Дарья Сорокина – Мой талантливый враг 2 (страница 33)

Даже не сказал мне ничего, но и я облегчения не почувствовал, когда часть вины с себя снял.

В больницу к Нане меня не пускали. Особое распоряжение. Боялись, что я закачу там истерику и просто выкраду свою девушку. Правильно боялись, я себе уже не хозяин.

Превратил свою жизнь в тупое выживание. Разгружал какие-то коробки у магазина, лишь бы заработать денег на еду, выпивку и аренду. Приходил без сил домой, падал на матрас, а утром начинался мой новый круг ада.

В финале конкурса победила команда Иштвана и Немета. Мы с дистанции сошли в день нашего триумфа. Хотя Виви умоляла в память о Нане собрать себя в кулак.

В память… словно все вокруг смирились, что она на самом деле умерла.

– Ты и сам смирился, разве нет?

Только этой рыжей головы мне не хватало. А я всё гадал, когда ко мне припрётся бесполезное божество.

– Как ты вошёл? – пытался запустить в Музу пустой бутылкой, но у меня руки не поднимались после смены и выпитого спиртного.

– Жалкое зрелище, Вестерхольт.

Выругался на Хангрийском. Музы же его тоже понимают? Я послал его на хер, чего не уходит-то?

– То есть делать ты ничего не собираешься? Оставишь её в делирии?

– А что я могу? Ты сам видел, я чуть не прикончил того парня, пытаясь его разбудить. Мозги едва ему не вскипятил. А если Нана, – я понизил голос, – умрёт… Если она совсем умрёт?

– О, так ты ещё на что-то надеешься. Браво, не всё потеряно.

– И что ты предлагаешь?

– Я? Ничего. Я лишь вдохновляю. Хочешь отсыплю немного вдохновения?

На кой чёрт, я ответил ему что хочу?

В этот же миг Михаил вылил на меня ведро ледяной воды и свалил.

Удивительно, но подействовало, смыло не только запах блевотины, кажется, даже мозг впервые за долгое время начал работать.

Через пару часов, я уже сидел в экспрессе и ехал к герру Аделю в поместье. В этот раз я не хотел смерти. Мне нужна была коробка Наны. Тот самый недостающий ключ ко всему! Её душа.

16

Я представляла это место иначе. Тот самый страшный делирий, которого так я боялась, не пах медикаментами, потом и отчаянием, здесь не было больничных коек, уток и криков таких же пациентов. Моё безумие было совершенно другим. Здесь под босыми ступнями стелилась зеленая трава, в воздухе пахло цветами, а ещё:

– Нана!

Я уже и забыла, какой крошечной была моя мама. Или это я выросла?

Она стояла по колено в ручье и то и дело поднимала ногами брызги.

– Нана, иди сюда. Тут так хорошо, – она распростёрла руки, и я едва сдерживалась, что не рвануть к ней.

Я шла медленно, чтобы не спугнуть видение. Мягкая трава приятно пружинила, запах цветов пьянил. Брызги воды отражали все спектры радуги. Если это есть тот самый делирий, зачем мне возвращаться . Что и кто меня ждёт?

Я замерла. И правда… Меня вообще ждет кто-то? Обернулась и посмотрела на небо, на которое начали наползать тяжелые тучи.

– Нана, ну же. Такая хорошая погода. Иди ко мне, – позвала мама.

Я мотнула головой, и тучи исчезли.

Никто меня не ждёт. Там за пределами этой поляны только боль, и у меня нет сил бороться и терпеть. Я останусь здесь. С мамой.

Прибавила шагу. Но чем быстрее я бежала к ручью, тем дальше он становился.

– Нана, скорее! Вода чудесная.

Мама нырнула и исчезла.

Тучи вернулись, а трава под ногами начала стремительно желтеть. Нет нет нет! Я уже знаю, что будет дальше. Сейчас маленькая девочка начнёт истошно кричать и тщетно звать маму, потому что она больше не вынырнет. Но сейчас я не маленькая девочка и могу всё исправить. Упрямо бежала к воде, и наконец-то берег стал ближе, но едва я собралась броситься в неспокойный поток, как на меня налетели демоны с перепончатыми крыльями и грубо повалили на землю.

