Дарья Щедрина – Дылда (страница 9)
И ушел, надменно выпрямив спину.
А непонятное слово «фриттата» упало на меня, словно кирпич, и придавило, не давая шевельнуться. После этой перепалки Елисей уж точно не даст мне воспользоваться своим телефоном. Конец света!..
Я некоторое время сидела, переживая свою беспомощность, злясь на Барханова, на Елисея, на чертову итальянскую кухню, на весь белый свет… А потом пошла в гостиную, из окон которой открывался участок земли с остатками соснового леса, обнесенный высоким забором.
К моему удивлению, Егор бродил между деревьями. Его светлый джемпер был хорошо виден между темными стволами сосен. Он то медленно шел, то останавливался и наклонялся к земле, будто что-то искал. Грибы, что ли? А потом снова медленно шел. И плечи его, обычно прямые и широкие, были ссутулены, голова опущена.
Странно, но издали он производил впечатление усталого и печального человека, с трудом переносящего тяготы жизни.
Глава шестая
Сначала я решила, что вовсе не лягу спать – чтобы у господина рабовладельца не было счастливой возможности окатить меня холодной водой с утра пораньше. А потом я нашла в кухне электронные часы с будильником.
Ура! Мне повезло в кои-то веки!
Проблема с ранним подъемом была решена. Но вот что делать с незнакомым зверем по имени Фриттата?
Я ломала над этим голову даже когда легла спать поздно ночью, но ничего путного придумать так и не смогла. В конце концов решила, что приготовлю этому жлобу что-нибудь простое и с детства знакомое. Итальянские блюда с заковыристыми названиями пусть заказывает себе в итальянском ресторане! Не буду я под него подстраиваться.
Приняв это нелегкое решение и предвкушая очередную волну унижения, я уснула.
Во сне меня преследовало жуткое чудище с горящими глазами и когтистыми лапами. Оно меня гнало по бесконечным коридорам, дыша смрадом за спиной и клацая когтями по бетонному полу, и утробным голосом завывало: «Фриттата! Фриттата!»
Проснулась я в холодном поту за десять минут до звонка будильника.
Придя на кухню, достала из холодильника яйца, молоко и пучок свежей петрушки, твердо решив приготовить Барханову омлет с зеленью. А не захочет есть – пускай катится в свой «Геймер» голодным!
Я так яростно взбивала венчиком яйца с молоком, что не услышала, как в кухню вошел хозяин.
– Доброе утро! – сказал он как ни в чем не бывало.
– Здрасте, – процедила я сквозь зубы.
– Какое чудо: наша кухарка впервые встала вовремя! День обещает быть хорошим.
И уселся за стол. Он был уже умыт, побрит и облачен в привычный элегантный костюм с модным галстуком.
Пока готовился омлет, я сварила хозяину кофе и подала его в маленькой, изящной фарфоровой чашечке.
– Сахар и молоко добавлять?
– Только молоко.
– Вы всегда без сахара пьете, или только когда хорошее настроение?
Барханов посмотрел на меня с подозрением. Что-то рано проснулся во мне сегодня дух противоречия…
– Всегда. Я не люблю сладкое.
Мысленно перекрестившись, я со стуком поставила перед ним тарелку с омлетом, посыпанным мелконарезанной свежей зеленью и украшенным кляксами кетчупа и майонеза.
– Плиз-зз! – И поклонилась, как угодливый халдей.
Брови Егора поползли на лоб.
– Но это не фриттата, синьорина Земляникина.
– Конечно, – согласилась я, не моргнув глазом. – Это, синьор Барханов, омлетто грино, блюдо номер один в итальянской кухне, с пикантным соусом «кетчунезе». А ваша фриттата, позволю себе заметить, у порядочных итальянцев давно вышла из моды. Вы отстали от жизни. Нынче ни один уважающий себя итальянец не начинает трудовой день без омлетто грино. А в соусе «кетчунезе» соединились мечты всех гурманов Пиренейского полуострова.
Я готова была нести эту чушь и дальше, но остановилась, потому что мой хозяин сидел над тарелкой, закрыв лицо ладонями, и трясся в приступе хохота.
– Омлетто… грино… – всхлипывал и похрюкивал генеральный директор крутой компьютерной фирмы. – Кетчунезе… Ха-ха-ха! Ну, Сашка, рассмешила!
