Герцогские знаки внимания отнюдь не были двусмысленными. И, несомненно, неженатый мужчина имеет полное право оказывать эти самые знаки незамужней даме, даже если не имеет серьезных матримониальных намерений, иначе все балы превратились бы в страшную скуку. И, несомненно, это ни в коем случае не оскорбляет ее достоинство, если не переходит определенную черту.
И я поняла, что мне самой отчаянно, до дрожи, прямо сейчас хотелось узнать, а что за ней — за этой чертой. Не в общем смысле, а в данном конкретном, с данным конкретным мужчиной.
Собственная мысль на мгновение испугала. А потом новое прикосновение, новый взгляд, тронутые улыбкой губы.
Чего бояться? Как женщине, терять мне уже, прости господи, нечего.
Как леди? Как его подчиненной?..
Репутации беспринципного повесы герцог не имеет. Какие бы у него ни были связи, в обществе они не афишируются. Это плюс.
Если что-то пойдет не так, с местом работы я скорее всего могу распрощаться. Это минус.
Мне вдруг стало смешно.
Может, надо слушать маменьку — и замуж? А то мужчина пару раз со мной потанцевал, а я уже в подобные размышления пустилась.
Впрочем, есть простой способ во всем разобраться. И, когда кадриль закончилась, а герцог любезно проводил меня из танцевального круга, я, обмахиваясь веером, пожаловалась на нехватку воздуха и испросила у любезного хозяина указать мне дорогу в сад.
Удаляясь, я лопатками ощущала жгучий взгляд и уже знала наверняка — герцог за мной последует.
Выйдя сквозь широко распахнутые стеклянные двери на полукруглую террасу, огороженную толстыми мраморными перилами, я глубоко вдохнула свежий пьянящий воздух. Осенний холодок омыл тело, успокаивая разгоряченную кровь, но безрассудных идей из головы не выветрил.
Здесь было тихо и куда менее многолюдно — лишь несколько почтенных джентльменов оживленно беседовали в стороне, покуривая трубки, и запах дорогого табака мешался с ароматом дождя и мокрых листьев. Они меня, кажется, даже не заметили, чем я и воспользовалась, торопливо сбежав по ступенькам.
Под ногами зашуршал гравий. Через несколько шагов центральная, освещенная желтыми магическими фонарями дорожка начала давать ответвления, и я свернула наугад в одно из них, навскидку показавшееся самым темным. О том, как меня найдет герцог, я не думала. Я просто была уверена — уж он-то найдет.
Тропинка привела меня к огороженной кустами беседке, в центре которой журчал маленький фонтан — пухленький амур целился куда-то с определенно злорадным выражением лица, и из наконечника в виде сердца била струя воды. Да уж, антураж — нарочно не придумаешь!
Чтобы не стоять на месте и не мерзнуть, я обошла беседку по кругу, сопровождаемая пристальным взглядом упитанного вредителя.
— Между прочим, миледи, при взятии Лунного форта генерал Финнеган оставил позиции не из тактических соображений, а потому что сразу несколько полковых магов подхватили дизентерию, и он просто побоялся соваться без них на поле боя.
Сердце екнуло и упало куда-то в район желудка.
Я обернулась. Герцог стоял на ступеньках беседки с каким-то темным свертком в руках.
— Я вижу, ваша эрудиция к вам вернулась. — Я улыбнулась, надеясь, что в голосе не проскальзывает нервная дрожь. — Куда же она отлучалась на балу?
— Уступала место желанию потанцевать с очаровательной леди.
Герцог неторопливо приблизился, остановившись в полушаге, так, что аромат его одеколона уже ощущался, но дистанцию еще нельзя было назвать неприличной. А потом он протянул мне свою ношу, которая на деле оказалась свернутой пуховой шалью.
Я приняла ее с благодарностью и накинула на плечи. Да, так и впрямь лучше.
— Мне казалось, у человека вашего положения нет недостатка в желающих потанцевать очаровательных леди. — Я хитро прищурилась, теперь в открытую изучая его лицо.
— Возможно. Но вы прекрасно знаете, что очарование — далеко не единственное ваше достоинство, Эрилин.
От звуков собственного имени, произнесенного низким глубоким голосом, у меня пересохло в горле и захотелось судорожно сглотнуть. Нужно было что-то сказать, но, пока я подыскивала слова, герцог меня опередил.
— Вы меня интригуете, Эрилин. Меня к вам тянет. Я прекрасно понимаю, что не смогу дать вам то, на что рассчитывает женщина вашего положения, но…
С моих губ сорвался невольный смешок.
— Конечно, не можете, — рассудительно заметила я. — Мне и в голову бы не пришло, что герцог захочет отказаться от всех земель и титулов и стать торговцем средней руки. Из тех, что жаждут породниться со знатью, а потому закрывают глаза на более чем скромное приданое и запятнанную репутацию благородного семейства. И все это — исключительно ради того, чтобы оправдать наилучшие ожидания девушки моего положения.
