Дарья Щедрина – Дылда (страница 8)
Гордая и довольная своей работой, ждала возвращения хозяина. Нет, ни на какие восторженные охи и вздохи я не рассчитывала, но выражения искренней благодарности ожидала, потому что очень старалась. И вообще, умение вкусно готовить я с гордостью могу отнести к своим немногочисленным достоинствам. И все благодаря маме и бабушке. Они искренне полагали, что отсутствие внешней привлекательности у девушки, отягощенной гренадерским ростом, компенсировать можно только кулинарным талантом.
Барханов вернулся в неожиданном для меня облике: вместо привычного классического костюма с галстуком на нем был тонкий трикотажный джемпер бежевого цвета и старые, потертые джинсы. Весь его вид как бы говорил: «Я у себя дома!»
– Ну-с, попробуем! – Сел за стол и взял в руки нож и вилку, пристально разглядывая содержимое тарелки.
Сердце мое замерло и стало стучать тише и медленнее. А Егор не торопился приступать к трапезе, он принюхивался, прикрыв глаза и водя носом над тарелкой.
– Что, Егор Сергеевич, думаете, я вас решила отравить? – не скрывая ехидства поинтересовалась я, замерев у плиты с кухонным полотенцем в руках.
– Нет, конечно, нет. Тебе не хватило ума грамотно влезть в дом, не потревожив сигнализацию. Где уж отравить! – И положил в рот кусочек фарша.
Это замечание меня задело. Он меня полной дурой считает?..
А господин Барханов тем временем дегустировал приготовленный мной ужин, и лицо его при этом плавно меняло свои выражения от опасливо-недоверчивого до вполне удовлетворенного. У меня отлегло от сердца, когда тальятелле в соусе болоньезе были съедены до последней крошечки.
Вот сейчас снисходительно уронит: «Ничего, есть можно». Но я ошиблась. Егор медленно поднялся из-за стола, вытерев губы салфеткой, и произнес:
– Пасту ты переварила, Земляникина, а соус болоньезе вообще-то готовится с красным вином.
Вот вам и благодарность! Но ведь уплел все до последней крошки, несмотря на переваренность и отсутствие в соусе алкоголя. Смолчать я не могла.
– Так откуда ж мне знать, где у вас вино хранится?
– В баре, естественно. Ты что, не заметила бар, убирая гостиную? Кстати, пойдем-ка посмотрим на качество уборки.
Я сняла фартук, отложила в сторону полотенце и поплелась следом за хозяином.
Первым делом проверяющий двинулся в конец коридора, свернув направо, но не стал заходить в комнаты, а распахнул прячущуюся за лестницей неприметную дверь в спа-центр. Окинул с порога внимательным взглядом все помещение. Я честно поменяла махровый халат и полотенца, сложенные стопочкой на полке, но пол мыть не стала. И так чисто!
Барханов решительным шагом направился к тренажерам и, к моему ужасу, вытащил из-за беговой дорожки скомканную футболку.
– А это что? – спросил строго, и я тут же почувствовала себя проштрафившейся первоклашкой.
– Грязная футболка, – тихо пролепетала я.
– А убрать ее в корзину для белья не надо?
Сунув мне в руки злосчастную футболку, хозяин направился к выходу. А у меня зародилось подозрение, что он ее туда специально подсунул: ведь заметить этот комочек трикотажа можно было только близко подойдя к тренажеру.
Вот подлая подстава!
В библиотеке Егор с видом строгого экзаменатора подошел к стене, вытянул руку и провел пальцем по самой верхней рамке, в которую была оправлена гравюра с изображением городского пейзажа. Внимательно изучил свой палец и сунул его мне под нос.
– Видишь?
На кончике пальца тонким слоем серела пыль.
Черт, я и не подумала вытереть пыль с многочисленных гравюр и акварелей, заполнявших простенки между книжными шкафами почти до самого потолка! Блин…
Оставалось только низко опустить голову.
Но самый настоящий ужас ждал меня в кабинете хозяина. Распахнув дверь, Барханов замер на пороге, издав непонятный короткий звук, похожий на всхлип. Сердце мое подпрыгнуло и ухнуло в пятки, едва я выглянула из-за хозяйского плеча.
Ближе к тумбе, на которой покоился принтер, на полу лежал робот-пылесос, плотно обмотанный разноцветными проводами. Со стороны было похоже, что кабели от всех многочисленных офисных агрегатов, заполнивших кабинет, самоотверженно бросились на электронного пришельца, незаконно вторгшегося на их территорию, и повязали его.
Боже, я совершенно забыла про пылесос, замотавшись на кухне с кастрюлями и сковородками!..
