Дарья Снежная – Чада, домочадцы и исчадия (страница 43)
Кивнув — поняла, мол — я развернула бересту.
Опыт расшифровки колдовской книги не прошел даром: написанное Искусницей я разобрала без труда. Вот сумею ли повторить — вопрос другой…
Перед отъездом я и впрямь просила Настасью научить меня искать следы чужой волшбы — Искусница и впрямь обещала поучить меня. Но что это будет дистанционное обучение в лучших традициях борьбы с эпидемией — не ожидала.
— Благодарю тебя, Алеша! Помощь твоя как нельзя ко времени пришлась!
…пусть даже и заключалась в том, что ты мне кусочек коры березовой привез! Интересно, чего Искусница мне его лично не отдала? Не захотела при мне в сундуки лезть?
Кланяться ему я не стала — много чести. Но вежливые слова честно нанизала на воздух — и богатырь расправил плечи, заулыбался… и сразу стало ясно, что мелкий и щуплый он только рядом с Ильей, а на деле-то и роста, и выправки в нем хватает; что я, вообще-то, слабая девушка наедине с незнакомым вооруженным мужчиной, и если вдруг гость вздумает распускать руки, Илья на помощь не сразу успеет прибежать; что магия — магией, а его физическое преимущество передо мной очевидно, и если что, бить надо будет так, чтобы не скоро очухался…
И, что странно, среди всех этих мыслей не было самой, казалось бы, очевидной: на чью сторону встанет Илья, случись вдруг у нас с его братцем конфликт.
Алеша рассыпался в заверениях, что рад несказанно услужить и помочь, чем может, я сморгнула — и испуг рассыпался.
Тьфу, напасть!
Вот чего он мне так улыбается? Смотрит так, что мне намек чудится… Это нормально вообще?!
Хм.
“Лена, ну и что это было?” — спросила я себя, величественно поднимаясь по лестнице (чтобы воображаемый сарафан плыл над ступеньками и воображаемый кокошник сверкал в небо жемчугами). — “Ты чего на него взъелась?”.
Младшенький сын Искусницы так и смотрел мне в спину.
Допустим, когда он только объявился (и объявил о себе стуком в ворота) — там понятно, чего я завелась: я как раз прозревала великую истину о прекрасном чуйстве, настигшем меня внезапно, как мешок на голову, и мне тут даром не нужны свидетели того, как и.о Премудрой млеет от собственного телохранителя.
А потом? Вот потом, что за собака меня покусала?
И нет, это был точно не Илья (а жаль).
Тьфу, не туда понесло.
Перекладывая разговор с Алешей так и эдак на разные лады, я поняла, чем же меня разозлило: мне не понравилось, как он смотрит. Он смотрел… нет, не то чтобы нагло — то, что сам по себе вид у него нахальный, это другое. Но он не смотрел на меня как на ведьму — вот что заставило мое подсознание бить тревогу. Я злилась от того, что он смотрел на меня, и видел не Премудрую, пусть и и.о. — видел бабу. А я, оказывается, уже привыкла быть с местными не на равных, а немного сверху.
Кроме, разве что соседок-хозяек Урочищ. И Ильи.
“Поздравляю, Шарик, ты балбес” — мысленно процитировала я неувядающую классику Простоквашино, вернувшись к нашим баранам. То есть, к нашим Алешам.
Поздравляю, Лена, ты одичала и окрысилась на мужика за то, что он с тобой флиртовал.
Внизу стукнула дверь — и я не утерпела, выглянула во двор. Как — “выглянула”… Через черепа посмотрела.
Алеша скалил зубы, конь стоялый, а Илья… хоть выражение лица у него было абсолютно нейтральное, я по каким-то неуловимым признакам определила, что чем-то он недоволен. Жаль, что я пропустила начало и не слышала, что моему богатырю сказал его братец — так качественно испортить настроение в сжатые сроки и, вроде бы, без всякой задней мысли, надо еще суметь!
А Алеша тем временем попытался пихнуть старшего брата локтем в ребра — Илья подставил ладонь, чуть развернувшись так, чтобы тычок не достиг цели.
На новый смешок Алеши он покачал головой, а потом ухмыльнулся, быстро взглянул на мое окно и, поправил пояс с оружием, кивком указал брату куда-то за избу!
Я от досады мысленно взвыла: ну, Илья-я-я! Ну, жалко тебе, что ли?!
Взор верхнего черепа туда не добивал, а те, что венчали колья забора, смотрели в лес.
Нет, развернуть-то я их могла, не велика проблема, но тогда Илья, желавший скрыть братские разборки от моего взгляда, точно поймет, что я на них смотрю!
Любопытство и желание увидеть, что там будет, быстро и эффективно победило слабые попытки совести напомнить, что подглядывать, вообще-то, нехорошо.
Так, что там еще есть в моем магическом арсенале?
Зеркало? Палевно…
А если?..
Я торопливо подскочила к сундуку-спецхранилищу и нурнула внутрь, торопливо роясь в самом маленьком, но и самом важном отделении: не то, не то… ага! Кажется, вот!