— Уверен, вы сгущаете краски. — Мужчина улыбнулся, к счастью, прекрасно уловив, что я шучу, а не жалуюсь. — Недостатка в кавалерах у вас я сегодня не заметил.
— А вы следили?
— Следил, — спокойно признал герцог.
В мою душу внезапно закралось подозрение, что мсье Арно, с которым мне было так весело, не удалился, а был устранен. Я могла бы продолжить беседу и дальше в ироничном ключе, полном флирта и намеков, но вместо этого просто спросила:
— Чего вы хотите, ваша светлость?
Герцог шагнул вперед, преодолевая расстояние в те самые приличные полшага, приблизившись ко мне вплотную, так, что для того, чтобы смотреть ему в глаза, мне пришлось вздернуть подбородок. У меня внутри от предвкушения все напряглось, натянулось звенящей струной.
— Для начала — перейти на «ты».
— Хорошо, — невозмутимо кивнула я. — Чего ты хочешь?
— Кьер.
— Кьер…
Выдерживать взгляд бездонно-черных глаз стало просто невыносимо, и я закрыла глаза. Не отстранилась, даже позы не поменяла — так и стояла, запрокинув голову, и вдыхала аромат одеколона, свежий, с легкими морскими нотками. И обострившимся восприятием особенно ярко ощутила прикосновение к щеке. Невесомое, обжигающее. Кончиками пальцев герцог провел от виска к подбородку, дотронулся до губ…
Я разомкнула их, судорожно вдохнув, а в следующее мгновение их коснулись уже не пальцы.
Легкий, как перышко, поцелуй обжег сначала нижнюю губу, затем верхнюю. Снова нижнюю. И я потянулась за ним всем телом, отчаянно желая ощутить ярче, полнее. Прижалась к сильному телу вплотную, царапая ногтями ткань фрака на груди, в которую уперлись мои ладони. Приподнялась на цыпочки, жадно требуя большего.
И желание было немедленно исполнено.
Никто и никогда не целовал меня так страстно. Возможно, потому что никого и никогда я не целовала так страстно — отдаваясь этому поцелую без остатка, будто через мгновение мир перестанет существовать, а губы этого мужнины — последнее, что я успею ощутить перед тем, как все канет в бездну.
К дьяволу правила! К дьяволу условности! Шанс того, что я встречу достойного мужчину, которого полюблю, который полюбит меня, которого не будет волновать мой титул, мое приданое с его фактическим отсутствием, таял с каждым прожитым годом, с каждым прожитым днем. Я не хочу превратиться в брюзжащий синий чулок, не почувствовав в полной мере, что значит быть желанной женщиной. И что значит — быть с желанным мужчиной.
И если бы герцог был чуть более напорист, я бы отчаянно отдалась ему прямо здесь, на холодных перилах беседки под одобрительным взглядом пухлого амура. Но лежащие на моей талии ладони надавили на бедра, заставляя спуститься с носочков и отрывая меня от чужих губ.
Перед глазами плыло, губы горели так, что жаркое прерывистое дыхание не обжигало их, а, наоборот, охлаждало. А в голове царила невероятная легкость, как тогда, когда мы с братом стащили у матери графин вишневого ликера и распили его на двоих. Благо там и было-то на донышке. Казалось, что, если я сейчас попробую сделать шаг, меня точно так же поведет в сторону.
Я открыла глаза, снова встречаясь с взглядом герцога.
Кьер а…
У него странное имя. Не местное. Да и внешность, если подумать, для Ланланда нехарактерная. Черные глаза, волосы, смуглая кожа… готова поспорить, в его родословной отметилась какая-нибудь дочь анлисского султана.
Кьер.
Мне нравилось думать это имя. Смаковать его…
— Будь моей. — Хриплый голос с вибрирующими будоражащими нотками выдернул меня из чувственного опьянения.
— Что?
— Ты спросила, чего я хочу. Отвечаю — будь моей. Я сделаю все для того, чтобы сохранить в неприкосновенности твою репутацию. Проси что угодно.
— Луну с неба? — Я прильнула щекой к мягкой ткани сюртука и вслушалась, как быстро стучит под ней сердце.
— Луну не получится, — с некоторым сожалением признал герцог.
— Почему-у? — разочарованно протянула я.
— Она не поместится в Карваноне, не говоря уже о доме почтенного виконта Рейвена, при всем моем к нему уважении.
— А, то есть вопрос складирования луны — это единственная преграда. — Я хихикнула и спрятала нос под лацкан фрака. — Ладно, я над ним подумаю!
— А что насчет другого вопроса? — Пальцы Кьера снова провели по моей щеке, но на этот раз спустились на шею, погладили тонкую кожу за ухом, обрисовали линию плеча, сдвинув в сторону край шали. Потом — еще ниже, вдоль кромки платья, по верхушке выглядывающего в декольте полушария груди…
Я задышала чаще, чувствуя, как охотно отзывается тело на нежные прикосновения.
— Над этим вопросом я тоже подумаю.
