Дарья Сорокина – Мой талантливый враг (страница 17)
Встала во весь рост и отважно уставилась Винсу в подбородок. Хотя ремень, угрожающе зажатый в его руке, меня пока ещё напрягал, я всё равно решила продолжать подначивать Вестерхольта, окрылённая поддержкой самого Михаила.
– Ты же не попросишь меня задрать платье и отставить зад, а? В нашей академии порка запрещена вот уже пятьдесят лет как.
Моя Муза с размаху шлепнула себя по лицу, а глаза у Винса расширились от удивления. Перебор…
Прикусила язык. Да что это со мной?
Тяжелый вдох моего заклятого врага, словно из меня весь воздух разом вытянул.
– У курочки внезапно прорезалось пошленькое чувство юмора? Как мило. Но ты ошиблась дважды. С
Переиграл и уничтожил. Опять меня понизили до курочки. Даже стыдиться уже нет сил, просто стою и с трудом сдерживаю злые слёзы. Каждое слово дается с неимоверным трудом, а он вот так просто отправляет мне мои же колкости обратно, и вот я уже как полумертвая бабочка, даже не трепыхаюсь, а тупо смотрю на огромных размером булавку в моей груди.
– Никогда не начинай то, что не можешь красиво закончить, Нана, кому-то непременно будет больно, – мягко сказал он, а затем осторожно затянул ремень у меня на талии и защелкнул пряжку. – Мне показалось, что чего-то не хватает в твоем смелом образе. Тебе нужно лучше питаться, а то на тебе уже вещи висят.
– Это платье мадам Коч. Не моё, – я шмыгнула носом.
– Я догадался, и очень боялся, что ты притащишься в одном из своих пышных ужасов. В любом случае, не пропускай больше обед.
А это что сейчас было? Переживает за мой желудок, или расстраивается, что я не попробовала ту мерзость с плевками? Обидно наверно стало, так старался!
– Кто-то плюнул мне в миску! Забыл?
Смеётся. А меня всю потряхивает от его смеха, словно я дверной колокольчик.
– Вот такой юмор мне нравится больше твоих пошлых намёков, идем?
Смотрю на его протянутую руку и уже ничего не понимаю. Как можно быть одновременно таким милым и таким отвратительным человеком? Талант. Интересно, кто его Муза-покровитель?
– Спасибо за ремень. Прям мои мысли читаешь, – погладила рукой внезапный подарок.
–Так я на самом деле читаю твои мысли, Нана. Это легко и очень увлекательно.
В его темных глазах плескалась магия. Коварная и беспринципная. Если он не лжёт и не красуется, то мне конец. Потому что в моей душе не только страх и ненависть к нему. Это только верхушка айсберга!
Глава 9
Уверен, именно это сейчас и крутится по ту сторону милых глазок. Никакой магии, я просто догадался по ее растерянному и испуганному взгляду. Слишком доверчивая, хоть тут не изменилась с нашего первого знакомства.
Читать мысли я не умею, но точно знаю больше, чем она, и это знание – тяжкое бремя. Не поделиться, не открыться, не рассказать ей. Я должен вариться в этом каждый день, злиться за неё, ненавидеть за слабость и желание вычеркнуть меня из её жизни. Если бы и я мог так же легко отбросить своё прошлое, как моя Нана, какой была бы моя жизнь? Я бы так же, как эта незнакомка, уныло бренчал на гитаре с абсолютно пустой головой? Стоял бы я сейчас с ней в ожидании начала выступления в клубе с дешевым спиртным? Или с зализанной набок челкой я бы готовился к концерту в какой-нибудь филармонии имени кого-то.
Спас бы меня кто-то от такой судьбы? И хотел бы я спасения? Хочет ли его Нана, или я обманываюсь, что ей нужна встряска. Ей нужно немедленно вырваться из своего фальшивого мирка, который она создала своими умелыми руками много лет назад. Иначе она действительно выйдет замуж за Флориана, а я…
Почему я все больше чувствую себя злодеем в этой истории? Тем, кто непрошенный ворвался к ней посреди идеальной скрипичной сонаты.
– И как много ты знаешь? – она с трудом догоняет меня, таща свой огромный контрабас.
От помощи она, разумеется, отказалась. А я не стал настаивать, терпеливо жду, когда она на горло своей гордости наступит.
– Всё, – лениво бросаю ей, не оборачиваясь.
Мне легко играть в мерзавца, даже вживаться в эту роль не пришлось, потому что я на самом деле зол за то, что она сотворила с нами.
– Ты блефуешь. Знал бы, уже шантажировать меня начал.
– А есть чем?
В этот раз повернулся. Соблазн посмотреть на её лицо в этот момент был слишком велик.
Не прогадал. Смутилась. Поняла, что вновь угодила в расставленные мной сети.
