Дарья Пожарова – Два лица Венеры (страница 8)

Тем летом через мамину знакомую нас с Идой устроили подрабатывать в магазин, и нам впервые самим позволили заработать деньги. Я целиком отложила заработок на выпускное платье, а Ида, как обычно, спустила на всякую ерунду вроде глянцевых журналов, плеера на батарейках, который сломался на той же неделе, и плакатов любимой группы, позже украшавших всю стену вдоль ее кровати в нашей комнате.

Родители Оли отправили ее в пионерский лагерь, и она ходила каждый вечер на дискотеки с вожатым. Миша на лето был заброшен и забыт, точно надоевшая плюшевая игрушка, из которой она выросла: видно, затянул с походом в жигули. Или так подруга словно мстила мне через него, показывая, что с прежней жизнью покончено, и мы оба ей теперь не нужны.

До того все у нас с ней было общим: гулянки, школьные разборки с другими компаниями, стеснительные шушуканья на последней парте. А с тех пор мы пошли врозь, разными дорожками, ведущими к разным жизням.

Позже она призналась, что вожатому досталось то, чего не добился Миша. Любопытство способно сгубить не только кошку, но и девственницу, причем, если пересказать известную поговорку, гораздо быстрее, чем любовь.

5

Перебесится

Проснулась я почти в двенадцать дня. Голова трещала: перебрала вчера – то ли последний бокал был лишним, то ли вино слишком крепким.

– У тебя там что, любовник завелся? – пихнул меня под бок муж.

Он тоже до сих пор не вставал, потягиваясь в кровати в одних шортах, с полуобнаженным торсом олимпийца. Футболка висела на спинке стула. Он явно вчера на что-то рассчитывал, но, похоже, ничего не вышло.

– В смысле? – смутилась я.

– Полночи телефон пиликал.

– Да?

Я взяла телефон в руки, и меня окатило волной ужаса. Куча всплывающих сообщений и смс. Кто-то ночью взломал мою почту, соцсети и некоторые рабочие страницы: на сайте поиска сотрудников и в системе корпоративного сайта. Такого даже с соцсетями сто лет не случалось, у меня супер-контроль безопасности везде, а уж особенно в том, что касается работы. И обычно взламывали что-то одно: или почту, или страницу в соцсети. Легко, без заморочек и посторонней помощи удавалось восстановить доступ к аккаунту. А чтоб взломали все и сразу, в один день…

Муж попытался взглянуть на экран телефона через мое плечо, но я дернулась, предчувствуя неладное и отодвигаясь подальше.

– Что там? – безобидно усмехнулся он.

Хлопнув дверью, я скрылась в ванной на втором этаже. В голове стучало от паники и непонимания.

– Венера! – через минуту постучал Андрей в дверь. – Что случилось? С работой проблемы?

С мужем, решила, разберусь позже. Нет времени на оправдания и объяснения.

Я сидела на краю ванны и одно за одним листала уведомления. Мессенджеры – шесть штук, взломаны поочередно, несколько неудачных попыток от двух ночи до четырех утра, но как только взломали почту, все пошло как по маслу. Почта взломана – пароль подобран в три часа ночи.

«Что это? Что? Как?» – мелькало у меня в голове.

Сначала я подумала о конкурентах – рекламной фирме, с которой в последнее время обострились отношения. Они начали переманивать наших сотрудников и подворовывать идеи. Совершенно не связывая произошедшее с первым письмом Кристины, я недоумевала: да кому понадобилась моя личная информация, что они станут с ней делать? Но несколько минут спустя, пролистнув уведомления к началу, я дошла до момента истины.

«Мне не нравится, когда меня игнорируют, – писала Кристина. – Не надейся от меня отвязаться. Отдаю тебе должное, ты умеешь прятаться.))) Но искать – моя профессия, помни об этом».

И немного позже – другое письмо:

«До чего же интересная у тебя жизнь. И мужичок ничего такой, годный.))) Но все эти люди совсем не знают, кто ты такая, Венера. А я – да. И я одна знаю, что ты сделала прошлым летом.)))»

Смайлы в ее письмах не могли обмануть меня: было понятно, что она в ярости. Забавно, в те минуты я нисколько не думала о том, как мне спасти себя или выкрутиться, не думала, что первым делом стоит пойти в полицию, как рассудил бы любой нормальный человек, получивший подобные сообщения.

Выдохнув, на минуту я отложила телефон на полочку для бритвенных принадлежностей, почему-то испытывав некоторое облегчение, что это не конкуренты, а всего лишь девчонка с конференции. С первого этажа слышались шаги мужа. Он будто нарочно сегодня ходил громче привычного, шаркал, как девяностолетний дед, подпевал радио. Приглушенные звуки едва доносились доверху, но вибрация колотила по трубам и отдавала у меня в ушах. Расползался запах жареной яичницы с помидорами.

