Дарья Сорокина – Не смей меня целовать (страница 17)
— Роуминг милая. Отключаюсь. И сигнал плохой. Целую тебя.
Тупо уставилась на погасший экран мобильника, пока он не озарился эсэмэской о зачислении пятисот рублей на счёт извращенца. Ну как всегда… Так, стоп! Это что сейчас было? Бабуля знает про Тео? Или?..
— Ты кто, блин, такой, и что сделал с моей бабушкой, волчара? С кем я сейчас говорила?
Но черноглазая морда не успела ничего ответить в своё оправдание и рухнула без сознания сразу после закрытия разлома.
И снова ощущение собственной беспомощности. В груди что-то оборвалось, когда Тео повалился на каменные плиты. Взволнованный голос Шороха едва ли достигал моих ушей. Лишь обрывочные фразы, которые никак не хотели соединиться в связанное предложение:
О том, что мой извращенец нездоров, догадалась ещё вчера, когда вкалывала ему конакион, но теперь мне окончательно стало не по себе.
— Вставай. Эй! Куратор, ты мне или нет?
Сидела верхом на Тео, прислушиваясь к тихому дыханию. Живой, сердце бьётся. Всё как в гостиничной комнате, не хватает только почерневших вен на лице и теле, а ещё шалящего либидо.
— Тео?
— Хватит ёрзать на мне, — сдавленный голос и невнятная попытка сдвинуть меня в сторону. — Аня, я не шучу, слезь! Или даже Шорох меня не остановит…
— Очухался. Юморит, — зачем-то прокомментировала происходящее шиншилле и сползла с Тео. — Что это было-то?
— Я же сказал тебе. Истощение. Ради этого глупого звонка, он пробил пространство в нескольких местах.
— Куратор я или нет? — передразнил Тео и поднялся на локте. — Моё дело заботиться о нашей мышке, иначе заказчик будет недоволен, правда, Шор?
— Ой, можно подумать, ты бы без письма не нашёл повода остаться в академии.
— Теперь мы уже не узнаем. Приказ есть приказ, — изрядно побледневший парень пожал плечами, а затем перевёл взгляд на меня. — Реветь больше не будем? Я твою просьбу исполнил?
— Исполнил. Про реветь не обещаю, но попытаюсь, — пробормотала в ответ, тщательно скрывала облегчение и предательскую улыбочку. Ради меня старался извращенец, уже который раз заботится, а ещё смешно прикрывается заданием.
— Вот и славно. Твой лимит желаний только что сократился до нуля, мышка. Слушаешься меня, делаешь, что говорю, сдаёшь экзамен.
— А дальше? — не нравилось, к чему он клонит.
— А дальше, — черноглазая морда оказалась прям у меня перед лицом, едва не задевая своими губами мои. — Я получаю награду и свободу. Ты — место в академии, и мы оба больше друг другу не надоедаем.
— Отличный план.
— Сам в восторге. А сейчас топай вниз, посмотрим комнату, и твоё будущее расписание.
— Наше, ты теперь тоже преподаватель, Тео. Не забывай! — напомнил Шорох, а моя псина-переросток издала низкий злобный рык.
Так и живём. Вернее, будем жить. Ощущение, словно, сколько себя помню, препираюсь с Тео и слушаю болтовню Шороха. А по факту двух дней не прошло. Жаль, с бабулей не удалось побольше поговорить, спросить о страннике, и что означала угроза про «пустить на шаурму вместе с трусливой душонкой». Сомневаюсь, что у мерзавца вообще душа есть, а была бы, не строил из себя распоследнего гада, мечтающего отделаться от меня.
— Как твои ноги? — поинтересовалась шиншилла и окинула придирчивым взглядом мои саднящие стопы.
— Терпимо, — поморщилась, когда застёжка впилась в раздувшуюся мозоль.
— Я её не понесу больше, — отрезала морда.
— А я и не просила.
— А я не предлагал.
— ХВАТИТ! — Шорох сжал лапки в кулаки. — Как дети. Вы невыносимы оба! Просто помолчите хоть пять минут.
— Ооо, — многозначительно протянул извращенец. — Аня, дожмём его? Кажись, мохнатое трепло на грани срыва.
— Сам разбирайся.
— Ты мне должна, мышка!
— Я в деканат за расписанием, — Шорох не выдержал и спрыгнул с плеча лучшего друга и рванул вниз по лестнице.
— Отличная командная работа. Теперь ты моя напарница номер один, — Тео попытался дать пять, но я проигнорировала его жест.
Тошнит от перемен в его поведении. То он весёлый придурок, то властный начальник, мне явно нужно не расписание пар, а график настроения извращенца.
К счастью, остаток пути до жилых корпусов мы проделали молча, и ничто не мешало мне любоваться узким длинным коридором с тёплым освещением. Из окон сквозь стёкла-ромбики просачивалось заходящее солнце, играя с гобеленами и бюстами почтенных людей. Наверняка бывшие профессора академии. Смотрела на них с необъяснимым трепетом в душе, а затем переводила взгляд на Тео, который теперь тоже что-то вроде преподавателя. Прыснула, а плечи у моего куратора слегка дрогнули. Да, он и сам не в восторге.