– Тогда озвучь одну из моих навязчивых мыслей, если ты на самом деле умеешь их читать.
– Уже озвучил. Тебе очень интересно, как это целоваться с парнем, у которого пирсинг.
– Не считается, ты просто догадался.
Смешная. Даже возражать не стала, что её это волнует. Или пока до неё не дошло, что в эту игру ей не выиграть.
– Ладно, – я приложил палец к виску и выдал, изображая ее девичий голос: – Почему он поет песни обо мне? Я та самая Нана, или это просто совпадение?
Она даже споткнулась и чуть не перелетела через контрабас, если бы я вовремя не поймал ее за плечо.
– И? – с вызовом спросила она.
На щеках румянец, в глазах какая-то лютая смесь из обиды, злости и надежды. Как мы похожи, принцесса, я чувствую то же самое.
– Что и?
– О ком твои песни?
Не ожидал от неё такой смелости. Но я и не ожидал, что вот так с первого раза заманю её сюда. Я искренне полагал, что понадобиться чуть больше диверсий, чтобы заставить Нану выступить со мной на одной сцене.
– А ты сама как думаешь, принцесса?
– Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю, с твоих же слов. Меня интересует твой ответ, Вестерхольт. Или опять будешь извиваться и юлить?
Туше. Этот раунд за ней. Но я не очень-то старался. Улыбаюсь, как камень с души падает в этот миг, когда я говорю ей:
– Мои песни о тебе, Нана.
Теперь ход за ней. Но уже позже. Пусть мучается новыми вопросами до ночи.
Завожу её в шумное нутро закулисья, где другие коллективы с нетерпением ждут начала вечера. Мы последние, кто ещё не проверил звук. Беру свою ошарашенную басистку и веду к сцене, с удовольствием ловя на себе любопытные взгляды. Да-да, сегодня будет жарко. Лишь бы Ласло с Марко не налажали, а в курочке я уверен даже больше чем в себе.
Пытаюсь понять волнуется ли Нана. Сейчас я бы не отказался прочитать её мысли на самом деле. Но я просто наблюдаю и делаю вид, что настраиваю и без того идеально звучащую гитару.
Она деловито распаковала свой контрабас, осторожно отставила футляр, положила гриф на плечо, тронула колки, затем подцепила струну и замерла. Что-то прямо сейчас озадачило её. Она вновь извлекла звук и задумалась, а затем перевела взгляд на футляр, где лежал смычок. Сообразительная девочка, сейчас она быстро догадается, что помогло мне узнать о последних терзающих её разум мыслях. Что-то я почитал, коснувшись струн контрабаса, но большее мне открылось, когда я выхватил смычок её скрипки перед выступлением. Инструменты хранят радости и печали своих хозяев, и я бессовестно украл её тревоги. Присвоил, выстрадал, сделал своими.
Она медленно повернулась ко мне и посмотрела с вызовом, а по её губам я прочитал:
– Мерзавец!
Отправил ей воздушный поцелуй, и Нана зло сузила на меня свои глазки, а затем провела ребром ладони себе по горлу. Намёк понят.
Маленькая боевая зубрилка.
Изобразил испуг, а курочка закатила глаза и вернулась к своему инструменту.
Когда она закончила настройку, то подошла к Ласло. С ним она разговаривала совсем по-другому, улыбалась, смеялась, показывала что-то на листе с песнями, постукивала ногой в такт, а потом и вовсе взяла палочки у моего барабанщика и изобразила что-то на тарелках. О Великие Музы, он уже смотрит на неё влюбленными глазами, и теперь они оба хихикают. Пять друг другу дали. Шагнул к ним, борясь с неприятным жжением в груди, но тут же почувствовал у себя на плече руку Марко.
– Опять начинаешь, Винни? Хочешь и это выступление сорвать?
Он все ещё злится на меня за то, что нас исключили из конкурса. Готов за Ви мне шею свернуть, вижу это по его глазам. Слишком импульсивен для рожденного в Острайхе. Интересно, что скажет отец Марко, когда узнает о его влюбленности в хангрийку. Не по этой ли причине, он так люто ненавидит министерскую дочку? Так банально. Даже я понимаю, что не курочка приняла эти нелепые законы, чтобы презирать ее.
– Я ничего не делаю просто так, Марко. Ты не видишь всей картины.
– Я видел слёзы Вивиан. Мне хватило. Я слышу, что прямо сейчас говорят о нас за кулисами. После сегодняшнего вечера мы станет посмешищем. Этот её наряд, этот инструмент. Мне самому не нравится.
Вызов мне бросает. Как мило. Замолвить за него словечко перед сестрой? Прямо рыцарь Острайха.
– Марко, просто доверься мне. Все под контролем, – попытался успокоить своего музыканта, но в ненависти ко мне в этот миг, он переплюнул бы даже курочку.
– Я выступлю с …