Дарья Странник – DARKER: Бесы и черти (страница 18)

– Анна Сергевна, – обратился к ней кто-то с задней парты, – вопрос: а вот это привидение в окне…

Лекторша усмехнулась:

– Это не привидение, Шевелева. Хотя в какой-то степени… С этой фигурой связана одна печальная история. Дело в том, что жена Горбаша, Галина, снялась всего в одном фильме – «Горнистке с веслом». Потом был перерыв на беременность, декрет… А через четыре года Галины не стало. И, полагаю, Горбаш «подарил» ей роль в своем последнем фильме, отдавая дань памяти, и вклеил ее фото на монтаже.

Серов тихо выматерился – мобильник снова сел.

1976

– Товарищ Зорина, цветы вам не в отчет, а от чистого сердца!

Горбаш болезненно поморщился – опять подступало. Выловил из склянки таблетку промедола, бросил на язык, попытался проглотить. Таблетка прилипла к нёбу и вызвала приступ кашля. Режиссера согнуло, склянка выпала и укатилась. Слезящимися глазами он обводил съемочную площадку – никто даже не дернулся, чтобы подать воды, похлопать по спине, поднять склянку. С брезгливым злорадством мосфильмовцы наблюдали, как Горбаш дохает в кулак. Не выдержала «Зорина» – вскочила из-за стола под разочарованное операторское «Ну куда-а-а?!», подала отцу стакан. Горбаш осушил его залпом, но кашель прекратился не сразу. Надя держала его за руку и по-собачьи заглядывала в глаза:

– Папуль, может, хватит на сегодня? Отдохни…

– Некогда отдыхать, Надюш. Иди в кадр. Давайте еще дубль.

Актер, игравший Тишина, раздраженно тряхнул усталым букетом и закатил глаза. Помреж громко цокнул языком и занес хлопушку:

– Сцена пятая, дубль двенадцатый, начали!

Фрагмент из видео «Гроб – гроб – камера – мотор!»

– …и на втором месте, конечно, «ЖУРЩ» Олега Горбаша. Вроде бы обычная советская комедия о бюрократических перипетиях и служебном романе. Кинцо, которое почему-то любят наши мамы и бабушки и которым забивают эфир на новогодних каникулах, да? Не все так просто. Как вам мысль, что «ЖУРЩ» на самом деле – фильм о загробной канцелярии? Не верите? Вот аргументы.

Для начала обратим внимание на растения в кадре – все они увядшие, даже цветы, которые Тишин дарит Зориной. В его руках они еще свежие и живые, а в следующем кадре на столе – жухлые и мертвые. Скажете, киноляп? О’кей, едем дальше.

Посмотрим на лестницы – сквозной образ фильма. Вы заметили, что персонажи всегда спускаются по лестницам, но никогда не поднимаются? А если попытаться просчитать их маршрут по зданию ЖУРЩа, то получится, что это учреждение архитектурно невозможно! Это допустимо списать на недоработку, если не задумываться о том, что загробная канцелярия способна уместиться только в пространстве неевклидовой геометрии.

Явную отсылку дает Тишин: во время ссоры он, угрожая Лефанову разоблачением, оговаривается и называет его Левиафановым, то есть ссылается на библейское чудовище, изгнанное в Чистилище!

Сюда же вписывается комический персонаж, указанный в титрах как Рыбак. Он все носится со своей банкой червей и мечтает после рабочего дня поехать на рыбалку. А вспомните еще одного Рыбака с большой буквы? Я о святом Петре, который, согласно Писанию, встречает усопших у врат рая. И так как за весь фильм персонаж на рыбалку не попал, становится ясно, что в рай дорога закрыта.

Еще деталь. «ЖУРЩ» снят в мосфильмовском павильоне, а события фильма происходят в помещении. Персонажи ни разу не выходят на улицу. Эту улицу даже не видно в окнах, там абсолютная темнота, как будто здание находится под водой. А что еще находится под водой? Правильно, Левиафан.

Более того – в самом названии зашифрован намек на преисподнюю. Что, по-вашему, означает «ЖУРЩ»? «Жилищное управление района Щелково?» Не только. Некий Даниил Андреев, сын писателя Андреева, в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом написал эзотерическое произведение «Роза Мира», в котором описывал загробную жизнь. В том числе и нижний, восьмой слой ада, настолько кошмарный, что у него даже нет описания, а единственный его узник – Иуда Искариот. Угадаете, как назывался этот слой?

Не вижу смысла упоминать предфинальную сцену, где Тишин приходит в разрушенный интернат, берет метлу и сметает сломанные детские игрушки и порванные рисунки в подвал, а потом спускается туда сам. Камера смотрит на темный дверной проем целые двадцать секунд, показывая нам, куда отправляется главный герой. На самое дно ада, к Иуде, в Журщ.

И капелька реальной жути. Вы наверняка замечали, что в паре кадров за окном ЖУРЩа можно разглядеть бледный силуэт. Имеющие ум уже прочли на Вики, что таким образом Олег Горбаш почтил память своей усопшей жены, вклеив в кадр ее фото. Но давайте приблизим изображение. Видите закрытые глаза, припухлость, неестественно-белый цвет кожи? Да, дорогие мои, это – посмертная фотография Галины Горбаш, сделанная в день похорон. А где обитают мертвые? То-то же.

