Дарья Снежная – Чада, домочадцы и исчадия (страница 28)

Челядь, отпущенная властной рукой хозяина, не мешалась.

Сидели не первый час, прислушиваясь к катившимся мимо черного замка волнам силы.

— Погоду больше не цепляет, — заметил вслух Кащей. — Молодец, девка. Толковая. С одного показа науку осваивает.

Змей Горыныч покачал головой, уважительно крякнул:

— Эк, бушует! Разбирает её!

— Ничего, это к лучшему, — отмахнулся хозяин. — Глядишь, меньше лезть будут, силушку и нрав оценивши. А там, глядишь, и она что к чему, разберется…

— И правда, что ли, слетать к ней? — задумчиво перекатил в лапах чарку Змей.

Голос Кащея был очень спокойным:

— Горыныч. Не вздумай.

— А вот чего ты сразу плохое обо мне думаешь?!

— Горыныч. Я тебя предупредил!

***

После ухода незваной гостьи (хотя какая она гостья! ни гости, ни просители так не захаживают, как к себе домой, не проявив малейшего уважения) Властимира Прекрасная выждала время, а потом сняла с полки деревянное резное блюдо. Поставила на стол, погладила. Взяла кувшин глиняный с водицей ключевой, и полила ее тонкой струйкой ровнехонько в середину.

Подождала пока наполнится, пока успокоится водная гладь, выровнявшись в безупречное зеркало, а потом провела ладонью над водой, не касаясь ее пальцами. Снова, и снова, и снова…

На третий раз ее собственное отражение пошло рябью, поплыли черты лица — цвет волос, украшения, и вот уже в водном зеркале отражается не хозяйка Прекрасного урочища, а совсем иная женщина. Красноволосая, с жестким темным взглядом, который при виде собеседницы все же смягчается.

— Здрава будь!Какие вести, подруженька? — голос с той стороны звучит хрустальным журчанием.

— Повстречалась я сегодня с соперницей твоей, Василиса, — произнесла Властимира. — С просьбой она ко мне пришла, за помощью, за услугой. Предлагала зеркало в обмен на возвращение. Отказала я ей, по нашей старой дружбе, да только предупредить хочу. Поторопилась бы ты, подруженька. Сильна новая Премудрая, и упряма. Она ведь своего добьется, не через меня, не через Настасью, так своим путем. Уйдет в свой мир, и не достанешь ты ее оттуда. А пока она жива, Премудрого урочища тебе не видать.

Черные глаза в отражении сузились, дрогнули крылья точеного носа.

— Спасибо тебе, Властимира. Не забуду я твоей поддержки. И зеркало будет твое, когда я хозяйкой урочища стану.

Прекрасная улыбнулась отражению, дунула, и растаяло оно, а водная гладь помутнела и заклубилась туманом, не показывая уже ничего.

Мирослава, может, и умна была, да намудрила. Не надо им тут чужих, со своими-то бы разобраться.

Глава 9

О том, что это был не столько сон, сколько обморок я догадалась почти сразу. Потому что пробуждение было больше похоже на прихождение в себя, чем на пробуждение. Слегка мутило, и внутри было какое-то странно сосущее чувство похожее на голод, но не голод.

Ильи, за которого я так отчаянно цеплялась перед тем как отрубиться, рядом не было. Гостемил Искрыч тоже не торопился показываться на глаза бедовой хозяйке, от которой вместо прибыли сплошные убытки.

Я лежала на своих сундуках и смотрела в потолок.

Ладно. Все. На этом с истериками завязываем. Если гора не идет к Магомеду, значит Магомед идет к горе. Премудрая старуха, конечно, подложила мне свинью в виде собаки, но ничего. Человека из этой собаки я, кажется, уже сделала, а там дело за малым — закрепить его в этой ипостаси и тогда можно домой с чистой совестью. А что касается преемницы — обойдутся. Не верю я, что тут иных желающих на место не найдется, с учетом того, какой почет и всеобщее уважение с ним прилагаются, не говоря уже о запертых в сундуках таинственных магических сокровищах.

Без меня разберутся.

