Дарья Сницарь – Рассказы 20. Ужастики для взрослых (страница 24)

– Извините, – не удержался я, – можно узнать, сколько вам лет?

– Я все ждал, когда спросишь. Мальчишки вроде тебя двух минут не могут утерпеть. Надеются прожить дольше. Мне недавно исполнилось сто четыре.

– Куда уж дольше!

Так коллега не преувеличивал? Мне легче было бы поверить, что Илья Иосифович прибавил себе десяток-другой лет ради большего эффекта. Иначе почему его морщины неглубоки? Почему глаза смотрят молодо? Его старил лишь голос. Не успел я решить, верить хозяину «Херема» или нет, тот меня шокировал: встал с коляски и бодро зашагал к крыльцу.

– Так вы не… Вы не…

– Если б с молодости знал, что можно за собой стул возить, всегда б так делал.

Илья Иосифович провел меня наверх – в белую комнату с деревянными балками на потолке, ореховой мебелью и оранжевым покрывалом на кровати, на котором серебристыми нитями были вышиты двенадцатиконечные звезды и надписи на иврите. Поверх лежал букет сирени и мешочек из органзы со сладостями. Нигде, никто и никогда не готовился специально к моему приезду. Я сказал себе: это просто хороший сервис, – но мое сердце все равно расплылось, как медуза. Я был счастлив, идиот! (Простите, я все еще кричу в душе́.)

Мы зашли в комнату с веранды, опоясывающей второй этаж, других входов-выходов не было. Из единственного окна открывался вид на внутренний дворик с фонтаном из белого камня в центре. Обзор загораживало кривое абрикосовое дерево.

– Смотри ставни не закрывай, – предупредил хозяин, – птенцов смахнешь.

Я взглянул левее и действительно увидел на ближайшей ветке обжитое гнездо. Это зрелище словно было создано для любопытных дворовых мальчишек. Бери и хватай попискивающих птенцов голыми руками. Конечно, я не стал бы этого делать, но мне нравилось чувство, будто мне десять и я лазаю по деревьям. Возможно, так другие люди обрели свою смелость, задор, любовь к жизни.

Хотя откуда мне знать.

Через двор что-то метнулось. Тот самый рыжий кот, что подлез под забор. Наглец подбирался к дереву.

– Сожрет… – подумал я и сказал вслух.

– А ну, Вася, пшел! – Хозяин «Херема» снял с ноги тапку, метнул ее, попал в фонтан, но охотник все равно с испуга удрал куда подальше. – Кот один, а птенцов пять, – пробормотал Илья Иосифович. – Нельзя, чтобы погибли.

– Как тут уследишь?

– Если не быть хозяином в своем доме, лучше уж жить на улице. Птенцы останутся целы. Вот тебе мое слово.

Черная тапка медленно наполнялась мутной оранжевой водой.

По утрам я ходил слушать море и мало-помалу учился плавать. Я гулял по центральным кварталам в поисках домов, похожих на «Херем», и ничего не находил. Днем работал у себя в комнате или на скамейке в саду, ел килограммы пахлавы, гонял кота, когда тот подбирался близко к птенцам. Вечером мылся в своей кабинке – туалет с душем здесь был уличный, но у каждого гостя свой. Потом наблюдал, как Илья Иосифович и пара постояльцев, тоже люди немолодые, сажают клубни. Я пробовал предложить помощь, но хозяин «Херема» пока не подпускал меня к грядкам. Пришлось думать, чем я мог бы завоевать его расположение. Я начал делать то же, что и всегда: конструировать сайт. Пусть моя работа покажет, как я влюблен в это место.

Илья Иосифович, когда не занимался садом и не кормил кур в клетке позади дома, сидел в инвалидном кресле под виноградной лозой. Он вышивал, жевал снюс, массировал колени и порой заговаривал со мной. Я жаждал его внимания.

– Ты еще молод, – говорил он. – Себя не знаешь.

– Знать нечего.

– А что, дома тебя не ждут? На цельный месяц мало кто приезжает. – Илья Иосифович нагнулся, чтобы погладить рыжую спину льнувшего к нему кота.

– Некому.

– Плохо. Исчезнешь – и дела никому не будет.

– Порой мне кажется, что и мигрени от этого. Я одинок, счастливых воспоминаний мало, личность плохо склеена, рассыпается, как плохой код…

– Глупости. Тебе надо в кулак себя взять. Ну да ладно, мы что-нибудь придумаем.

– Мы? Это не ваша проблема.

– Заблуждаешься. Вот ты свалился на мою голову с мигренью, живешь в этом доме – значит, моя проблема. Если кот птенцов сожрет, – он почесал рыжего наглеца за ухом, – тоже моя. Нельзя же выбросить его на улицу. Я не перекидываю другим людям свои беды. За эти ворота выходят только добрые дела.

Мне показалось: раз Илья Иосифович чувствует за меня ответственность, получается, я ему нравлюсь. Здорово! Даже не пришлось читать статьи «Как восполнить отсутствие в жизни фигуры дедушки». Все складывалось само по себе, как у нормальных людей. По крайней мере, я так думал, а я ведь большой эксперт!

Илья Иосифович указал на дальнюю скамейку.

– Вон лежит мешок. Отставь свою машинку, иди возьми собачью кость и закопай под фейхуевым деревом. Удобрение будет.

