Дарья Раскина – Мир и потусторонняя война (страница 7)
Внезапно взгляд его упал на Дуба Алексеевича. Директор стоял, стискивая судьбоносное письмо и кусая усы. И пусть в глазах его мелькало смятение, вся остальная фигура все так же казалась несгибаемой, несокрушимой, и одно это помогало держаться.
Словно почувствовав его взгляд, Дуб Алексеевич повернулся. Улыбнулся из-под усов грустной, понимающей улыбкой и сделал шаг навстречу.
Конвой, ощерившись, преградил дорогу. С железным скрежетом лязгнули палаши.
– Пропустите! – приказал Егор срывающимся голосом. – Пропустите его! – он сам растолкал гвардейцев, давая директору путь.
Подойдя вплотную, Дуб Алексеевич склонился и положил ему на плечо руку. Ладонь показалась тяжелой, словно могучий корень, пригибающий к полу.
Егор встретился глазами с внимательным отеческим взглядом.
– До свидания, Дуб Алексеевич.
– До свидания, мой мальчик. Берегите себя. – Директор тяжело выдохнул и склонился ближе. – И помните, – сказал он совсем тихо, – в такую минуту, как сейчас, вокруг вас будет много злого. С каждой минутой зло будет становиться сильнее – и прежде всего убеждением, что оно и не зло вовсе, а благо. И ему будут верить.
– Что же мне делать? Как… отличить?
Дуб Алексеевич вздохнул.
– Слушайте только себя. Вот этот внутренний компас, – он ткнул Егору в грудь. – Он всегда укажет, где зло, а где добро, даже если все вокруг твердят иное.
С этими словами директор еще раз крепко сжал его плечо и отступил. Гвардейцы сомкнулись.
– Идемте, ваше высочество, больше нельзя медлить.
Едва переставляя ноги, Егор добрался до двери с табличкой «№ 13. Егоръ Половодовъ».
Оказавшись внутри, он запер дверь, отгораживаясь от конвоя, и некоторое время стоял, блуждая взглядом по свидетельствам былой беззаботной жизни: вороху одежды на кровати, чернильному беспорядку на столешнице бюро, комоду, прячущему томик «Декамерона» под крышкой с выцарапанным:
Вода наполнила глаза, скорбное чувство обхватило горло, но Егор сморгнул глупую детскую слабость и решительно дернул из-под кровати чемодан. Проходясь по крошечной комнате, он брал то одно, то другое, да только из рук все валилось. Тогда он сел на кровать, уставившись на тонкую, не доходящую до потолка стенку. Там, с той стороны было могильно тихо.
Жаба, милый друг Жаба… Почему, ну почему вместо того, чтобы перестукиваться ночами или передавать тайком скабрезные стишки, они должны точить друг на друга сабли?!
В горле снова запершило, подбородок затрясся. Словно наяву Егор услышал знакомый шепот, а потом и секретный пятикратный стук…
Тук, тук-тук-тук, тук.
Егор вскинулся, навострил уши. Замер.
Послышалось?
Тук, тук-тук-тук, тук.
Да как… да как же?!
Облившись горячим потом, он вскочил. Подбежал к стене, прижался. Отстучал ответ и, приложив ухо, затаился. И тотчас услышал тихое: «Гости».
Сомнений быть не могло – он знал, что это значит.
Рывком содрав с кровати одеяло, он стащил матрас с железного остова и кинул под стену. Слушая, как кровь ударяется в виски, принялся ждать.
Еще и еще.
Дольше.
Дольше.
А там, под потолком, осторожно зашуршали: сперва одна длиннопалая ладонь уцепилась за перегородку, следом другая, а после показалась и вздыбившаяся от усилия каштановая челка. Едва веря, Егор смотрел, как Вильгельм – в одной батистовой рубашке и босой, с перекинутыми на шнурке через плечо ботфортами – неловко, по-лягушачьи скользнул на его сторону, на мгновение завис во всю длину худого адмиралтейско-шпильного тела и беззвучно приземлился.
– Откуда… – начал было Егор, но ладонь-водомерка залепила ему рот.
– Тише ты, – шепнул Вильгельм в самое ухо. – Мохнатые нас к тебе не пускали, пришлось… – он поиграл бровями, – импровизировать.