Торопливо развернув чистый холст, я поняла, что угадала: это оно!
Выдохнув с облегчением, я позвала:
— Гостемил Искрыч! А у нас яблочка не найдется? Наливного?
И бережно опустила блюдечко с голубой каемочкой на стол.
Яблочко нашлось.
По каемке покатился желтый плод с красным бочком — а в центре блюдца возникла картинка, словно окошко в наледи протаяло.
Я успела как раз к “горячему”: видно, братья успели разок столкнуться, разогрелись — и теперь младшенькому пришлось стаскивать рубашку, чтобы охладиться. Вот как раз момент разоблачения я и застала, оценив, как беленая холстина проскользила по загорелой коже вверх, открыв сухую, жилистую спину, кое-где расписанную следами шрамов.
Блюдечко, словно почуяв оценивающий взгляд, которым я окинула сценку, сфокусировалось на младшем богатыре, детально продемонстрировав мне плечи, бугристую линию позвоночника, мышцы, движущиеся под дубленой шкурой…
“Глянуть не на что!” — мстительно припечатала я.
Илья, к моему некоторому сожалению, раздеваться не стал. Наверное, чтобы повозить мордой младшего, ему и вспотеть не потребовалось!
Братья сошлись в клинче, сплетясь руками и топчась на месте, я едва не подпрыгивала на своем месте, честно и азартно болея за своего стража, радостным “Да!” отметив момент, когда Алешу вынесло из условного “круга”.
Илья свою победу встретил гораздо спокойнее. Разве что мелькнуло в позе, во взгляде сдержанное удовлетворение. Которое, если честно, мне могло и померещиться: оно как мелькнуло — так и пропало.
Впрочем, Алеша поражению тоже не слишком расстроился, даже веселья, плескавшегося во взгляде, не убавилось. Он что-то сказал Илье — блюдечко не передавало звуков, но, судя по выражению лица, веселое. И не сказать, чтобы моего богатыря его слова задели — вид у него остался, как был, равнодушным…
Но, по странному извиву моей логикеи именно это и убедило меня окончательно: всё. Ночевать Алеша у нас не останется.
Спасибо за помощь, Настасья, извини за скудное гостеприимство, но на моем подворье ему места нет. Пусть летит, откуда прибыл.
А мужчины тем временем взялись за оружие, и Илья выглядел довольным — с мечом разминаться он любил, это-то даже я давно поняла.
Звякнуло, столкнувшись, железо — и даже толстые бревенчатые стены избы не помешали этому звуку.
“Диагональ” у моего “монитора” оставляла желать много лучшего, блюдце — оно размером блюдце и есть, что с него взять? — изображение оставляло желать много лучшего, но, кажется, с мечом наш гость был получше, чем в рукопашной, и я, наблюдая за стремительными движениями поединщиков, закусила губу, отчаянно желая Илье победы.
Мелькали тела, одетое и полуголое, вспыхивали голубоватые росчерки острой стали, лязг, доносящийся с улицы… И только когда меч Алеши, сверкнув рыбкой, вылетел из рук, я выдохнула. И поняла, что все это время не дышала.
Богатыри расступились, выравнивая дыхание, оба взъерошенные и откровенно довольные, обменялись фразами. Младший метнулся в сторону бани, куда улетел его меч, Илья переступил на месте, готовясь к новому раунду…
Так, стоп. Хватит, Лена, тебе на сегодня зрелищ — хорошенького понемногу.
Ты, вроде как, наверх пошла, чтобы изучить свиток, который тебе Искусница передала? Вот и изучай!
Р-р-распустилась тут!
Строго отчитав саму себя, я сама же себя и послушалась, развернула рулончик бересты… Вот только вчитывалась в текст я все равно с прочно прилипшей улыбкой, довольная чем-то, как дура.
Булату Алеша тоже не понравился: вороной Алеши исполнять конно-богатырские прыжки не умел, так что доставить нас на место одним скачком буланому не позволили, и дорога заняла аж целых минут сорок (вместо пяти секунд и одного инфаркта для неподготовленных).
На коленях у Ильи было не совсем удобно, зато надежно и приятно. И первое время я все боялась, что Илья или, не дай боже, Алеша, догадаются, что мне приятно, и от этого нервничала, каменела, а еще ерзала, пытаясь устроиться понадежнее — и вряд ли этим добавляла удобства Илье.
Но постепенно угомонилась: Алеша все равно на бессрочную депортацию из моих “суверенных земель” уже начирикал, так какая разница, что он обо мне подумает? Илья… В его глазах, конечно, дурой выглядеть не хочется, но всё равно… тоже, в общем-то, не важно, поймет он, как нравится мне, не поймет: я же закончу здесь с делами, и вернусь домой.
А лес вокруг жил. Шумели деревья, качали ветвями. Пели птицы, звенели комары — лето неспешно входило в силу.
Мелькнул в игре света и теней зеленый бок сбоку дороги — я бы и не увидела, не поняла раньше, чего это богатыри дружно проводили взглядом в лесу, а теперь же знала, что это любопытная полесунка из семьи лешего деда вышла к тропе, поглядеть на свою хозяйку.