Дарья Снежная – Чада, домочадцы и исчадия (страница 57)

Внезапно взметнувшаяся злость на саму себя придала сил.

Конечно, не смогла, если стоять тут и слезы лить. Легко говорить “я ничего не знаю” и “у меня лапки”. Легко искать себе оправдание. Вместо того, чтобы искать спасение.

Прошлая Премудрая, может, и не была такой уж мудрой, раз вместо себя притащила зеленую девицу из другого мира, но и дурой она тоже не была. Не стала бы она остаток жизни отдавать за ту, кто не выдержит местных испытаний.

И ведь права была.

С одним справилась, на очереди — другое. Еще более важное.

Когда белая лебедь грохнулась о подворье, превращаясь в саму меня, Гостемил Искрыч, карауливший на крыльце, аж подпрыгнул.

Я же взбежала по ступенькам, ворвалась в дом, взлетела на второй этаж.

— Плохо все, Гостемил Искрыч, — бросила на ходу. — Илью спасать надо.

Домовой охнул.

— Чем помочь, хозяйка?

Я застыла на мгновение, глядя на него.

— Не знаю пока. Но найду.

Волшебная книга.

Тяжелый том, сложная вязь полузнакомого шрифта. Если я возьмусь ее читать, то не только Илью не спасу, но и сама тут же и состарюсь, пока разберу, да переведу, да осмыслю.

Но ведьма я или не ведьма?

Ведьма!

Я положила ладони на обложку. Погладила.

Закрыла глаза, прислушиваясь. К себе, к силе вокруг, к…

Не знаю к чему. Но было что-то еще. Неживое дыхание. Беззвучный шепот. Пустое присутствие…

Неуловимо и в то же время ясно.

Я понимала, что мои чувства сами себе противоречат, но запретила рациональной сознательности вмешиваться в процесс. Не время, не место.

Есть ли в этой книге лекарство, которое поможет богатырю?

Тишина. Обложка под ладонями холодна и неотзывчива.

Ответ нет? Или то, что я делаю не работает?

Неизвестно, что хуже.

Хорошо, не лекарство. Есть ли заклинание, которое его спасет?

Чары?

Нет?

Зелье, заговор?...

Обряд, в конце-концов! Что-нибудь!!!

Ладони обожгло.

Я отдернула их от неожиданности, и в то же мгновение книга распахнулась, зашелестели страницы, обдав лицо жарким воздухом. И раскрылись на развороте с изображением трех странных существ, больше всего похожих то ли на девичьи силуэты, то ли на полощущиеся в воздухе простыни: белый, серый и черный…

Вгрызаться в устаревшие слова было непросто, но я сосредоточенно читала, водя пальцем по строкам.

Догрызла.

И заколебалась.

Поможет?

Вероятно поможет. Должно помочь.

Но…

Хорошенький выбор: между смертью и новой цепью. Пусть и не настолько тяжелой

Я все готова отдать, чтобы он выбрал жизнь. Все!

Тряхнула головой.

Ну и нечего думать тогда. Встала и пошла спасать своего богатыря.

— Гостемил Искрыч, — позвала я. — Совет нужен…

Копыта Булата очередной раз грохнули, на этот раз не о землю, а о дощатый настил перед богатырским теремом. Откуда говорящий конь знал, где сейчас Илья, я понятия не имела, но как-то сразу поверила, что раз привез сюда, значит здесь.

Я успела поймать пристальные взгляды дозора на башнях, но никто не шелохнулся и слова не сказал, когда я взлетела по ступеням, расступились в дверях, посторонились в коридорах. Я ворвалась в светлицу и врезалась в чью-то спину.

Спина, могучая такая, стена, а не спина, передернула плечами, как от комариного укуса, а потом обернулась. И тут же плавно оттекла в сторону. И другие спины передо мной расступились одна за другой, образуя в тесной от присутствующих людей комнате просвет. И в этот просвет серые глаза моего богатыря смотрели на меня в упор.

И сердце вспорхнуло куда-то вверх — все хорошо? Все наладилось? А я дура переполошилась…

Он полулежал на лавке, Настасья сидела рядом. А все остальные…

Кто это все?..

Сердце рухнуло вниз от понимания.

Прощаются.

Нет.

Нет-нет-нет.

Рано прощаться.

— Мне с Ильей поговорить надо, — произнесла я сухим голосом, сама его не узнавая. Он звучал лесным эхом, страшной силой, резонировал, вызывая дрожь по позвоночнику. — Наедине.

— Добро, Премудрая, — негромко проговорил Илья, не выпуская меня взглядом.

Люди пришли в движение, двигались, потянулись к выходу, обтекая меня как вода, и несмотря на тесноту, да на богатырские развороты плеч — ни один не задел.

Последней вышла Настасья. Без вопросов, без недовольства. И прикрыла за собой дверь.

Первый шаг дался мне труднее всего. А другие я даже не заметила. И вот мои ладони уже лежат на богатырской груди. И под ними жжет, горит проклятье, его сейчас сдерживают настасьины подпорки, сила влита щедро, как бы не слишком, удивительно, как только Искусница на ногах еще стоит. Но чувствуется, как эти подпорки трещат, сдают, и в трещины продолжает убегать богатырская жизнь, с каждым мгновением сильнее. Только и способны эти подпорки, что дать попрощаться…

Я вздрогнула от прикосновения к щеке, удивленно сморгнула и с еще большим удивлением поняла, что щеки мокрые, и это Илья с них слезы вытирает.

— Не плачь, Еленушка, я сам дурак.

— Конечно, дурак! — мгновенно взвилась я. — Ты чем думал, когда один против ведьмы пошел?

И ладонь сама собой в кулак согнулась и ткнула в то самое место, где свилось ядовитой змеей проклятие. Проклятию от этого, конечно, ничего, да и мне не полегчало. А вот богатырь от такой атаки слегка обалдел.

— Так… не один же.

— С целой ратью без ведьмы все равно что один!