Дарья Плещеева – Охота на льва. Русская сова против британского льва! (страница 21)
– Понятно…
– Вам надлежит проследить все контакты французского агента в Москве и постараться выяснить истинную подоплеку его пребывания в России.
– Так просто! – сорвалось у Дениса.
Еще бы! Похоже, начальство возомнило, что капитан Давыдов стал настоящим донжуаном и что ему раз плюнуть – завлечь в свои коварные сети любую особу слабого пола и выпотрошить содержимое ее прелестной головки на первом же свидании! Какой кошмар!.. Дениса аж передернуло. И это при том, что он уже и так на задании, и тоже «работает» с агентом-женщиной… При воспоминании об Элис у Давыдова против желания сладко защемило в груди. Так, что он даже испугался. Однако поручик Федотов не оставил ему времени на самокопание.
– Господин капитан, по не подтвержденным пока сведениям, контакт французского агента с «нашими» масонами должен произойти в ближайшие три дня.
– Откуда такая уверенность?
– Дело в том, что в среде масонов наметились признаки явной консолидации…
– И чем это грозит империи?
– Теоретически ничем. Однако тот факт, что лидерами большинства российских лож вольных каменщиков являются члены партии конституционных демократов, заставляет думать о явной политической подоплеке происходящих событий…
– Поручик, это ваши собственные рассуждения или…
– Никак нет. Я лишь озвучиваю переданные для вас сводки фактов и выводов.
Давыдов понимающе вздохнул.
– Хорошо. То есть у меня три дня в запасе?
– Так точно. Объект вашего внимания должен поселиться в гостинице «Метрополь»…
Этого еще не хватало! Денис выругался про себя. И как теперь прикажете поступать? Каким образом возможно общаться одновременно с двумя женщинами в одном и том же месте? Ох, не к добру все!.. Хотя почему «не к добру»? Давыдова осенило. Вот шанс укрепить свое реноме перед английской шпионкой! Он расскажет Элис об этой… воздухоплавательнице и о ее контактах с масонами. Почему бы нет? А вдруг каждая из дамочек решит, что другая ставит ей палки в колеса? То-то начнется потеха! Голицын наверняка одобрил бы такой поворот дела: столкнуть лбами две разведки – ну, разве не прелесть?
– У вас еще есть вопросы, господин капитан?
– Пока нет, поручик.
– Тогда удачи вам!
– И тебе не хворать, Федотов…
Повторение романтической ночи все-таки состоялось и придало Денису сил и уверенности в успехе. «Шардоне» под камамбер с изюмом было просто изумительно, а Элис – неподражаема и неуемна, так что поспать молодым людям удалось лишь под утро и не более пары часов.
Наконец после завтрака в постели, который организовала им давешняя смышленая горничная, мисс Веллингтон, решив, видимо, что русский офицер крепко сидит у нее на крючке, вынула из ридикюля запечатанный сургучом конверт из плотной сероватой бумаги, какие использовались для пересылки важной документации.
– Я доверяю тебе, дорогой, не только свою судьбу, но и жизнь, – тихо проговорила Элис, вручив Денису конверт и погладив по щеке.
– К чему такой пафос? – нарочито солдафонски хмыкнул он, а про себя невольно подумал: «Что-то слишком много конвертов за последние сутки!..»
– Но ты же должен понимать, что если это… прошение попадет не по адресу, меня могут обвинить во вмешательстве в государственные дела или, того хуже, в подпольных финансовых махинациях!
– По-моему, ты переоцениваешь значимость своей миссии. Если кого и обвинят, так твоего дядюшку…
– О, это же будет катастрофа!
– Да не волнуйся ты так. – Давыдов привлек девушку к себе и ласково поцеловал. – Все будет в порядке, как только мое начальство сочтет, что я выполнил поручения и нужен в столице, передам пакет лично в руки господину Чуркину.
– Когда ты это будешь знать?
– Милая, у меня такая служба, что узнать это я могу и за полчаса до отхода петербуржского поезда.
– Ну что же, я подожду, дорогой!..
Денис в последний момент передумал пока рассказывать Элис о ее французской конкурентке. Они еще минут пять целовались у окна в лучах утреннего солнца, и Денис даже на секунду пожалел, что все это не по-настоящему. Однако нельзя было давать себе ни малейшей поблажки, и контрразведчик Давыдов, не колеблясь более, отправился прямиком в Московское бюро СОВА по адресу, каким снабдил его Голицын. Располагалось оно в Колпачном переулке, в глубине большого двора.
Там конверт профессионально перлюстрировал хмурый и неразговорчивый человек, похожий на излечившегося алкоголика, – худой, бледный тип с ввалившимися и очерченными синими глазами и большим красным носом. Давыдов смотрел ему через плечо, когда эксперт вынул из конверта сначала сложенный вдвое лист писчей бумаги с письмом, а затем – сиреневый бланк из чековой книжки.