– Стой. Стой. Стой. Ты уже ничего не сделаешь.

Я вырывалась, билась в истерике, но сильные руки держали меня, кто-то даже гладил по голове, а где-то рядом навзрыд плакал маленький мальчик.

Он жив? Кто-нибудь, скажите! Он выжил, или утонул? Почему все молчат?

Или это я не могу вымолвить ни слова?

Затем все звуки превратились в монотонный медленно затихающий гул. Тучи исчезли. Солнце снова начало припекать, а под босыми ногами стелился зеленый ковер.

– Нана, иди сюда. Тут так хорошо!

Моё безумие было совершенно другим.

Здесь под босыми ступнями стелилась зеленая трава, в воздухе пахло цветами.

16.2

Больше недели провёл в особняке Адель. Сам хозяин бывал тут редко, поручил слугам заботу обо мне, а мне наказал чувствовать себя как дома. Я и был дома сейчас.

Все это время я  как одержимый переписывал свою пьесу, сейчас она казалось мне пресной и безэмоциональной, как я вообще собирался достучаться до Наны этим унылым произведением, где все было пропитано обидой и гнетущим чувством вины?

Нана дерзкая, страстная бунтарка, сводящая меня с ума.  Добрая, заботливая, доверчивая, смущенная, соблазняющая.

Перебирал её старые записи. Раньше считал себя одержимым Наной, но как же я заблуждался. Она хранила все, записывала в дневник  каждую мою фразу, приклеивала на страницы фантики от конфет, что я дарил.

— Ты такая чокнутая, Нана! — сказал это вслух, явственно чувствуя присутствие моей девушки в этой комнате.

Её чувства оказались настолько сильны, что она поборола целых два забвения, и снова меня полюбила. А я едва не сдался, когда оказался ей нужен, когда она поверила в меня, стала моей. Больше этого не повторится, я пойду до конца и выдерну её из лап делирия.

Где-то на улице зашуршал гравий под колесами машины. Выглянул в окно. Я все чаще подскакивал на любой шум. Надеялся, что Нана проснулась сама собой и приехала к отцу. Ко мне.

— Папа? — удивленно спросил я сам себя, глядя, как Говард Вестерхольт выходит наружу и идет к поместью.

Что он тут забыл?

Следом подъехала ещё одна машина. В этот раз за рулём был Флориан, со стороны пассажира вышел Амадей. Когда эти двое встречаются, ничего хорошего не происходит. Да и отец тут явно неслучайно. Решили со мной проделать тот же самый трюк и стереть память?Чёрта с два! Да я лучше сдохну, чем потеряю свои воспоминания. Но что-то подсказывало, что моего согласия спрашивать не будут. У Говарда появилась возможность получить идеального сына, вместо меня. Только этот план меня совсем не устраивает.

Быстро сгреб свои записи в рюкзак. Я уже слышал шаги по коридору ,и меня замутило от неприятного предчувствия.

— Помочь? — раздалось за спиной, и я чуть не швырнул в Михаила рюкзаком.

— Напугал, чёрт!

— Муза, — поправило меня божество музыки. —  Тебе нужна моя помощь?

Вопрос с подвохом. Оглядел Музу. В этот раз ведра с водой у него не было. Но соглашаться я не спешил.

— Вдохновить опять хочешь? Лишнее, я и без тебя заряжен на творчество, как никогда, спасибо тому отрезвляющему душу.

— О, благодарности от самого Вестерхольта. Я польщен. Как продвигается пьеса? — праздно спросил он, словно у нас тут светская беседа, а не побег от трех заговорщиков.

— Почти закончил, но, кажется, меня собираются откатить до заводских настроек. И их трое, а я один.

Михаил вытащил что-то из кармана и бросил мне в руки.

– Ключи? – переспросил я, разглядывая новенький автомобильный брелок.

–Герр Майер обронил случайно. Думаю, тебе нужнее.

Улыбнулся музе:

– Спасибо. Я теперь твой должник.