«Нас?» – едва не вскрикнул Егор, но вовремя спохватился. И просто кивнул.
Убедившись, что Егор все уразумел и шумно восторгаться более не будет, Вильгельм вернулся к стене и вытянул руки вверх – словно воздавал хвалу солнцу и, более того, ждал ответа.
В удивлении Егор смотрел, как из-под потолка свесилась глянцевая черная коса. Едва оправившись от оцепенения, он подскочил и тоже выставил руки. Вдвоем они поймали Галину и торжественно водрузили на пол. В надежде увидеть и третьего гостя Егор поднял взгляд на стену, подождал, но рыжая кудрявая макушка там так и не появилась. Вильгельм, заметив, куда он смотрит, покачал головой, а потом несколько виновато улыбнулся.
Встав плотным кружком, они пару мгновений молчали. А потом обнялись – крепко, горячо – и на этом обиды были забыты.
Все еще держась за руки, они забрались с ногами на пустую кровать и склонились друг к другу.
– Что ты думаешь делать? – шепнула Галина.
– Разве у меня есть выбор? – дернул плечами Егор. – Мне приказано явиться во дворец, принимать присягу войска и совета министров.
Вильгельм крепко взял его за локоть.
– А если Борис прибудет туда первым? Я подслушал… – он запнулся. Поморщился, будто слова горчили. – Русалки, присланные за мной, шептались, что дядя с боевым отрядом может вот-вот отправиться в столицу, намереваясь оспорить завещание государыни.
– Но его не пустят без боя, – запротестовал Егор. – Императорская гвардия… дворцовая охрана…
– Он мог склонить на свою сторону генералов, – возразила Галина, – пообещать им неограниченную силу. Даже твой конвой… откуда мы знаем, что они в самом деле посланы советом, а не сторонниками Бориса?
Сторонники Бориса?! Гвардия? Дворцовая охрана? Конвой?
Не в силах сдержаться, Егор закрыл лицо ладонями и заскулил, мотая головой:
– Я не хочу-у-у… не хочу, не хочу так ни о ком думать!..
Голос Галины, спокойный и твердый, ворвался в несущиеся водоворотом мысли:
– Не время страдать, Водолоп, важно действовать!
Действовать? Что тут делать, коли вокруг все враги и никому нет доверия? На кого положиться, коли он теперь один на свете? Где искать правду и опору?
– У нас сейчас одна задача, – сказала Галина, вглядываясь ему в лицо, – вернуть тебя быстрее всех во дворец, понимаешь? Если ты первым подпишешь документы, если совет и генералы успеют присягнуть тебе – завещание императрицы вступит в силу, а значит, ты будешь под защитой.
– Но как мне успеть? Жаба говорит, Борис на дороге к столице…
Вильгельм хмыкнул.
– Ты сам сегодня указал нам лазейку, помнишь?
Лазейку?..
– Подвал… – оторопело догадался Егор. – Тайные врата… – Посмотрев на Вильгельма, потом на Галину, он кивнул и совсем не по-царски вытер рукавом нос. – Вы и правда отправитесь туда? Со мной?
– Разумеется, – кивнул Вильгельм. – Это будет самой важной миссией союза «Нечистая сила».
Галина взяла его за руку.
– Я уже сделала расчеты, Жаба поможет взломать охранные заклинания. Остается одно затруднение: как туда добраться так, чтобы никто не заметил. Нас всех сейчас ищут: за мной посланы теткины големы, Жабу ждут русалки, тебя караулит конвой… Маруся подсказала бы, она знает все тайные ходы в лицее, но…
Именно в этот момент раздалось едва уловимое царапанье в окно. Обернувшись, Егор разглядел в темноте хрупкую фигурку и блестящие серые глаза.
– Кажется, у меня есть решение этого затруднения, – сказал он с гордой улыбкой и, подскочив к окну, осторожно открыл створку. – Прошу любить и жаловать нового члена союза «Нечистая сила» – Кантик!
Теперь настал черед друзей изумляться.
Галина оглядела Катерину строго, с пристрастием.
– В уставе говорится, что новые члены союза утверждаются с согласия остальных.
– Там также говорится, что в случае force majeure решение может быть единоличным, – парировал Егор. – Полагаю, предательство друзей, пусть и временное, как раз тот случай.