Дарья Сорокина – Мой талантливый враг (страница 23)
Я начала нервно пересчитывать купюры, и мне стало плохо. Он в рабство меня продал, что ли? Или его мой дядя подкупил?
У меня опять началась сильная мигрень, стоило вспомнить их переговоры на хангрийском.
– Тут аванс за кое-какой мерч, – неохотно начал объяснять Винсент, и я скрестила руки на груди.
– Какой ещё мерч? Показывай!
Винс достал свой видеофон и начал искать там что-то. Водил по экрану своими длинными пальцами, и я вновь вспоминал его прикосновения, как он вытирал мои слёзы. Было ли это на самом деле, или лишь пригрезилось мне? Так я и сидела, трогая горячую щеку, пока Вестерхольт не отдал мне своё устройство с открытой фотографией.
На ней была я в лучах стробоскопов, опутанная цветущими лианами. Я напоминала какое-то готическое распятие. Мрачно, чувственно, красиво. Ребята тоже попали в кадр. Взмыленные, с капельками пота на висках, они играли явно зловещую музыку, и от их инструментов ко мне тянулись растения, вырывались из дыма, взмывали вверх.
Никогда не могла даже представить, что могу быть такой. В моих волосах распускались цветы. Алые чувственные губы готовились испустить либо вопль отчаяния либо сладостный стон. Влажный взгляд и даже застывшая на щеке слеза.
Дора – гений. Запечатлеть такой кадр – редкий талант. Даже отец, увидь такое не разозлился бы, это чистое искусство. Немного смело, но прекрасно.
– У нас уже много заказов на футболки с этим фото. На обратной стороне хотим добавить Виви. Можно обыграть и сделать ей что-то вроде темных крыльев. Что скажешь?
Он советуется со мной. Просит мнения, словно я полноценный участник их команды, но я всего лишь была временной заменой, а он уже сыпет идеями обложки для альбома, а я не могу остановить его. Мои шансы остаться в академии таят на глазах. Даже дядя приехал. Вряд ли я ещё хоть раз с ними сыграю.
– Хорошая идея, но я не в вашей группе, кому это интересно вообще?
– Тебе показать отзывы под вчерашними видео?
– Я сами видео-то не смотрела…
– Сейчас исправим!
Он снова начал водить пальцем по экрану, но показать ничего не успел в палату зашла медсестра с уткой в руках и грозно воззрилась на Винсента.
– Адепт Вестерхольт, сколько раз мне нужно выгонять вас из палаты фройляйн Адель? Вы же не спали тут? Что я говорила об электронных устройствах в медблоке?
– Что вы! – смешно запротестовал Винни. – Я всего лишь занес Елене чистую одежду.
Он кивнул на стул, на котором лежала сумка, а затем перевёл взгляд на меня:
– Аванс ты взяла, значит, на использование фото согласна.
Подмигнул, а затем бочком вышел из палаты, забавно зажимая нос глядя на утку.
Вовремя он свалил, потому что мне на полном серьёзе предложили воспользоваться этим нехитрым приспособлением, и я поняла, что пора и мне бежать отсюда.
От утки удалось отказать, а вот длинный список с рекомендациями по питанию и витаминам пришлось внимательно выслушать и клятвенно пообещать не изводить себя тренировками и нервами. И если с музицированием в отсутствии конкурсов и концертов, у меня теперь будет полный штиль, то со стрессом я ничего не могу поделать. Слишком много неразрешённых проблем. Так много, что при одной только мысли о них, у меня вновь подкашиваются ноги, начинает мутить, и сразу оба века дергаются.
Оставшись одна, я сняла с себя больничную робу и запустила руку в сумку с одеждой. Тут даже чистое белье лежало. И не какие-то повседневные трусы, а кое-что, что Шая уговорила меня купить во время одной из наших вылазок в город.
Я взвесила на руках невесомую полупрозрачную ткань и вздохнула. Если это Винсент рылся в моем шкафчике, то я уже хочу умереть прямо здесь и сейчас.
Поискала что-нибудь поприличнее. Но в сумке было только это. Сдалась и побрела в ванную комнату.
Шум воды вновь и вновь возвращал меня к берегу ручья.
– Нана, ты же хотела узнать…
Припухшая губа и нелепая сережка.
