Дарья Снежная – Роли леди Рейвен (СИ) (страница 37)

Я никогда не скорбела о потере своего дара. Слишком сильное впечатление произвела на меня речь отца по пути к артефактору, да и осознать я себя как мага не успела. Ощущения быстро забылись, сменившись новыми способностями, новыми гранями восприятия действительности. Видеть магию мне нравилось, даже несмотря на испытываемое периодически раздражение, если ее вокруг было слишком много.

А так… подумаешь, печать! Не конец же света.

И только сейчас, взглянув в яростные глаза уличного оборванца, возненавидевшего всеми фибрами души ту, из-за кого ему предстояло лишиться магии, я вдруг поняла, как до сих пор однобоко смотрела на мир.

У меня никогда не было сомнений, что печать — это благо. Мир не рухнет от того, что несколькими магами станет меньше, а вот люди вокруг будут целее. Но только я не подумала, что мир может рухнуть и для одного-единственного человека.

Мне вдруг вспомнился визит к старой ведьме и ее брат, отчаянно цеплявшийся за свои способности и за свою жизнь, а в итоге потерявший и то, и другое. Из-за печати. И тогда я во что бы то ни стало решила докопаться до того, что случилось с Майком Коннером.

— Вы хорошо потрудились, леди Эрилин, — сказал мне Тарн Гейл, когда мы спускались по лестнице, закончив свою работу на месте происшествия.

Я благодарно кивнула, но промолчала. Гнетущее чувство и не думало меня покидать. Хоть мои знания по части построения заклинаний и были более чем скудны, из головы никак не выходили брошенные магом слова: «Умудрился зеркалку на семь узлов соорудить». Даже не сами слова, а интонация, с которой они были произнесены — безграничное удивление, даже в какой-то степени профессиональное восхищение.

Как назло, именно в этот момент закончили и коллеги-«незаконники». Господин Эллиот выпихнул из квартиры мальчишку со связанными руками, бурча себе что-то под нос, и я застыла на ступеньках, не желая вновь встречаться с самоучкой взглядом. Они вышли на улицу, было слышно, как садятся в департаментскую карету. Второй маг, наоборот, подождал нас у подножия.

— Что-нибудь нашли?

— Ничего однозначного, — коротко бросил криминалист. — Будем работать.

— А, — маг махнул рукой. — Они как тараканы. Все только и ждут королевского распоряжения насчет массовой облавы, да только помяни мое слово, ничего толкового из этого не выйдет. Если б кто меня спросил, то лучше б не запечатывали их, а ссылали куда на остров. И пусть бы они там сами друг друга попереубивали, а не плодились здесь.

Меня передернуло. И это говорит маг?

Цепкий взгляд мужчины тут же метнулся в мою сторону.

— У вас имеются другие соображения на этот счет, миледи?

— Что вы, господин, — спокойно отозвалась я. — Откуда соображения у женщины?

Маг только хмыкнул, признав за мной право не вступать в полемику. Он уже повернулся к нам спиной, но я, поколебавшись, все же его окликнула:

— Как его зовут? Того мальчика, который прятался.

— Тед Райан, — бросил маг. — Хотите послать ему открытку со своими искренними соболезнованиями, миледи?

— Мальчик талантливый, думала за него похлопотать, найти спонсора, чтобы оплатить обучение, — не дрогнув, соврала я. — Не подскажете, почем оно сейчас?

Маг молча сверкнул злым взглядом и вышел из подъезда, громко хлопнув дверью, подтвердив тем самым мою догадку — обучался он вовсе не по государственной стипендии. И если в кругу аристократии это считалось естественным и в какой-то степени престижным — нанять лучшего из лучших, то в среднем классе означало, что способностей для поступления на бюджетные места не хватило, и родители, печально вздохнув, принялись отсчитывать монеты на безбедное будущее чадушки.

Зачем мне нужно было имя неудачливого самоучки, я сама толком не знала. Слова про спонсора были блефом чистой воды — где я его найду? Кто возьмется спонсировать попавшего за решетку мальчишку из трущоб? Нарушителя закона? Я даже Кьера об этом попросить не посмела бы, что уж говорить о посторонних богачах… Возможно, мне просто хотелось запомнить это имя. Для себя.

— У вас острый язык, леди Эрилин. — Мои мысли оборвал голос коллеги, звучавший, на удивление, без малейшего осуждения.

— Если бы еще это считалось достоинством… — Я улыбнулась.

— Вы отправитесь в департамент со мной?

Поколебавшись несколько мгновений, я все же отказалась, сославшись на незаконченные дела. На мое счастье, Тарн Гейл не стал интересоваться, что у меня за дела в рабочее время, пожелал всего доброго и был таков. А я направила свои стопы в сторону Ланландского всенаучного университета — где еще искать «профессора», если не там?

Родная кафедра криминалистики встретила меня студенческим гомоном, заинтересованными взглядами и профессором Штайном, покидавшим аудиторию как раз, когда я проходила мимо.

