Дарья Снежная – Роли леди Рейвен. Книга вторая (СИ) (страница 38)
Артефакт не пострадал и был успешно применен при осмотре места убийства.
На этих строчках я вцепилась в листы бумаги с такой силой, что чуть не порвала их.
Убита женщина из трущоб, бывшая работница хлопкопрядильной фабрики, доживавшая свой недолгий век прошением подаяния. Ее нашел святой отец неподалеку от церкви, возле которой она часто стояла с протянутой рукой. Тело было сброшено в канаву, и если бы не собаки, то, возможно, убийство осталось бы незамеченным…
Я приложила пальцы к губам, будто это могло сдержать подступившую к горлу тошноту. Общая слабость давала о себе знать, и неожиданно я все же в глубине души порадовалась, что мне не пришлось туда ехать. Труп — это не страшно. Даже пролежавший несколько дней в воде труп — это не страшно, хоть и до отвращения противно. А вот истерзанный животными труп…
И все же вызванная на место полиция почти сразу оповестила департамент — было очевидно, что грудная клетка убитой вскрыта отнюдь не собаками. И легкие отсутствовали. По показаниям священника убитая страдала от чахотки еще со времен работы на фабрике.
На место происшествия прибыл как раз Тарн, и да, он увидел следы. Едва заметные, почти растворенные в фоне, если не приглядываться — можно и упустить. И это с десятикратным усилением! По его словам, отпечатки носили артефактный характер. Будто убийца просто был ходячим и при этом весьма слабеньким артефактом, и именно поэтому его следы не могли отследить запечатанные. Именно поэтому его едва-едва улавливали амулеты.
Да, все правильно. Он же больше не маг. Он не контролирует ту магию, что просачивается в его тело. И изменения, которые происходят с ней, — минимальны. Вот и получается, что ее не отследить. Как не отследить магию простенького бытового артефакта.
Я повернулась и снова посмотрела на прихваченный у профессора шар, единожды уже послуживший для меня наглядным пособием.
Артефактный характер.
Артефакты излучают магические эманации постоянно, в отличие от самих магов. И раз Живодер на самом деле оставляет отпечатки, значит, теперь рано или поздно мы его найдем. Магические следы вымываются фоном, это верно, но если однажды нам удастся обнаружить труп достаточно быстро, то будет шанс их проследить. А еще у нас есть однозначный и стопроцентный способ выяснить, является ли какой бы то ни было подозреваемый Живодером. Показания запечатанного расцениваются как свидетельские. И теперь хотя бы один человек из всего отдела может опознать убийцу если не в лицо, то по магии.
И, конечно, мне было обидно, что это не я, ужасно обидно. Но… жизнь вообще частенько несправедливая штука.
Я отложила письмо и задумалась, кусая губы, о том, под какой все же маской скрывается безжалостный убийца. Он ведь был самым обычным человеком, жизнь которого рухнула в один миг с легкой руки совершившего ошибку артефактора…
Мне долго не спалось этой ночью — организм, пресытившийся отдыхом, требовал деятельности, голова, не одурманенная заклинаниями и настойками, наконец-то могла думать, чем и пользовалась. Весь дом уже уснул, а я все крутилась с боку на бок и никак не могла угомониться.
И вот тогда-то и пришел ответ на сугубо личное письмо.
Сначала мне показалось, что шорох под окном мне мерещится. Я села на кровати, прислушалась, но больше ничего не услышала. И уже собиралась улечься обратно, как с еле слышным скрипом запор на окне сам по себе выехал из пазов, и створки бесшумно распахнулись, впуская в комнату порыв холодного, влажного, пахнущего грозой воздуха.
С интересом подперев щеку, я пронаблюдала, как массивная черная фигура с ловкостью циркового медведя ввалилась в окно, встряхнулась и закрыла его, двигаясь совершенно бесшумно.
— Что-то вы зачастили, ваша светлость, — не сдержалась я, пряча смех в одеяле.
Кьер вздрогнул, будто вор, застуканный на месте преступления, и тут же мне на миг знакомо заложило уши.
— Если вам так пришелся по душе наш розарий, ваша светлость, — продолжила глумиться я, — то я вам надергаю букет и пришлю с посыльным, не стоит настолько себя утруждать!
— Да я уже… надергал, — хмыкнул Кьер, делая вид, будто стряхивает с себя колючки вперемешку с лепестками.
Я снова рассмеялась. И даже не столько шутке, сколько от радости его видеть. Сообщая в письме, что меня выпустили из кровати и освободили из-под ареста сиделки, я предполагала, что герцог захочет увидеться, но никак не подумала о повторном проникновении со взломом.
Кьер и в самом деле вел себя как мальчишка, и, судя по ухмыляющейся физиономии, ему это доставляло не меньше удовольствия, чем мне.
Он быстрым шагом пересек комнату, сел на кровать и, обхватив ладонями мое лицо, внимательно посмотрел в глаза.
— Ты до смерти меня напугала, — сообщил он, посерьезнев.