Надо бы вставать, да посмотреть, что я там натворила в запале, но слабость пока не проходила. Да и…

Все же стыдно было.

Капельку.

А с улицы сквозь окно слабо доносились голоса…

Я навострила уши, но разобрать не могла.

Встать да посмотреть…

А, собственно, меня же тут в почетные ведьмы записали? Записали! Мне для того, чтобы посмотреть, вовсе таки не обязательно вставать!

И я потянулась мыслью к черепам.

Наверное, местные сказали бы, что силой, но мне все еще было сложно признавать ее у себя наличие, поэтому — мыслью.

Они откликнулись легко, как будто только этого и ждали. И вот я уже со всех сторон разом могу наблюдать за происходящим во дворе.

А во дворе царил разгром.

И стало понятно, почему, собственно никто не торопится к очнувшейся мне — домовой и богатырь напару были заняты уборкой. Они-то и переговаривались между собой, периодически поглядывая на окошко светлицы. Я окончательно устыдилась и вознамерилась уже встать и присоединиться к субботнику, как раздался стук в ворота. Я “переключилась” на главный череп, чтобы увидеть перед воротами компанию мужиков во главе со старостой из Елей.

Мысленно застонала — ну не в форме я сейчас для просителей. Можно как-нибудь прикинуться чайником и сделать вид, что меня здесь нет?

А Илья уже шел к воротам — неужели впустит?

— Кто там? — рявкнул он своим богатырским голосом.

— А ты сам кто будешь? — не растерялись из-за забора мужики.

— Илья я. Страж при Премудрой. Отдыхает она, чего надобно?

— Да мы узнать, чего приключилось, али прогневали чем матушку? Так мы не с пустыми руками пришли.

— Прогневали, да не вы, — продолжал вести переговоры Илья. Золото, а не мужик, ей богу! Уже за то, что мне не надо было сейчас вылезать и с кем-то разговаривать, хотелось его расцеловать. — Осерчала она на прошлую. Вот и… так что дары ваши до надобности приберегите.

Мужики переглянулись, обменялись ободренными взглядами, а Илья вдруг продолжил:

— Но вы попозже все равно приходите, а то у нас тут банька раскатилась случайно. А Премудрая чистоту дюже уважает, как поймет, что попариться негде…

Окончание фразы богатырь подвесил, но всем сразу стало ясно, что слабой девушке от этого будет грустно и печально, а печаль девичья — дело такое…

От нее деревья гнутся.

— Придем, как же не прийти, конечно придем, — наперебой заверили мужики, — пока матушка отдыхает, сыновей вот на подмогу и позовем, в миг баньку соберем, лучше прежней.

На том и раскланялись.

Староста с компанией потопали за рабочей силой, а Илья повел плечами, потер шею, будто до сих пор еще к человеческому телу примерялся и никак примериться до конца не мог. А я разглядывала его со странным любопытством, во многом потому, что могла это делать тайком и никто не узнает.

Да так увлеклась, что чуть не пропустила следующего визитера.

С этим Илья через ворота перекрикиваться не стал, толкнул калитку и вышел. И надо было видеть в этот момент лицо гонца из княжеской дружины…

Тот вмиг слетел с коня да и бросился к Илюше обниматься.

Мужики от души похрустели костями, а потом приезжий богатырь отстранился с лицом грозным и воинственным.

— Таки обвела нас ведьма окаянная! Знали, чуяли, где тебя искать! — он хлопнул сослуживца по плечу и пообещал: — Не кручинься, брат, я мигом, до воеводы долечу птицей, дружину в седло поднимем, и…

Илья поморщился.

— Не надо никуда лететь, брат. Нет ее вины в том, что со мной приключилось. Сам попался старой карге, самому и выбираться, Елена тут не при чем.

“Елена”.

Внутри что-то приятно и одновременно болезненно дернулось. По имени назвал. Даже не помню, слышала ли я тут от кого-то свое имя хоть раз.

— Так ведь… — попытался возразить приезжий.

— Ты чего примчался-то? Чай, забыл на радостях?

По лицу гонца стало ясно, что и впрямь забыл, и момент забытья этот был прекрасным, и выныривать из него ему не понравилось.