Дарья Сафронова – Ведовское. Наследие Гневояра (страница 10)
–
Бабушка, расскажи, пожалуйста, – изнывая от любопытства, взмолилась Маша. Женщина с сомнением посмотрела на внучку, будто прикидывая, следует ли посвящать ее в подробности, но все же решилась и продолжила:
–
Василий был мудрым правителем. Он умело твердой рукой управлял подвластными землями, смог успешно договориться с волшебными существами,
многие из которых признали его власть над собой. Мир и покой наполнял государство. Омрачало жизнь только то, что у него не было сыновей. Дочь родилась, а сыновей не было.
Престол передать было некому. Его средний брат – Петр так и не обзавелся семьей и умер молодым, не оставив после себя потомков. У младшего брата Николая родилось трое детей – два сына и дочь. Но речи о том, чтобы передать престол племянникам не шло. Дело в том, что жена Николая, Забава была обычной девушкой из крестьянской незнатной семьи. Ведуны, кичившиеся своими боярскими корнями, никогда бы не приняли над собой власти сыновей простой крестьянки. Оставалась одна надежда – выдать дочь Василия Софию за знатного ведуна, и передать престол зятю. По легенде девушка была необычайно красивой: белокурые локоны, обрамляли румяное чело (3), голубые глаза обладали чарующей силой. И был у нее дар – могла она пением заворожить любого. Сколько парней к ней сваталось: и Растопчины сватов засылали, и Волконские, и Державины, да только отказывала гордая красавица всем молодцам. Полюбился ей простой конюх, у отца ее на конюшнях прислуживающий. Сирота без роду, без племени, а вот за сивками-бурками так, как он никто не умел ухаживать. Его одного волшебные кони безропотно слушались. Конечно, Василий дочь за простого парня замуж выдавать не собирался, да только тот не промах был!
Маша затаила дыхание, ожидая услышать историю красивой любви, про то, как обычный парень добивается руки царевны и получает полцарства в придачу. Или как там обычно бывает в сказках? Бабушка тем временем, помолчав несколько мгновений, словно подбирая нужные слова, продолжила рассказ:
–
Так этот конюх дело обставил, что у царя и выбора не осталось! Пришлось
ему, скрепя сердце, дать отцовское благословение на свадьбу. Поженились они, только
счастья Софии в этом браке увидеть не суждено был. Умерла красавица, года замужем не прожив, – неожиданно закончила свой рассказ бабушка.
–
Как? – невольно вырвалось у Маши. Концовка истории вовсе не соответствовала ее ожиданиям. Впервые зародилась крамольная мысль о том, так ли уж хорош этот ведовской мир, который бабушка предпочла покинуть в юном возрасте. – А что же было потом?
–
Потом? Потом Василий на себя руки наложил с горя. Сильный яд принял. А некоторые историки предполагают, что зятек подсуетился. Поспешил отравить его,
пока он за смерть единственной дочери с него не спросил. Пытался власть в Ведовском
к рукам прибрать, да только люд ведовской возмутился. Напугался тогда бывший конюх, публично от престолонаследия отказался. А вотчину Голицынскую
наследную, что за женой в приданное царь давал, поспешил передать в общеведовское
пользование и деньги на благотворительность раздал. Во дворце с тех пор школа Чаровед располагается. А правителем по решению Ведовского совета Светозара Державина избрали. Так с тех пор его потомки и правят.
–
А конюх этот куда делся?
Сбежал?
–
Нет, такие люди просто так не сбегают. Долгое время в Ведовском он
отсутствовал, а потом возвратился. С сыном-подростком, да богатствами несметными.
Чертог(4) построил подальше от людских глаз и жить стал, как ни в чем не
бывало.
Маша молчала, переваривая услышанную историю. По всему выходило, что не все ведуны добрые и благородные. Есть и такие, что зло сотворить могут.
Глава 8. Ярмарка возле Русалочьей заводи
Обстановка вблизи мельницы явно не располагала к прогулкам. Когда-то река образовывала здесь глубокий омут. Сейчас перед Машей предстала стоячая, вся поросшая тиной вода. Местами виднелись редкие камыши. Девочка с разочарованием взирала на картину. Ей казалось, что чем ближе она приближается к ведовскому миру, тем притягательнее и волшебнее должна становиться обстановка. На деле же в округе ощущалась какая-то заброшенность и затхлость. Появилось навязчивое желание, как можно быстрее покинуть неприветливое место. Бабушка, словно почувствовав внучкино изменившееся настроение, крепко сжала ее ладонь и ободряюще улыбнулась:
– Это пройдет, – что именно она сказала, девочка поняла лишь по шевелению губ, вовсе не услышав голоса.
Внезапно со стороны реки раздался громкий плеск, заставивший Машу вздрогнуть от неожиданности. Будто огромная рыбина плескалась в воде. Обернувшись на звук, девочка не увидела ничего необычного. Но навязчивое чувство, что за ней следят, упорно не покидало. Маша поежилась и крепче сжала руку бабушки.