— Обманываете, ваша светлость. — Я поджала губы и в ответ на недоуменный взгляд пояснила, ткнув его в грудь: — Ничего не до смерти! Ты посмотри на себя — живее всех живых!
— Эрилин! Не смешно!
Если он и хотел сказать еще что-то, то у него не вышло. Я соскучилась, а он, вместо того чтобы поцеловать, лезет с нотациями. Опять бедной девушке все приходится делать самой!
И я целовала его, обнимала, чувствовала, как широкие ладони скользят по спине, как сильные руки обвивают, заключая в капкан, из которого не вырваться. И знала — он тоже соскучился, и правда перепугался, и места себе не находил все это время, и будь его воля — примчался бы сюда, наплевав на все на свете, но он думал обо мне, и о моей репутации, и о том, что сейчас она даже еще важнее, чем раньше. И совершенно не нужно было, чтобы он это рассказывал — только драгоценное время терять!
Я прижалась еще теснее, желая ощутить больше… и между нашими телами что-то сдавленно пискнуло.
Вздрогнув, я отстранилась, недоуменно воззрившись на Кьера. Примерещилось? Вроде бы галлюцинаций у меня не наблюдалось, ни зрительных, ни слуховых. Разве что на фоне прекращения лечения… «Вы знаете, доктор, когда я обнимаюсь с любовником, мне мерещатся чьи-то писки…»
Все это промелькнуло в голове за долю секунды, а герцог хлопнул себя по лбу и с возгласом «Чуть не забыл!» сунул руку за отворот сюртука и выудил оттуда котенка.
Комок белой шерсти с вытаращенными голубыми глазенками на широкой ладони умещался целиком, еще и места для прогулок хватало.
— Это что? — глупо спросила я, переводя взгляд с котенка на герцога, понимая, что даже ставить слова «котенок» и «герцог» в одном предложении мне странно.
— Бриллианты, — невозмутимо ответил Кьер. — Я знаю, что ты предпочитаешь мальчиков или девочек, но они, к сожалению, никак не влезли бы в карман.
Я снова посмотрела на котенка и теперь разглядела, что на голубой ленте вокруг мохнатой шеи покачивалась подвеска-капелька, усыпанная искрящейся крошкой. Я протянула ладони, и котенок, подозрительно принюхавшись для начала, затем отважно в них свалился.
Крохотный, невесомый почти и мягкий-мягкий, как перышко пуха. Боже правый, куда я его дену-то?
Котенок пискнул, сделал еще один самоуверенный шаг и плюхнулся в одеяло, отважно вгрызаясь в то место, где ему показалось, что-то шевельнулось.
— Не нравится? — уточнил Кьер. — Забрать?
— Вот еще! Это же даже лучше мальчиков! Я натаскаю его гадить Грею в служебные сапоги! Ну а бриллианты можешь и забрать… хотя нет! Чего тебе таскаться с такими тяжестями? Камни же…
Мой мужчина рассмеялся и сгреб меня в охапку, перетянув к себе на колени.
— Как ты себя чувствуешь? — Пальцы коснулись тонкой красноватой полоски шрама, самую капельку выглядывающего из волос.
— Нормально, — от надоевшего вопроса я отмахнулась. — Еще немного отдохну и через неделю буду как новенькая. Надеюсь, господину Трейту этого времени хватит, чтобы по мне соскучиться.
Кьер против ожидания шутки не поддержал, а даже наоборот — слегка помрачнел. Но промолчал.
— Что? — все же спросила я, заглянув ему в глаза.
— Мне неприятна, в свете случившегося, мысль о том, что ты вернешься в департамент, — честно отозвался герцог.
— И ты туда же. — В голосе против воли прорезалось раздражение. — Я никуда не лезла, никаких угрожающих моей жизни действий не совершала. Вероятность нового нападения на департамент не выше, чем возможность того, что меня расшибет насмерть пролетка с понесшей лошадью! Что ж теперь, из дома не выходить?
— Я промолчал, — спокойно напомнил Кьер. — Ты сама спросила.
Я фыркнула, мотнула головой и уткнулась носом ему в грудь, прячась. Вот коварный тип!
— Расскажи мне лучше, что там с этими самоучками, я тут уже неделю пребываю в неизвестности!
— Я больше не глава департамента, — напомнил герцог, поглаживая меня по спине.
— Ага, я так и поверю, что ты умыл руки и совершенно перестал интересоваться тем, что происходит во временно не твоей вотчине!
— Большую часть тех, кто атаковал департамент, удалось схватить прямо на месте, — Кьер не стал долго отпираться. — Еще нескольких поймали по горячим следам, ушли от правосудия немногим больше пары-тройки человек. Всего арестовано двадцать пять самоучек и один работник департамента. Нападение было таким сокрушительным, потому что им помогли изнутри. Парень устроился к нам не так давно — у него запечатали брата, который не сдал экзамены в магическую школу. Очевидно, для семьи это стало большой трагедией, и он выбрал такой способ… отомстить.