Дарья Сорокина – Мой талантливый враг (страница 24)
– Мы временно зарыли топор войны, – отшутилась я.
Как именно мы его зарывали лучше не уточнять. Перед глазами проплывали все моменты последних дней. Дуэль, продолжение дуэли в коридоре среди старых газет, мои сны, то, как он спасал меня от липкой жижи, как накарябал курочку на стене шкафчика, как мы сидели слишком близко в фургоне, как он повязал свой ремень вокруг моей талии. Наше пение. Возвращение в академию на машине дяди, прикосновение губ на моей влажной щеке, пробуждение и игра с пером.
Великие Музы, да мы не просто закопали топор, мы его сначала убили, а потом похоронили в темном претемном лесу.
К счастью, объясняться больше не пришлось, потому что заспанная Шайло шустро сбежала по лестнице, схватила меня за руку и потащила наверх в нашу комнату. Она затолкала меня внутрь, а затем быстро захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, словно кто-то по ту сторону ломился к нам. Выглядела она очень потешно, если не обращать внимания на круги и заметные припухлости под её глазами. А ещё на столике стояла грязная чашка с кофе, и по кругам внутри можно было догадаться сколько раз мой подруга спускалась на кухню за добавкой.
Надеюсь, она не из-за меня провела бессонную ночь.
– Мы сегодня же купим тебе видеофон. Самый дешёвый, но ты всегда будешь со мной на связи, Лена, – строго предупредила Шай, и чувство вины мгновенно захватило меня.
Я же так и не объяснилась с ней после её прослушивания, а просто сбежала. Не пришла ночевать, а потом и вовсе загремела в лазарет. Одни только Музы ведают, что ей наплел Винсент, когда пришел за моими вещами.
– Прости меня, Шай, все так закрутилось, и я…
– Ни слова больше, – она подлетела ко мне и заключила в объятья. – Я обидела тебя своим танцем, вот и ты сбежала. Виктория сказала, что ты даже съехать хотела. Прости меня, Лена. Я не должна была брать ту музыку, не спросив. Не должна была напоминать тебе о маме.
– Эм, что?
Мне пришлось долго успокаивать подругу и объяснять, что её выступление не имеет ничего общего со странностями в моем поведении, и это мне нужно перед ней извиниться за свой побег. К счастью, Виктория внезапно помиловала меня и разрешила остаться в сестринстве. Интересно, чего это будет мне стоить? Не думаю, что она так просто сдастся и перестанет отравлять мне жизнь.
Зевающая Шай очень внимательно слушала мой рассказ про Мари Коч, контрабас и выступление в клубе. Большую часть я опускала. Слишком уж сложно было обернуть в слова ту непонятную химию между мной и Вестерхольтом. А вот про нападению и бутылку пришлось ничего не скрывать, все равно Шайло могла увидеть что-то в эфире.
Новость её сильно поразила, а значит, о случившемся известно только тем, кто был на концерте. А ещё дяде и нескольким представителям закона. Хорошо. Чем позже отец узнает о чокнутом фанате, тем больше шансов у меня закончить учебный год в академии, а не на дому.
Мы ещё долго болтали, обсуждали её роль в постановке и моё выступление в рок-группе и легкое переутомление. Я назвала это именно не так. Не говорить же подруге, про своё истощение.
Шай делилась ожиданиями от предстоящих изнурительных репетиций, и я по-хорошему завидовала ей. Весь этот мандраж, ожидание, выступление. Ко мне это ещё не скоро вернётся. Кто знает, насколько Амадей отстранил меня он конкурсов в академии.
Вздохнула. Шай увидела моё огорчение и немного смутилась. Вот такая я плохая подруга, даже порадоваться толком за нее не могу. Только о себе и думаю.
– Уверена. Герр Циммерман скоро сменит гнев на милость и простит тебя. Просто пока не влипай в неприятности с Винсентом. Вы же помирились? Ты теперь его девушка?
– Нет-нет-нет! – запротестовала я. – С чего ты это решила?
– Когда он пришел за твоими вещами, на нем лица не было. Он так сильно волновался за тебя, Лена. У него даже руки дрожали.
– Он лживый мерзавец, знать его больше не хочу, – обиженно бурчала я. Никогда не прощу ему игры с моим разумом и вот это бешеное барабанное соло в груди.
Шай лишь снисходительно улыбнулась, а затем добавила:
– Видела бы ты лицо Виктории, когда он зашел в нашу комнату. Я прямо при ней положила в сумку те самые трусики. Она просто позеленела. Кажется, она подумала, что ты съезжаешь к нему от нас.
Так вот оно что! Теперь понятно, почему наша президент разрешила мне остаться. Не допустила моего переезда к Винсу. Так она сможет лучше следить за мной, чтобы я не охмурила её объект обожания. Глупости какие! Нет у меня никаких видов на Вестерхольта и не было никогда. Но ей об этом лучше не знать, иначе мне пригодятся те листочки с объявлениями о жилье.
