естественная реакция — искать выход во внешнем мире. Сменить условия. Перестроить декорации. Выйти из старой ситуации и войти в новую. Кажется, что именно там и скрыта та жизнь, которая наконец должна стать легче, шире, свободнее.

Но именно здесь и начинается одна из самых тонких ловушек.

Очень часто новые декорации действительно меняются. Меняется работа. Меняется город. Меняются отношения. Меняется круг общения. Меняются книги, практики, подходы, учителя. И какое-то время всё это даже даёт надежду. Появляется ощущение, что движение началось. Что старое позади. Что теперь всё наконец должно пойти иначе.

Но проходит немного времени — и выясняется, что внутренняя точка, из которой человек живёт, осталась прежней.

Тогда оказывается, что новая работа не дала новой жизни.

Новый город не дал нового воздуха.Новые отношения не дали новой любви.Новое знание не дало новой свободы.

Потому что декорации сменились, а внутренний маршрут — нет.Первый инструмент, которым в таком состоянии чаще всего пытаются пользоваться, — это слова.

Человек уговаривает сам себя, что в следующий раз поступит по-другому. Даёт себе обещания. Разбирает ситуацию. Формулирует выводы. Настраивается. Убеждает себя, что теперь точно сможет удержаться, не сорваться, не повторить, не пойти по старому пути.

Тем же самым инструментом он пытается менять и других.Например, женщина часами разговаривает с дочерью. Объясняет, уговаривает, убеждает, пугает последствиями, приводит примеры, рисует будущее. Говорит: если ты и дальше будешь так себя вести, впереди могут оказаться очень тяжёлые жизненные ситуации, ошибки и разочарования, которые потом придётся долго разгребать.

Но вместо близости часто рождается раздражение. Вместо понимания — сопротивление. Вместо реального движения — новый круг конфликта. У ребёнка поднимается ответная злость, протест, гнев. И очень часто такие попытки сделать как лучше приводят не к перемене, а к огромным скандалам, к потере тепла, к разрушению близости между людьми.

Разговоры в этом состоянии оказываются одним из самых неэффективных инструментов. Не потому, что слова не имеют значения вообще. А потому, что в глубоком внутреннем лабиринте словами пытаются исправить то, что уже давно живёт не на уровне слов.

Важно понять очень простую, но болезненную вещь: если ты находишься в лабиринте, то и люди рядом с тобой очень часто находятся в своих лабиринтах.