— Тео!
Обернулся. В этот раз не смогла прочитать его. Злится, устал, раздражён?
— Моя бабуля в курсе всего этого? — обвела коридор руками.
— Ты удивлена?
Если задуматься, то нет. Она частенько говорила всякий только ей понятный набор фраз об истинной сущности, о звере внутри, и теперь всё стало складываться в осмысленную картинку. А ещё постоянные поговорочки в духе:
— Кто такие странники?
— Те, кто могут путешествовать между мирами, видеть разломы и границы.
— Ясно… Волка ноги кормят, значит, — пробормотала себе под нос?
— Чего? — парень резко остановился у одной из комнат, а я врезалась ему в спину лбом.
— Ничего.
— Пришли.
Тео провернул ключ, и я чуть не простонала от отчаяния. Одна кровать под скошенной крышей!.. Один шкаф, крохотная дверка в стене, письменный стол и здоровенное окно с выходом на узкий балкон. Видимо, с него я и спрыгну в первую же ночь, когда на моего соседа снова нахлынут страстные чувства.
— Ну чего опять недовольна? Зато матрас отличный, — извращенец присел на постель и покачался на упругих пружинах. — Проверить не хочешь? — Похлопал ладонью рядом с собой и похабно подмигнул.
— Если я с тобой пересплю, ты от меня отстанешь?
— Что? — на морде появилась растерянность, разом стёршая показную смелость. О, это мой шанс проучить гада и заставить прекратить глупые шуточки.
— Что слышал, — потянула завязки на платье, борясь с собственным зашкаливающим волнением. — Чего пялишься? Штаны снимай!
На что я надеялась, затевая эту игру? Правильно, что Тео соскочит, смутится, покрутит пальцем у виска. Но я не до конца всё продумала и как-то резко забыла, что ещё вчера почти стала жертвой изнасилования.
Улыбка на лице черноглазой морды превратилась в хищный оскал, а руки слишком быстро и ловко швырнули меня на кровать.
— Ты блефуешь, Аня, — горячее дыхание прошлось по моей шее, а незатейливое прикосновение губ к дрожащим под кожей венам выбило из груди сдавленный стон.
— Нет! — сглотнула и обняла парня одной рукой, а второй зарылась в его и без того лохматых волосах.
— Отважная мышка. Уверена? Назад пути не будет.
Не успела ответить, как почувствовала приятную прохладу. Тео провёл языком влажную дорожку от ключицы до самого уха, и его смешливое дыхание поставило крест на моих попытках победить. Вот и всё! Назад уже, действительно, нет пути. Как же хочется поцеловать его, чтобы не щекотал волосами. Заткнуть ему рот и не слышать пошлых комментариев и сводящего с ума голос. А мерзавец, бормочет что-то: моё имя, какие-то незнакомые слова. Погружает в транс. Ненавижу, хочу, с ума схожу!
Пропустила момент, когда его рука задрала мне платье и скользнула вверх по бедру, а сам Тео замер, ожидая мифического сопротивления. Не понимаю, почему делала это дальше: назло, или от сильного желания, но я убрала одну руку с его затылка и, нежно очерчивая пальцами контуры мышц, спустилась к животу и ухватилась за ремень. Теперь извращенец растерялся, но всего на мгновение, в следующее он поддел завязки на купленном сегодня утром белье и рванул вниз. Я даже помогла черноглазой морде оставить меня без трусов, приподняла задницу, всё ещё с вызовом оглядывая своего соседа по комнате и кровати. Мне не страшно! Я знаю, что делаю! Ни черта я не знаю…
Пальцы не слушались, и раздеть Тео у меня не вышло.
— Я помогу, — в этот раз никаких смешков в голосе, предельно серьёзен. Осторожно убрал мою руку, и я с ужасом услышал лёгкий перезвон пряжки и пуговиц.
Помог. Реально помог! Гад. Мыслю отрывочными вспышками, картинками и желаниями. Цепляюсь за Тео, как за единственный кусочек реальности, а парень по-хозяйски закидывает себе на бёдра мои совершенно не сопротивляющиеся ноги? Они точно мои? Мои бы уже отпихнули извращенца и унесли доверчивую Аню прочь из комнаты, академии и этого мира.
Поднялся на локтях, заглянул мне напоследок в глаза. Что вот так всё и будет? Из вредности ему дам, потому что проиграть не хочу? Или мозги у меня всё же врубятся? Врубайтесь, пожалуйста! Желательно сейчас. Потом уже будет поздно и не нужно.
— ТЕО! — из последних сил упёрлась обеими руками ему в грудь, чувствуя, как мой несостоявшийся любовник шумно выдохнул, а затем упал рядом на кровать.
— Я уж думал не остановишь, и Шорох скотина не торопится, под дверью сидит и лапки потирает, — судорожным движением мой похититель убрал со лба взмокшие волосы и нервно рассмеялся.