– Бабуль, ты слышала плеск в реке? Мне кажется, что за нами следят!
– Наверное, омутник (5), – предположила женщина, всматриваясь в воду. – Почуял, что я пришла, вот и выплыл. А как увидел, что я не одна – сразу прятаться. Пугливый он стал в последнее время. И пошалить ему хочется, да страшно!
– Омутник? Это как водяной? – уточнила девочка.
– Его младший брат. Существо, однако, злобное и изворотливое. Но в былые времена мельнику без него никуда. Чтобы мельница работала, глубоко должно быть. А где глубоко – там омут. А где омут – там омутник… – бабушка замолчала. Но ее рассказ показался девочке незаконченным.
– А где омутник… – вкрадчиво начала она.
– Нет, Маша, – покачала головой бабушка, поняв, к чему клонит девочка. – Людские жертвы водяные и омутники уже давно не берут. Со времен правления Василия. Договор между ними и ведунами крепкий нерушимый заключен. А вот от лакомства вряд ли кто откажется. Я ему-то блинков сюда занесу, то хлебца – вот он и не дичает.
– А если не подкармливать его? – спросила девочка. Теперь она догадывалась о причинах бабушкиных прогулок и отлучек ранним утром. Сколько же еще волшебных существ, скрытых от людских глаз затерялось в современном мире?
– Оголодать может и со злости человека к себе утянуть. Многие существа предпочли в Ведовское жить перебраться, чтобы не прятаться от неведующих по закоулкам, а некоторые предпочли остаться. Но с условием – хранить свое существование в тайне.
Тем временем бабушка отклонила сломанную дощечку и пропустила Машу внутрь строения. Не без внутреннего трепета, девочка шагнула в полумрак. Бабушка, не отпуская руку девочки, последовала за ней. Медленно глаза девочки начали привыкать к темноте тесного помещения. Несмотря на то, что Маша была предупреждена о появлении хранителя, призрак мельника возник неожиданно, и девочка еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Савелий Лукич явно ожидал и готовился к приходу гостей. Он церемонно поклонился в пояс и торжественно начал:
– Доброго здоровья, барышни! Добро пожаловать в Ведовское царство! – и снова склонился в низком поклоне, который вряд ли смог бы изобразить, не будучи бестелесным призраком.
– Здравствуйте, – робко поздоровалась Маша, стараясь скрыть смущение, смешанное с любопытством.
– Юная госпожа! Юная госпожа Голицына, – простонал Сава-мельник, протягивая полупрозрачные руки в сторону девочки. – Как вы добры ко мне, юная барышня!
Не ожидая такой реакции, Маша непроизвольно дернулась в сторону, зацепившись за что-то невидимое в темноте ногой, и чуть было не упала. Бабушка вовремя подхватила ее и настойчиво подтолкнула к образовавшейся в стене двери. Выйдя на свежий воздух и вдохнув полной грудью, девочка немного пришла в себя. Казалось, в мельнице от страха она позабыла, как дышать и только сейчас, оказавшись на солнечной поляне посредине леса, вновь обрела это умение.
– Я что-то не то сделала? – спросила Маша.
– Ты не причем, Маша, – бабушка на ходу отмела сомнения. – Порою, Савелий Лукич бывает чересчур надоедлив, но он совершенно безобиден и не может причинить вреда. А к Голицыным он вообще питает необыкновенную слабость. Всегда мы у него в любимчиках ходим, – засмеялась она.
– Но почему именно мы?
– Ну это, Маша, долгая история, – уклонилась от ответа женщина. – А нам с тобой не мешало бы поспешить. Смотри, экипаж уже дожидается нас.
Девочка посмотрела в сторону, куда указывала бабушка и замерла от восторга. Волшебная (да, именно, волшебная, охарактеризовать ее по другому было бы преступлением) карета переливалась на солнечных лучах. Красное с золотом. От обилия роскоши рябило в глазах. Резные двери были украшены изображением царской короны, выложенной разноцветными каменьями. Маша подозревала, что камушки самые что ни на есть драгоценные. Но больше всего ее поразили кони. Тройка огромных, пышущих силой и здоровьем белоснежных красавцев. И грива! Такого девочка не видела нигде! Пышная, золотистая, завивающаяся крупными кольцами. Кони, взиравшие на подошедших к ним женщину с девочкой умными осознанными глазами, стояли смирно, чуть склонив голову. Двери кареты раскрылись, приглашая войти внутрь.
Мягкие и удобные обитые красным бархатом в царский вензель кресла, в которых можно было утонуть. Определенно, поездок с таким комфортом в жизни девочки еще не случалось. Внезапно к Маше пришло озарение.
– А кто будет управлять каретой? – поинтересовалась она, заметив, что никого, кроме них с бабушкой, поблизости нет.