А сейчас вы узнаете, какие мрачные тайны скрывает в себе фильм Эльдара Рязанова «Гараж», – но после небольшой рекламной интеграции…

2019

Большой зал МИА «Россия сегодня» подавлял размерами; свет проектора бил в глаза, отчего зал казался колышущимся морем неодобрительно перешептывающейся плоти. Сощурившись, Серов нашел в первых рядах лицо Куньина. Тот благодушно кивнул своему протеже. Серов начал:

– Уважаемые коллеги и жюри! Позвольте представить наш проект – ремейк советской классики – «ЖУРЩ». Этот фильм наравне с фильмами Рязанова и Меньшова стал своего рода классикой советской драмы. Сюжет о любовном треугольнике между юной бухгалтершей, коррумпированным начальником и его помощником стал неотъемлемой частью нашего культурного кода. Фразы из фильма, такие как «Больше справок – крепче сон!» и «Бюрократия спешки не любит!», давно разошлись на цитаты. Тема противостояния скромного Тишина и нечистого на руку Лефанова, задумавшего нажиться на ремонте детского интерната, актуальна и сегодня. «ЖУРЩ» всегда был моим любимым фильмом, поэтому я и моя команда решили возродить советскую классику с прилежанием, достойным наследия Олега Горбаша. Чтобы воспроизвести дух оригинала, съемки было решено провести в том же павильоне «Мосфильма». Стремясь к аутентичности, мы даже раздобыли часть декораций из оригинала. В том числе – то самое легендарное чучело сома, ставшее негласным символом «ЖУРЩ». К кастингу мы подошли не менее ответственно. Хотя многих актеров уже нет в живых, мы сочли возможным дать им «вторую жизнь» с помощью современных технологий. Так, например, наши программисты смогли «оживить» в виде тридэ-модели незаменимого Лефанова.

На полотне за спиной Серова в этот момент грозно морщил кустистые брови пепельный блондин. Одна бровь съехала на глаз. По залу побежали неодобрительные шепотки.

– Модель будет доработана, это черновик для презентации. Куда интереснее, что нам удалось связаться с дочерью режиссера, Надеждой Горбаш, и впервые с тысяча девятьсот семьдесят шестого года она вернется на экраны, правда, уже в эпизодической роли. А на роль Зориной после долгого кастинга была утверждена известная модель и блогерша – Лена Мандрагора, что привлечет к фильму внимание юной аудитории.

В этот момент кто-то в зале, не скрываясь, изобразил хлюпающие слюнявые звуки, но Серов, не изменившись в лице, продолжил:

– Но и это не все! В архивах мы нашли описание вырезанных цензурой сцен, которые мы также постараемся включить в фильм. Это не просто пересъемка, а скрупулезное переосмысление, и ремейк станет достойным возрождением классики, привлекая к ней внимание новых поколений. Спасибо!

Послышались вялые хлопки. Серов по-шутовски поклонился и сошел со сцены.

А уже в фуршетном зале дал волю нервам и вовсю глушил коньяк, стуча по зубам краешком снифтера. Кто-то хлопнул его по плечу, да с такой силой, что Серов едва не откусил кусок коньячного бокала. На столик тяжело навалился Куньин. Вопреки фамилии, он больше походил не на куницу, а на бритого наголо бульдога.

– Не трясись ты так! Нормально защитился. А на этих… не обращай внимания. Они – перхоть. Где надо – все уже решили.

– Как «решили»?

– А ты думал, я тебя просто так краснеть отправил? Все схвачено, за все заплачено.

– Так зачем же…

– «Протокол превыше всего!» – процитировал Куньин «ЖУРЩ» и повернулся к официантке. – Девушка! Мне тоже… пятнадцатилетнего! И лимона! Вернее, два с половиной лимона зеленых на безвозвратной основе. – Это уже Серову.

– Боже, храни «Фонд кино»! – Серов отсалютовал снифтером. – Выходит, можно приступать?

– Хоть завтра. А лучше – вчера. Ну, за «ЖУРЩ»!

Выпили. Приблизившись к Серову так, что у того глаза заслезились от коньячного духа, Куньин интимно прошептал:

– Инвесторы рассчитывают на определенный процент от бюджета, сам понимаешь…

И хищно сжевал дольку лимона. Серов кивнул. Он понимал.

1976

Еда казалась безвкусной, как бутафорская. Горбаш разрезал котлету пополам и потыкал пальцем – фарш был настоящим. Непонятно – то ли дело в побочках от обезболивающих, то ли начала отказывать нервная система.

– Но так не бывает, – произнес он вслух и ужаснулся тому, как гулко звучит голос в пустой квартире. Неосознанно захотелось повторить эффект. – Или бывает?

«Так не бывает!» – громыхнул в голове голос Фадеева. Непрошеным воспоминанием он ворвался в сознание, вытеснив собой прочие мысли. Точно так же он сам врывался на съемочную площадку, раздвигая своей громоздкой аурой по углам и мелкую шушеру, помрежей да осветителей, и звезд первой величины. Грохотал во всю силу богатырских легких, накручивая пшеничные усы: «Так не бывает! Где это видано, чтоб фашист с партизаном миндальничал?! Ты ухо выкручиваешь? Ну и выкручивай как надо!» И показывал как – на переодетом в нацистскую форму статисте, едва не доводя того до слез. «Запомнил?» Актер кивал.