– Письмо без адреса, – сообщил эксперт, – ни имени, ни должности…
– А что в нем? – нетерпеливо перебил Денис.
– Просьба снять копию с проекта договора об экономическом сотрудничестве между Российской империей и Германским рейхом…
– Черт побери! Ну и дела!.. А чек?
– На предъявителя. Банк швейцарский, но обналичить такой тип чека можно, в общем, в любом европейском банке с разницей по внутреннему курсу.
– И большая сумма?
– Четверть миллиона фунтов стерлингов…
– Ох, матерь божья!.. – Давыдова аж пот прошиб: это ж какая крупная игра вокруг него пошла!
«Ну, брат Денис, держись! Теперь тебе или грудь в крестах, или голова в кустах!.. И назад ходу нет, и впереди полный мрак…»
Волей-неволей Давыдов позавидовал Голицыну – тот со своим хладнокровием чувствовал бы себя в интриге с дамой, как рыба в воде. А как быть, когда увлечение нешуточное? Не передавать же, в самом деле, конверт Чуркину?..
– Для вас еще пакет, – сказал ему сотрудник бюро. – От господина Голицына. Просили не злоупотреблять.
В пакете оказалось удостоверение агента сыскной полиции с давыдовской фотографией, а к нему на всякий случай – агентский значок, который обычно называли жетоном. На нем были буквы «МУС» – Московский уголовный сыск, который жулье прозвало «мусорга». Хотя жетоны уже два года как заменили удостоверениями, они еще были в ходу. Удостоверение-то бумажное – отсыреет или порвется, а значок – железный, что ему сделается?
Встретившись вечером с Элис, Денис честно сообщил, что начальство велит еще дня на три задержаться в Москве. Теоретически за это время Голицын со своим руководством составили бы для Давыдова план действий. А пока… пока – вот такая причудливая передышка.
«Хотя какая уж тут передышка? – вспомнил Денис о втором задании. – Как бы не надорваться… Кстати, хорошо, что теперь есть полицейский значок. Проще будет контактировать. Сочиню подходящую легенду. Например, негласно приставлен к французским воздухоплавателям для обеспечения безопасности от местного уголовного элемента…» – Давыдов даже поаплодировал себе мысленно: ай да капитан!
Но поскольку французы в гостинице еще не появились, Денис снова невольно вернулся к насущному. Что же, черт возьми, с ним происходит? Почему эта женщина, ко всему агент враждебной разведки, стала так сильно занимать его мысли и чувства? Неужели он наконец пал жертвой коварного сыночка беспутной Афродиты, которая и сама не знала, кто же его отец?[6] Не время, ей-богу, не время… Такие страсти впору неопытному кадету или старцу за пятьдесят, в последний раз норовящему израсходовать всю силу, что скопилась в душе…
«Прекрати! – строго сказал Денис сам себе. – Нюня! Слюни распустил и раскис! Институтка, смольнянка, кисейная барышня! Ты еще портрет любимого создания укради и на груди таскай! Шекспировский Ромео в должности капитана контрразведки! Позорище!»
И далее Давыдов внушал себе: «Не ты первый, не ты последний, у кого случился роман с вражеским агентом в юбке, это никакое не диво, а обычная неприятность; нужно просто взять себя в руки и воспользоваться удачной возможностью выудить как можно больше ценных сведений о противнике и его замыслах. Да, именно так!..»
Денис прислушался, оппоненты внутри него – институтка, кисейная барышня и Ромео – молчали. Кажется, сработало. Он снова ощутил себя собранным, энергичным и готовым к действию – как будто спросонья валялся, разнежившись, и по сигналу боевой трубы вскочил, встряхнулся и плеснул в рожу ледяной воды. Интрижка с мисс Веллингтон интрижкой и останется, приятным эпизодом, не более.
Небосвод над головой Дениса снова был чист, но одно крохотное облачко все же висело у горизонта – мысль о том, что где-то кто-то доносит в письменном виде: агент и объект уединились в номере «Метрополя», в два часа ночи спросили шампанского, в пять часов утра вызвали дежурную горничную, спросили горячего чая.
Эту ночь он провел один в собственном номере.
Наутро все завертелось. Давыдов завтракал в кондитерской напротив главного подъезда «Метрополя», когда к крыльцу лихо подкатил новенький «Олдсмобил-Лимитед», сияя белоснежной резиной колес и свежим синим лаком открытого кузова. Из авто вышли трое – молодая, рыжеволосая женщина в модном костюме-тальере темно-шоколадного цвета, прекрасно оттеняющем почти белую кожу хозяйки, и двое, тоже молодых, людей в клетчатых спортивных костюмах, делавших их почти близнецами. Троица, оживленно переговариваясь, скрылась в холле гостиницы, а их дорогущую машину обступили носильщики и вскоре гуськом потянулись за гостями, кренясь под тяжестью их чемоданов и баулов. Шофер же «олдсмобиля» заглушил рокочущий мотор и закурил длинную тонкую сигару.