Надо было бы пожурить Шай за кружевные трусики, но язык не повернулся, слишком уж удачно вышло. Лишь бы подруге не аукнулась помощь мне. А пока мне нужно кое-что ещё от подруги.
– Покажи вчерашнее выступление. Я бы посмотрела записи в эфире, – смущаясь, попросила Шайло, а она лишь погрозила мне пальцем.
– Нет уж. Иначе ты так и не купишь видеофон. Я тебе даже денег добавлю, если у тебя не хватает, но мой ты больше не получишь!
Я хмыкнула и разложила перед ней свою выручку за выступление в клубе.
– Добавлять ничего не надо. Елена ден Адель теперь официально кабачный лабух! Идем покупать!
Подруга просияла, да и мне уже надоело дергать её, чтобы залезть в эфир.
– Тогда идем сейчас же. А ещё позагораем, ты же видела погоду? – суетилась подруга, а затем её взгляд зацепился за что-то на столе, и она слегка помрачнела.
– Что-то не так? – я положила ей руку на плечо, и Шайло крепко сжала её.
– Ничего. Там тебе письмо занесли.
– От кого?
Хотя я и сама уже догадалась. Только один человек пишет мне письма. И это Флориан. Рванула к столу, схватила конверт и начала кружиться с ним в танце. Ох Музы! Сегодня лучший день за всю неделю. Жизнь вновь возвращается в привычное русло. Он написал мне! Он написал. А как многое хочу поведать ему я!
Винсент? Пф, уже забыт и стерт из памяти. Зачем мне думать об этом позере, когда мне пишет настоящий мужчина!
Забралась с ногами на кровать и дрожащими от волнения руками я вскрывала конверт. Мы так давно не общались с Флорианом. У него было много дел, и в этом году он взял долгий отпуск в академии. А мне так не хватает сейчас моего наставника.
На постель упал сложенный лист бумаги, который сегодня даже пах иначе. Луговыми цветами, лесом и надеждой.
Поднесла его к глазам.
Я даже запищала от восторга. Дорогая! Не курочка. Не зубрилка! Не принцесска! Учись, Винни!
Шайло тоже не разделяла моего энтузиазма и потихоньку начала собираться для похода в магазин.
Я ещё раз перечитала это голосом моего наставника, чтобы выгнать непрошенного Винсента из мыслейэ
О Великие Музы! Это оно! Он будет просить моей руки. Флориан, верно, уже съездил к отцу и получил благословение. Я подпрыгивала и пританцовывала на кровати от предвкушения.
Ещё раз перечитала письмо, чувствуя безграничное тепло и счастье.
Вот так-то, Винсент. Выкуси. Вот как должен вести себя настоящий мужчина. А не бросать пыль в лицо своими залаченными волосами, пирсингом и дешевой игрой на гитаре.
– Что пишет, герр Майер? – осторожно спросила Шайло, внимательно вглядываясь в моё лицо.
Я победно протянула ей письмо, и она быстро пробежалась по нему глазами.
– Он будет просить моей руки, Шай. Наконец-то!
Она ещё раз уткнулась в письмо, словно его можно было как-то иначе прочитать.
– Ты уверена? Новости бывают разные. Его могли повысить в конце концов. Назначить заведующим кафедры, или даже деканом.
– Ау, Шай!
Почему-то сейчас она очень злила меня своими вопросами и сомнениями. Почему не может просто порадоваться? Почему смотрит снисходительно и с жалостью?
– Предложение в университетской кофейне, ты уверена? Лена, он сильно старше тебя. Я просто…
– Стоп! – запротестовала я. – Я знаю, твоё отношение к Флориану, и мы не будем его обсуждать более, иначе поссоримся. Но я люблю его, Шай. Люблю. Просто порадуйся за меня.
– Я рада, но…
Я вскочила с кровати и вырвала у неё из рук письмо. Может, съехать было не так уж плохой идеей? Не было бы этих взглядов жалостливо-понимающих. А ещё я устала от её попыток сосватать мне Вестерхольта. Он приплачивает ей, что ли? Я ещё не просила ей выходу с кружевными трусами, которые до сих пор врезаются мне промеж ягодиц.
– Лена, просто послушай. Ему тридцать пять. Он…
– Нет. Не хочу ничего слушать. Ты про это тоже придумаешь глумливый танец, да? Будет так весело высмеять мои наивные чувства? Глупая Нана, влюблённая в своего преподавателя.
Это вырвалось само. Шайло переменилась в лице и потупила взгляд, а я не нашла в себе сил забрать слова обратно. Я пожалела о них в тот же миг, но я была так обижена и зла на ее менторский тон, что с трудом сдерживала себя, чтобы не наговорить ей ещё больше гадостей.