Дарья Ратникова – Его королевская радость (страница 23)

— Не надо. Не говори об этом. Я же уже простила. Да и не обижалась вовсе. Ты не виноват, — она улыбнулась ему. И Геру вдруг захотелось обнять её снова, прижать к себе, почувствовать, что она с ним, что она действительно доверяет ему и не боится. Ведь не боится же, верно?

— Ты не боишься меня? Я не напугал тебя?

— Напугал немного, — она склонила голову, так что локон выбился из причёски и упал на лицо, делая её улыбку ещё более прекрасной. — Но я не за себя испугалась.

Она замолчала и отвернулась. Он не стал продолжать разговор и смущать её. Да и говорить не любил. Так и сидели рядом и молчали. И в молчании была своя красота, а ещё покой и тишина.

— А что твой брат имел в виду, когда говорил про крайние меры? — Да, наверное, об этом лучше сейчас не спрашивать, но ему надо было знать. Илиана вздрогнула, как от удара, и он невольно положил руку ей на плечо, поддерживая. Ей было больно, больно думать о брате, о его возможном предательстве. Он чувствовал эту боль, как свою, потому что сам только что её пережил.

— Я не знаю, — она подняла голову и посмотрела на него, а потом беспомощно развела руками. — Я не понимаю, что случилось с Картесом.

И в своём непонимании, в своей доверчивости она была так трогательна, что Герхарт сжал губы, коря себя последними словами. Ну как он мог поверить, что она может быть неискренна?! Как он мог поверить, что Илиана способна на предательство?! Она — сама искренность и чистота. Как?!

— Напиши ему, — предложил он, — спроси, что случилось.

Пусть она успокоится. Вот только Герхарт догадывался, что брат её вовсе не так любит свою сестру, как хочет показать. А чего он хочет на самом деле, зачем попытался их стравить между собой — это большой вопрос. И это вызывало у него смутную тревогу. А своей интуиции эгнтарх привык доверять.

— Пойдём погуляем? — Предложил он, чтобы отвлечься от нехороших мыслей.

Хотелось быть всегда рядом с Илианой, оберегать её, чтобы она не боялась его. Да, ведь она, впрочем, и не боялась! Странная девушка. Герхарт наконец то мог признаться самому себе, что она привлекла его внимание с самого первого раза, когда он увидел её. Привлекла как раз тем, что не боялась его, ни капли. Несмотря на то, что ей про него наговорили, несмотря на всю эту чушь, она всё равно не испугалась. Хотя он далеко не красавец. И его взгляд пугает даже слуг, даже тех, кто знает его давно. А Илиана не боялась его. Может быть потому, что видела его душу. Да, видит Творец, и в душе у него много тёмных уголков, в которых никому не надо заглядывать! Но, она доверяла ему. И эту хрупкую нить, протянувшуюся между ними, энтарх теперь боялся разрушить больше всего на свете.

Он не умел говорить комплименты и не знал, как назвать то чувство, что росло в его груди, но Герхарт понимал одно — он никому не отдаст свою такую хрупкую и одновременно такую сильную невесту.

По саду они гуляли в молчании, лишь изредка Илиана спрашивала у него что-то или он сам обращал её внимание на какой-нибудь цветок. Но молчание объединяло их больше совместных речей.

Он незаметно для себя самого и так естественно взял её под локоть, а она доверчиво прильнула к нему. И Герхарту казалось, что в его жизни настала весна. Сделать предложение принцессе Улании было самым лучшим и самым правильным решением в его жизни.

Он был уже не молод и если оглянуться на тот отрезок пути, что остался в прошлом — там не было ничего, достойного внимания. Да, он поднимал страну из руин и делал всё, чтобы она процветала. Он тащил всё на своих плечах, и никогда не думал о себе, задыхаясь иногда в этой золотой клетке, тоскуя от одиночества. И вот сейчас, впервые за все эти годы, он не был одинок. И это наполняло его жизнь смыслом, большим, чем всё, что он делал до этого.

Глава 13

Илиана

То письмо Картеса стёрло все границы между ними. И Илиана просто не могла обижаться на брата. Она, пожалуй, даже была ему благодарна за это. А лёгкое недоумение, оставленное его письмом, почти позабылось. Она написала ему, как и сказал Герхарт. Спросила, в чём дело и что брат имел в виду. И всё. Больше ничего не сказала. Пусть думает, что энтарх не видел письма. Зачем она это сделала — Илиана и сама сказать не могла. Одно она знала точно — Герхарт теперь для неё ближе, чем даже брат.

Им выдалось несколько свободных дней, когда они гуляли вместе, играли в ракс и разговаривали так, словно не могли наговориться. Энтарх снова стал самим собой, таким, каким она его знала. Вот только сейчас она видела, что дорога ему. Она не могла даже понять, в чём это выражалось, просто чувствовала. В его словах, в его улыбке, в его жестах. Она видела, что ему приятно общаться с ней. И хотя он не сказал ей ничего определённого, Илиана знала, чувствовала сердцем, что так же дорога энтарху, как он — ей самой. И в её сердце расцветала тихая радость. Уже почти на исходе был месяц, обозначенный до свадьбы. Уже совсем скоро они навсегда будут вместе, и никто не сможет отнять у неё Герхарта.