Я с готовностью отложил ноутбук. Наконец-то мне дали задание. Насколько я понял из разговоров с соседями, это обычно значило: хозяин готов взяться за твое лечение. Само собой, мне не хотелось закапывать в землю собачьи останки, но в этом-то и заключался подвиг. Я был готов на многое, лишь бы Илья Иосифович стал для меня кем-то близким.

Кость оказалась оранжеватой и чересчур большой. Наверное, при жизни та псина была размером с человека.

– Когда закончишь, приходи к фонтану. Я буду там, оставлю калитку открытой. – Илья Иосифович взял со скамейки опустевший мешок и укатил прочь, кот побежал за ним.

Я обрадовался, что попаду в святыню – внутренний дворик. Пожалуй, самую красивую часть сада.

Никогда прежде я не пользовался лопатой, потому брался за ручку то так, то иначе, потратил много времени и за десять минут весь раскраснелся. Открытая калитка манила, но я пошел за Ильей Иосифовичем не раньше, чем закопал ямку.

Войти во внутренний дворик значило: хозяин ценит меня выше других гостей. Насколько я выяснил, никого из них сюда не приглашали. Я представил, будто я внук, а он дед, и мы проводим время вместе.

Я вошел в калитку, обогнул мое абрикосовое дерево, растущее у самого входа. Илья Иосифович стоял тут же и наблюдал за горлицей, прилетевшей кормить птенцов.

Я смог рассмотреть белый фонтан во всем его великолепии. Он походил на гробницу: высотой с человека, четырехугольный, с круглым навершием, с узорами из простых геометрических фигур, цветов, кувшинов и двенадцатиконечных звезд. Фонтан опоясывал желоб глубиною где-то в полметра. Из десятков хаотично расположенных медных краников били струи оранжевой воды.

– Подставь ладони, – сказал хозяин дома. – Будешь приходить трижды в день, пить по литру или больше, пока не поплохеет.

Я подчинился. Глотал целебную жидкость с привкусом тины, мечтая о жизни без мигреней.

– В этом ваш секрет долголетия? – спросил я, когда больше не мог пить.

– Отчасти. Важнее иметь правильное состояние ума. Не позволять жизни случаться без твоего ведома.

Он покачнулся, кое-как прошел несколько шагов и упал в инвалидную коляску.

– Что с вами?

– Колени подводят. С-с-собаки!

– Что ж вы их не вылечите? – вырвалось у меня.

Сложно было представить Илью Иосифовича пенсионером, пришедшим в поликлинику в роли скромного просителя. Нет, он воевал с болезнями в одиночку.

– Не всякое лекарство легко дается, – ответил хозяин дома. – Ты ведь не покупаешь новый магнитофон, едва одна кнопка начнет западать.

Я не стал говорить ему, что вряд ли когда-нибудь куплю магнитофон. Но если алгоритм музыкальных рекомендаций «Яндекса» собьется, пожалуй, я подожду какое-то время, прежде чем сменить подписку.

– А что вылечит ваши колени? Растение особенное? Могу помочь?

– Поможешь, не беспокойся. Я уже все про тебя понял. Ты из тех, кто другим приносит больше пользы, чем себе.

Характеристика прозвучала чересчур лестно. Я действительно любил оказывать людям услуги, которых они не ждали, – в основном создавал сайты. Но не бескорыстно – я хотел заслужить их дружбу.

Мы с Ильей Иосифовичем вышли из внутреннего дворика. Пока он запирал калитку на висячий замок, я заметил на земле под деревом мешок из-под собачьей кости. Бугристый, мокрый и… непустой. В нем лежало что-то небольшое и продолговатое с округлыми, выступающими частями. Килограмм яблок? Старая одежда? У меня появилась еще одна догадка, и я ужаснулся. Нет, не может быть, это уж слишком. Илья Иосифович – не жестокий человек.

На абрикосовом дереве ухала горлица. Будто знала, что ее птенцам теперь ничто не угрожает.

На следующее утро, принимая душ, я заметил: из лейки тоже течет оранжевая вода. Это часть лечения? Кабинку подключили к фонтану? Или цвет всегда был таким, а я по невнимательности не замечал?

Я вышел из душа почти одновременно с соседом: мужчиной-танком, который стоял с голым торсом, склонившись над грядкой, и промокал волосы полотенцем.

– У меня вода внезапно выключилась, – соврал я. – Можно руки сполоснуть?

Дождавшись от соседа неопределенного «хм», я проскользнул в его кабинку. В душ не полез – решил проверить раковину. Открыл кран… Вода оказалась прозрачной. Ладно, может, слегка желтоватой, но это уже на совести городской администрации. Открытие меня порадовало: возможно, Илья Иосифович помогал мне одному, видя во мне своего подопечного, даже внука. Я окончательно заигрался в имитацию семьи. Придумывал удобные для себя объяснения – о, в этом я мастер.

Я чувствовал, как целебная вода меняет мое тело. Кожа стала оранжеватой, словно от солярия, и упругой. Щеки превратились в молодильные яблоки из сказок. Или молодильные абрикосы, если судить по цвету. Прошли не только мигрени, но и всякая другая боль. Если я бился пальцем об тумбочку, ощущения казались далекими и ненастоящими. Я мог смахнуть их, как навязчивое уведомление от социальной сети.