Глупый. Я просто хотела узнать какой твой поцелуй на вкус. Ни к чему было прокалывать губу ради этого! Я устала быть тебе просто другом детства. Сколько сладости и боли мы оба испытали в тот долгожданный миг.
В лицо плеснуло ледяной водой, и я с визгом отпрыгнула к стенке душевой кабины и вытянула руки под струи.
Вот и помылась. Кто-то успел слить всю теплую воду с утра пораньше, или это я слишком долго стояла под душем?
Выбралась наружу, вытерлась насухо и теперь лениво сушила волосы перед зеркалом.
Парамнезия…
Смешение прошлого и настоящего. Подмена настоящих воспоминаний вымышленными. Все просто. Это и делает со мной Винсент. Он своими иллюзиями заставил меня усомниться в собственном разуме. Но как же просто ему это удалось. До этого моя жизнь была скучной и пустой, но всего несколько дней, и вот у меня голова трещит по швам! С этого момента буду осторожнее и ничего на веру принимать так просто тоже не стану.
– А как же его дружба с дядей? – спросил сомневающийся голосок в моем воображении.
С раздражением отложила фен, так и не высушив до конца волосы.
Винсент. Винсент. Винсент. Слишком много Винсента стало в моей жизни.
Быстро оделась, убрала в сумку грязную одежду, среди которой лежал ремень Винса. Спрятала его на дно и вышла из палаты. Захотел – забрал бы! А так у меня теперь есть памятный трофей.
– Или повод зайти к нему в гости! – снова разбушевался внутренний голос, и я даже прикинула на саму себя.
Диванчики в коридоре были пустыми.
Можно подумать, он бы ждал меня столько времени. Этот притворщик в палату-то пришел чтобы получить мое разрешение на использование фото. Все дело в деньгах, а не в волнении за меня. Виви уже наверняка простила брата, и я им больше не нужна.
Не нужна…
Нужно скорее выбросить его из головы. Все, что он делает, он делает только ради себя и своей группы.
Повесила сумку на плечо и побрела в домик сестринства.
В такое раннее время да еще и в выходной мне почти никто не встречался по пути. Несколько студентов расстелили полотенца на траве и ловили последние осенние солнечные дни. Они мне даже что-то приветливое крикнули, и я неуверенно помахала в ответ.
– Садись к нам, Елена. – Похлопала по полотенцу девушка с дредами, и я неловко извинилась:
– Тороплюсь к подруге. В другой раз?
– Завтра зарядят дожди. Говорят, это последний такой день в году. Лови момент, крутышка-малышка!
Крутышка? Что это ещё за слово такое?
В любом случае у меня нет времени праздно загорать. Мне ещё нужно решать вопрос с жильем. Теперь у меня скопилось прилично денег, и я могу снять комнату рядом с академией, не вызывая своим тратами вопросов от отца. Спасибо Винсу и его команде. Хотя если бы не, меня бы не выгнали. Стоит поискать объявления о сдаче комнаты.
У информационного стенда я оборвала несколько номеров телефонов и убрала их в карман. Позвоню с видеофона Шай. Только придется ей что-то наврать, почему я так внезапно переезжаю. Или лучше воспользоваться университетским коммутатором?
Странности продолжились в гостиной нашего домика, где царило настоящее столпотворение.
– Это было нереально круто, сестра.
– Не знала, что ты та-ак можешь.
– Просто вау, Елена.
– Э? Спасибо…
Меня обнимали, невесомо чмокали в щеки, и только Виктория продолжала смотреть на меня с такой елейной ненавистью, что я чуть не задохнулась. Её губы не без труда выдали нервную улыбку.
– Ты можешь остаться в сестринстве. Считай, реабилитировалась.
Она бросила мне это в лицо, развернулась на каблуках и рванула прочь.
Меня что канонизировали за ночь? С ума сойти. Значит, мне не нужно думать о жилье? А то номера телефонов арендодателей до сих пор прожигают мне карман.
– А что у вас с Винсентом, – спросили меня из толпы, и я по голосу не узнала, кто ко мне обращался, слишком писклявый был тон, словно кто силой выдавливал из себя слова.
– С Винсентом? – переспросила я, оттягивая момент. – С Винсентом Вестерхольтом?
Я надеялась, что они имеют в виду какого-то другого Винсента.
– Да, с ним! – с вызовом спросила Виктория из дальнего угла гостиной.
Не далеко же она ушла.