При мысли об этом, она вспоминала Варда, которого пока ещё не нашли. Но Илиана была уверенна, что найдут. Слишком уж решительным выглядел Герхарт. Он бы бросился на поиски сам, если бы не она, не страх оставить её. О котором оба не говорили вслух, но который довлел над ними. Словно что-то вот-вот случится. Но они оба старались не думать об этом. Надо жить тем, что есть сегодня, пока завтра ещё не наступило.

Наконец, как-то утром в дверь её покоев постучали. За дверью оказался сам энтарх.

— Илиана. — начал он с порога, — мои легионеры привели того, кого мы так долго искали. Только ты видела его в лицо. Я хочу, чтобы ты сказала, он это или нет.

— Хорошо. Пойдём. — Она решительно встала.

А Герхарт между тем повёл её куда-то вниз, длинными переходами. Да так, что если не знаешь дорогу, запомнить с первого раза невозможно. И глаза не надо завязывать. Она бы могла прожить в этом дворце всю свою жизнь, даже не догадываясь, что под ним, оказывается, находится тюрьма. Илиану передёрнуло, стоило только представить, что там и как.

И Герхарт словно почувствовал это — сжал её руку, поддерживая. Возле массивной железной двери они остановились — их ждал там стражник. Герхарт что-то сказал ему и тот распахнул перед ними дверь. Илиана медлила войти. Ей было страшно. Когда она шла по пустому ночному городу прямо в логово бунтовщиков и разбойников, она не испытывала страха. А вот сейчас ей хотелось позорно убежать из этого места.

Герхарт терпеливо ждал её, ни словом не упрекнув. И она, досадуя, на свою нерешительность, вошла вслед за ним. Перед ней тянулся длинный ряд зарешеченных тюремных камер. Почти все они были пусты. Где-то мерно капала вода, где-то шуршала мышь. И всё. Тишина. Не единый звук не нарушал её.

— Вот сюда, — Энтарх повёл её за собой, разрушив сонную и страшную тюремную тишину. Илиана даже поёжилась. — Здесь неприятно, понимаю. Тюрьма была построена намного раньше дворца. Но сейчас обычно она пустует.

За решеткой камеры, возле которой он остановился, на куче соломы сидел человек. Услышав их он поднял голову.

— Это он? — Громко спросил Герхарт.

— Да, это Вард, — кивнула Илиана. Зачем отрицать очевидное? Хотя… Она не испытывала к нему ненависти. Скорее ей было жалко его. Ей вспомнилась их партия в ракс и его отчаянный больной взгляд.

— Ну вот мы и встретились, принцесса, — хмыкнул он и шагнул вперёд, к решётке. — И тебя приветствую, энтарх. — Вард словно выплюнул этот титул, словно он жёг ему язык.

Но Герхарт не обратил на это внимание.

— И тебе доброго дня. Значит ты — Вард и желаешь моей смерти?

— Желаю, — кивнул мужчина за решёткой. Но Илиана видела — не было в его словах ненависти. Той, что действительно способна на убийство. Он словно сомневался.

— Ну что-ж, вряд ли я предоставлю тебе такую возможность. Пошли, Илиана, — Кивнул ей Герхарт. — Она направилась за ним, а потом всё-таки обернулась и поймала странный взгляд Варда.

Он ведь мог не говорить ей средство вылечить энтарха, но сказал. Хотя ведь знал, скорее всего, что тот найдёт его и не пощадит.

— Что ты собираешь с ним делать? — Спросила она Герхарта, пока они поднимались наверх из тюрьмы.

— Не знаю, — тихо сказал он. — Казнить его на площади, чтобы его сообщники видели, что бывает с зачинщиками беспорядков и чтоб другим неповадно — вот то, чего он заслуживает. Но…

— Но? — Переспросила Илиана.

— Я не знаю, — покачал он головой. — Я должен подумать.

Возле его покоев они расстались. Герхарту нужно было привести в порядок дела и решить, что делать с Вардом. А она… Она вернулась в комнату. Пожалуй, ей было жалко их врага, хотя он чуть было не лишил страну энтарха, а её — любимого. При мысли об этом, в груди заворочался страх. Так что захотелось всё бросить и кинуться к Герхарту. Она боялась оставлять его даже ненадолго и никак не могла надышаться их общением. Но Илиана села ровно и попыталась успокоиться. Всё будет хорошо. С Герхартом в его дворце, больше похожем на крепость ничего не случится. Её больше интересовало, получил ли её письмо брат и если получил, то почему не пишет. До вечера она гадала, когда он пришлёт ей письмо и пришлёт ли вообще. Вдруг, да она обидела брата. Герхарт не приходил. Только прислал слугу с запиской, что у него дела и что они увидятся завтра за завтраком.