Барханов тяжело вздохнул и прошел в кабинет. С полминуты стоял над неподвижным роботом, точно над погибшим солдатом, скорбно опустив голову. А потом сказал:
– Ну, чего стоишь? Давай, помогай распутывать!
Опустился на колени и стал бережно и аккуратно вызволять машинку из проводного плена. Я кинулась помогать.
Когда до полного освобождения оставалась буквально пара выдранных из своих гнезд проводов, Егор сказал:
– Ну ты даешь, Александра! Ты что, никогда не имела дела с робототехникой?
– Нет, – честно призналась я.
– Ты как будто с другой планеты, Земляникина. А еще Саша Стар!
Он взял в руки обездвиженного робота. Щетки того беспомощно и жалко торчали из-под лакированного корпуса, как лапки попавшего в паутину жучка.
– Он сдох? – тихо спросила я.
А вина за гибель маленькой машинки тяжким грузом легла на сердце, напомнив о китайской вазе древней династии Мин.
– Разрядился! Поставим на базу, к утру будет как новенький, – снисходительно, словно двоечнице, объяснил Барханов и легко поднялся с колен.
Он отнес пылесос в кухню, извлек из шкафа зарядное устройство, вставил вилку в розетку и водрузил робота на зарядное устройство. К моему облегчению, на поверхности корпуса тут же радостно замигал индикатор. Жива машинка!
А Егор повернулся ко мне.
– Интересный ты человек, Земляникина, – заявил он, глядя на меня сверху вниз с презрительным превосходством. – Даже не знаю, к какому классу тебя отнести. Обычно женщин я делю на тех, кто создан для любви, и тех, кто предназначен для работы. До любви ты еще не доросла, а с работой у тебя что-то не очень получается.
В его светло-карих глазах, так похожих на расплавленную солнцем карамель, прыгали золотистые насмешливые искорки. И так мне обидно стало от этих искорок, что с языка сорвалось:
– А устраивать натуральный экзамен, не дав к нему подготовиться, это как? Это просто подлость и издевательство над человеком! И вообще, вы – высокомерный, жадный, подлый тип, вот кто!
Насмешливые искорки в расплавленной карамели погасли, глаза мстительно сузились.
– А ты бездарная блогерша, которая, как и все твои собратья по Ютубу и Инстаграму, ни учиться не хочешь, ни работать, но жаждешь сшибать бабки на халяву, вешая лапшу на уши таким же дурачкам-подписчикам.
Меня захлестнуло возмущение. Это уже была форменная несправедливость!
– Да вы ни разу даже не видели мой блог! Как вы можете о нем судить?
– А мне достаточно одного взгляда на блогершу. Безмозглая дура, у которой к тому же руки-крюки.
– Да идите вы знаете куда?! – Я схватила со спинки стула кухонное полотенце и со злостью зашвырнула его на шкаф. Мне очень хотелось сделать какую-нибудь гадость этому типу. Решительно направившись к двери, заявила: – Я ухожу отсюда! Готовьте себе сами свои тальятелле!
Я уже была на пороге, когда сильная рука ухватила меня за локоть и остановила.
– А ну стой! Не было команды «отбой». Это я решу, когда тебя отпускать. А пока убери свои ежиные иголки и выполняй все требования, желательно молча. Ты мне сто двадцать тысяч должна, забыла уже? Я все еще могу написать заявление в полицию.
Упоминание о долге и полиции тут же потушило вспыхнувшее пламя возмущения в моей душе. Барханов весьма грубо подтащил меня к столу и заставил сесть на стул. Казалось, он сейчас зарычит, как дикий рассерженный зверь.
В животе у меня шевельнулся холодок страха. Но дух противоречия не сдавался:
– Я все равно сбегу!
– Попробуй! – Барханов улыбнулся, и улыбка эта походила на волчий оскал.
– Послушайте, Егор Сергеевич, но у меня даже вещей нет! – чувствуя, что проиграла в этой битве, взмолилась я. – По-вашему, я весь месяц должна ходить в этом?
Оттянув ворот толстовки, я взглянула на своего мучителя. Он нахмурился.
– Можешь заказать себе все необходимое в Озоне. Елисей съездит и заберет заказ. Стоимость одежды я приплюсую к твоему долгу.
Скотина! Гад! Как же мне хотелось схватить кастрюлю из-под соуса болоньезе и запустить ему в голову… Но я сдержалась. Барханов же фыркнул, как норовистый конь, и направился к выходу, бросив на ходу небрежно:
– Приготовишь мне на завтрак фриттату. И попробуй проспать, Земляникина! В следующий раз я с тобой церемониться не буду, оболью холодной водой, но разбужу вовремя.