Отхохотавшись и утирая выступившие на глазах слезы, Барханов заключил:
– Молодец, Земляникина, хвалю за изобретательность! На самом деле фриттата – яичница по-итальянски, только готовится с томатами, луком и сыром, помимо зелени. Так что с твоим омлетто ты почти попала в точку.
У меня отлегло от сердца, а Егор с аппетитом съел свой завтрак, выпил кофе и поднялся, собираясь отправиться на работу.
– Вечером приготовь что-нибудь на свое усмотрение, – сказал он улыбаясь. – Я вообще-то не привередливый.
Следующие пару дней я постепенно осваивалась в доме Барханова.
Елисей, выполнявший функции не только охранника, но и водителя, привез мне заказанные по интернету вещи. Мои старые джинсы и толстовка наконец отправились в стиральную машину, а я теперь щеголяла по кухне в модных укороченных брючках и футболке с изображением жирафа.
Егор перестал заказывать специфические блюда с незнакомыми названиями на ужин, предоставив право выбора мне самой. Да и возвращался он с работы поздно, так что было уже не до сытного ужина. Переодевался в домашнее, пил чай и отправлялся на неизменную прогулку, каким бы уставшим ни был.
Эти странные прогулки меняли его до неузнаваемости, как будто возвращался после бессмысленных блужданий между соснами совсем другой человек: замкнутый, мрачный, молчаливый, с такой тоской в глазах, что мне становилось не по себе. Но я не решалась спросить, зачем он портит себе настроение каждый день на ночь глядя…
В четверг вечером, ближе к семи, я услышала шум подъезжающей к дому машины и выглянула в окно. На площадке перед крыльцом действительно парковалось авто, но не хозяйская БМВ, а изящный, маленький ярко-красный «мерседес».
Двигатель затих, и из распахнувшейся водительской дверцы сначала показалась ножка в блестящей туфельке на высоченном каблуке, а потом и сама владелица этой ножки – обалденно красивая девушка в сногсшибательном наряде.
Меня на пару минут хватил столбняк при виде этой роскошной блондинки. Я стояла у окна и, дура дурой, пялилась круглыми от изумления глазами на это чудо, точно сошедшее с рекламного баннера.
Гостья распахнула дверь и с хозяйским видом процокала каблучками по плиткам холла. Я метнулась обратно в кухню на полагающееся мне место.
– А где Егор? – с порога спросила блондинка, даже не подумав поздороваться.
– Здравствуйте. А Егора Сергеевича еще нет с работы, – ответила я.
– Ах! – вздохнула гостья немного расстроенно и бросила модную сумочку-клатч на стол. – Впрочем, как всегда! Ничего, я его подожду.
Красавица вальяжно развалилась на стуле, положив ногу (длинную, точеную) на ногу, и с некоторым интересом посмотрела на меня.
– А ты кто? Я тебя раньше здесь не видела.
– Меня Саша зовут, я и. о. Валентины Петровны.
– Ио? – идеальной формы бровки поднялись на чистый высокий лобик. – Что значит «ио»?
– Исполняющая обязанности.
– А-аа, понятно. Ну, тогда, ио, приготовь мне кофе. Латте.
Я растерялась. Во-первых, от того, что передо мной была настоящая красавица, а перед такими девушками я всегда теряюсь, еще острее чувствуя собственную непривлекательность. А во‐вторых, я не знала, как готовится кофе латте. Нет, я, конечно, неоднократно пробовала этот напиток в кафе, но сама его никогда не варила. И вообще я больше люблю чай.
Попыталась вывернуться из неловкой ситуации.
– А может быть, вы сначала поужинаете? У меня тут ленивые голубцы с минуты на минуту будут готовы.
– Ленивые голубцы? – переспросила гостья, изобразив на своем прелестном личике такую гримасу, будто я предлагала ей закусить свежими земляными червяками. – Что это еще за гадость?!
– Это вовсе не гадость! – возразила я, бросившись к мультиварке, в которой поспевал ужин. Но открывать крышку не стала, потому что гостья решительно замотала головой:
– Я не ужинаю после шести, заруби это себе на носу. А вот кофе пью. Так что приготовь мне латте.
Я в растерянности переводила взгляд с мельхиоровой турки, в которой по утрам варила кофе для Егора, на кофемашину, обращению с которой так и не удосужилась научиться.
Но тут судьба решила меня пожалеть. В кухню вошел Барханов.
– А давай я сам тебе приготовлю латте, Лора, радость моя… – Лицо его осветилось улыбкой во все тридцать два зуба. – Сварить тебе кофе – это же такое удовольствие!