— Леди Э’гилин? Вы ли это? Я не ве’гю своим глазам!

Он поправил пенсне и устремился ко мне семенящим шагом, не обращая внимания на отпрыгивающих с его пути студентов. Мне в общем-то было без разницы, кого из бывших преподавателей пытать первым, все равно мой интерес лежал совершенно в иной научной области, и здесь мне нужны были только имена тех, кто действительно может помочь, поэтому я радостно улыбнулась и присела в почтительном реверансе.

— Профессор Штайн, о, я так рада вас видеть.

— Взаимно, до’гогая леди, взаимно. Наслышан о ваших п’гофессиональных успехах, иск’генне го’гд.

Эх, профессор, гордиться пока нечем! Мыть пробирки меня учили не вы, а лаборант…

— Чем обязаны? Вы за консультацией?

— Да, но в несколько иной сфере. Видите ли, профессор, мне нужен специалист по печатям, желательно в летах. Я, конечно, могла бы сразу направиться на кафедру теоретической магии, но подумала, может быть, кто-то мог бы мне посоветовать надежного человека…

— В нашем униве’ситете, до’гогая леди, п’гофанов не де’гжат, — с суровым пафосом отрезал профессор Штайн.

Но, прежде чем я успела его заверить, что ничего подобного в виду и не имела, он добавил, что лучше всего мне отыскать профессора Блайнта — выдающаяся личность, редкой силы структурный маг, практик, теоретик и широчайших знаний человек.

Меня больше интересовали артефакторы, коль скоро дело касалось печати, но я промолчала. В конце концов, язык приведет меня к тому, к кому нужно. Еще неизвестно, как отнесутся к моим расспросам специалисты по печатям с царящей в мире пропагандой всеобщего от нее блага. Здесь с наскока нельзя, нужно осторожно, чтобы не возбудить лишних подозрений, а то мало ли «профессор» все еще жив…

Я хочу вызнать правду, но не горю желанием, чтобы она стоила мне жизни.

Поблагодарив профессора Штайна, я вознамерилась распрощаться, но бывший преподаватель меня остановил.

— А что там у вас с Живоде’гом? — Темные, блестящие, как у жука, глаза пытливо смотрели на меня поверх пенсне.

— Вы же знаете, профессор, я не имею нрава раскрывать детали следствия.

— Значит, еще не поймали и понятия не имеете, как искать, — вынес свой вердикт криминалист-теоретик. — Что ж, если позволите, маленький совет от ста’гого учителя. В данном случае стоит искать не мотив, а человека.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Потому что мотивов преступлений подобного ха’гакте’га гораздо больше, чем людей, способных их сове’гшить. Более того, они могут быть настолько невероятными, что в любом случае не п’гидут вам в голову. Все дело в человеке, до’гогая леди. Все дело в личности убийцы.

Хорошо говорить — ищите человека. Вопрос только в том, как его искать, когда, помимо крохотного хобби — лишать людей жизненно важных органов, — о нем больше ничего не известно. Ах да, добавим профессиональное владение скальпелем. Так что теперь, всех врачей и целителей в городе допросить? Времени уйдет куча, а толку — чуть.

С этими мыслями я распрощалась со своим бывшим преподавателем и поспешила на факультет магических наук.

Его здание стояло особняком, через длинный сквер, создавая иллюзию некоторой защищенности остальных корпусов от взрывоопасного соседства. Конечно, на этапе высшего образования риски того, что кто-нибудь из магов сорвется, были минимальны, но и помимо срыва магам было чем угрожать обществу, так что от обилия защитных и гасящих сетей, опутавших стены, у меня сводило скулы, а в рот будто песка насыпали, и он противно скрипел на зубах.

Пара студентов с одухотворенным снисхождением на лицах подсказала мне, где отыскать многоуважаемого профессора Блайнта, и я направилась на второй этаж южного крыла. В коридорах было на удивление тихо. В нашем корпусе даже во время занятий студенты сновали по коридорам, сидели на подоконниках и на полу. Кто-то прогуливал, кому-то было скучно идти домой, кто-то приходил раньше и ждал начала занятий. Здесь же, кроме двоих магов на входе, я больше не встретила ни души. Только мои каблуки звонко стучали по мрамору, да, если остановиться, можно было услышать, как из-за закрытых дверей доносятся голоса лекторов.

Магам некогда было смеяться в коридорах и растекаться по окрестным пабам. Маги учились.

Я присела на скамью напротив двери с табличкой «Профессор Роджер Блайнт. Теоретическая магия. Структурная магия. Магия взаимосвязей». О том, что собой представляет последнее, я не имела ни малейшего представления, но послужным списком впечатлялась.

Спустя полчаса дверь распахнулась и оживленно переговаривающаяся группа юношей покинула аудиторию, не обратив на меня ни малейшего внимания. Я мышкой нырнула в кабинет.