Шантаж – манипуляция, «помни об этом», со злой улыбкой процитировала я, передразнивая ее письмецо. Она хочет, чтобы я испугалась и сдуру натворила каких-нибудь глупостей. Может, надеется посмеяться надо мной. В первые мгновения, не соображая и теряясь в догадках, я разволновалась, что у нее доступ к моим соцсетям и почте, что она теперь знает обо мне гораздо больше, чем ей нужно знать. Но понемногу я успокаивалась и приходила в себя. Ну знает, и что? А дальше? Моя уверенность в том, что ничего не будет, что все ее действия останутся онлайн – в сообщениях, письмах, словесных угрозах – убеждала меня и дальше игнорировать послания.

«Перебесится», – думала я.

Неприятное чувство поднималось в моем остывающем от паники рассудке.

«Кто я такая», что мне пишут подобные вещи? Еще не чувство вины, нет – тогда я не была на него способна по отношению к ней, потому что считала, что год назад поступила правильно и вовсе не жестоко. В конце концов, ей двадцать лет, взрослая, в общем, деваха, а не ребенок. Никто не обязан с ней нянчиться. Но какое-то сомнение одолевало меня, дискомфорт от мысли, что Кристина имеет некоторое право писать мне, царапал душу.

Возможно, сначала она хотела лишь выяснить, что случилось, а получив ответы, отстала бы сама. В таком случае, мне стоило бы что-то ей ответить, а не молчать. С другой стороны, разве, взломав аккаунты и узнав о моей жизни и друзьях, наверняка прочитав переписки с мамой и мужем, она до сих пор задается вопросом, почему я исчезла? Ей уже все ясно. Объяснения не требуются. Но что ей надо тогда?

Что ей надо?

Борясь с гневом и брезгливостью, что Кристина влезла в интимное и что я будто предстала перед ней обнаженной, со всеми тайнами, проблемами и ранами, я начала печатать ответное письмо.

«Привет…»

Нет, опасно приветствовать такое поведение, поэтому никаких приветов. Лучше начать нейтрально.

«Здравствуй, Кристина!»

Слишком официозно. Вдруг подумает, что издеваюсь – а она человек недоверчивый и подумает обязательно. Особенно после того, что случилось.

«Что тебе нужно?»

Коротко, внятно и сразу к делу. Но нужно – это про нужду. Человек нуждается, не важно, в чем, в сострадании, в понимании. Здесь сквозит жалость. А жалостью тоже неплохо можно манипулировать.

«Что тебе надо?»

Пусть заметит: надо ей, а не мне. Достаточно грубо. Чтобы не питала лишних иллюзий, будто заискиваю из-за страха или желания продолжать общение.

Вот только любой ответ может поощрить ее, она продолжит написывать, и объяснениями дело не кончится. Отправлю письмо – и дороги назад уже не будет. Первый ответ как сигнал начала настоящей переписки. Больше не односторонние письма в пустоту, возмутительные и навязчивые, какими может она считать их до сих пор, несмотря на уверенный тон.

Отправлю письмо – и появится вторая сторона. Ответчик. А мне останется роль птички на проводе.

Кто знает, как девчонка воспримет мой ответ? Не хочу, чтобы она хоть на секунду воображала себя победительницей. Тогда будут новые письма.

«Что тебе надо, Кристина?» – вбила я в тело письма и почти нажала на значок отправки.

А что надо мне? Ответ на этот вопрос не лежал на поверхности, как могло показаться, в нем не так-то просто разобраться, не копаясь в себе и не обманываясь. Один год – не много, но и не мало. Что надо мне? Чтобы она отстала. Да, именно этого – и только этого – я хочу. Мне жаль, что случилось тогда, но у меня не было выбора. И я сделала, что могла. На том и порешим. Больше никаких писем и напоминаний о прошлом лете, вот мое единственное желание.

Муж гремел на кухне посудой, раскладывая завтрак по тарелкам. В световое окно над ванной залетал теплый ветерок, разносивший нотки цитруса от ароматических палочек на верхней полке. От фонтана в саду слышалось равномерное, успокаивающее журчание. Когда я поняла, чего хочу, мне полегчало, окружающая действительность начала понемногу восстанавливаться, разрозненный пазл вновь сомкнулся, превращаясь в невозмутимую картинку нового дня, не омраченного ничем серьезным. Письма, мессенджеры…Всего лишь виртуальный мир, адресант по ту сторону, где меня нет физически и не должно быть мысленно. Немного зависнув в раздумьях, я стерла сообщение. Буква за буквой исчезли мои попытки наладить с ней связь.

Одно можно сказать точно: Кристине удалось сделать так, чтобы я снова подумала о прошлом лете, окунулась в него, хоть и недолго. Но она не добьется ничего больше, что бы там ни вертелось у нее на уме. Не дозволено быку.

«Все эти люди совсем не знают, кто ты такая, Венера. А я – да».

Вот тут она ошибалась. Мы с ней совсем не знали друг друга. Наше знакомство длилось шестнадцать дней. И эта глупая девчонка совершенно не представляет, какой человек по ту сторону переписки, на что способен, если вдруг действительно испугался бы писем. В хакерстве она преуспела, «нужно отдать ей должное». Или кто-то помог?