Дарья Парамонова – Письмо Андрюше (страница 1)

Письмо Андрюше

Дарья Парамонова

© Дарья Парамонова, 2025

ISBN 978-5-0065-5642-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

История развития человечества как части Вселенной и вся жестокость его существования полностью отражает устройство и законы развития и эволюции личности каждого индивидуума, когда-либо воплощавшегося на этой планете. Я верю в то, что в каждом своём перерождении душа отрабатывает свою карму (причинно-следственная связь- это фундамент закона бытия и физики), проходя ключевые точки- как добрые и полные любви, так и жёсткие, такие как переживание смерти близких тебе людей и глубокое ощущение смертности и важности духовной составляющей твоей собственной жизни. Как каждый из нас, переживающий самые трагичные, но поворотные события- рождение и утрату, создание и разрушение, эйфорию и все виды боли, которые мы в силах преодолеть, – так и все человечество как единый организм проходит те же этапы, только в таком отдалённом от нас существовании (ведь наш мозг привык думать довольно субъективно), что мы, не задумываясь о глобальности бытия, позволяем себе приносить ужасные беды в этот мир по собственной воле и вине. И каждая клетка живой и неживой материи едина с нами, людьми, с животными, с каждым предметом, окружающим нас, с каждой другой частицей, находящейся на Земле и во Вселенной, на орбитах других планет, в сердцах их и в глубинах звезд, в отсутствии пространства и времени и в чёрных дырах- в этом всё едино.

Дорогой Андрюша!

В последнюю неделю перед твоим 7-м днем рождения мне стало совсем невыносимо держаться – с верой и надеждой идти вперед, невзирая на обстоятельства нашей невозможности быть рядом сейчас и в прошлом, – это то, что я называю «держаться». Я чувствую сильнейшую обиду на своих родителей, твоих бабушку и дедушку, за то, что они отняли тебя у меня. Я убеждена, что такая ситуация не произошла бы в моей, твоей и их жизнях, если бы я вовремя прошла детско-родительскую сепарацию и осознала, что на самом деле происходило в моем детстве, а родители не делали бы все, чтобы убедить меня, настоять, заставить согласиться с тем, что ты должен жить с ними, а не со мной, и что тебе так лучше, что так лучше для всех. Да, я чувствую именно то, что тебя отняли у меня. Сегодня я решила рассказать тебе нашу историю и поведать о своих чувствах на каждом этапе этого пути.

На календаре 28 ноября 2022 года, и с прошлой недели я не перестаю плакать каждый день. Я больше не могу держать эмоции и боль в себе. Андрюша, я постоянно думаю о тебе, о твоей жизни, о твоих мыслях и восприятии реальности. Мне хотелось бы знать, что чувствуешь ты. Но больше всего на свете мне хочется услышать от тебя, что ты хочешь жить со мной. Вся моя жизнь представляет собой одно ожидание этих слов.

Знаешь, еще задолго до твоего рождения я решила, что хочу родить сына, не дочку, и у меня не было сомнений, что именно так и будет. Может, это звучит и глупо, но мне кажется, что такая убежденность в поле своего будущего ребенка может говорить о том, что родители и дети кармически связаны. Наверное, это испытание – неотъемлемая часть нашего воплощения в этих телах, в такой ситуации, в какой оказались мы. А может, все это простое совпадение, и никакой связи на самом деле не существует вовсе.

Сынок, я очень хотела стать твоей мамой и родить тебя. Я хотела помогать тебе изучать этот мир вместе, идти за руку рядом. Думаю, что мое теплое желание стать мамой зародилось, когда мне было 16. Мне очень хотелось начать жить своей жизнью, съехать от родителей, но они не считали это правильным и убеждали меня в том, что ничего не мешает мне жить с ними мирно и спокойно. Однако я всю жизнь росла в атмосфере гиперопеки со стороны мамы, сочетающейся с ее алкоголизмом, каждодневными скандалами и многими прочими вещами, о которых я расскажу в этом письме, от чего я чувствовала себя плохо в своей семье. Конечно, я помню и признаю много хорошего, что было сделано для меня моими родителями, но это письмо о горе и травме, нанесенной моей душе. Я никогда не забуду того, что я пережила, когда была ребенком – некоторые кадры сцен детского ужаса до сих пор всплывают у меня в голове.

Свое раннее детство я практически не помню (наверное, в силу защитных механизмов психики), зато моя память отлично удерживает воспоминания о подростковом возрасте, в котором я ощущала не покидающую меня ни на один день грусть, неудовлетворенность жизнью и отчаянную убежденность в отсутствии светлого будущего. Мои стихи, написанные в тот период, ярко отражают эти чувства, хотя тема отчужденности, потерянности и отчаяния проходит сквозь все мое творчество и по сей день. Наверное, самое детское мое воспоминание – это когда мне было года 3, мама была пьяна (я же ничего этого еще не понимала, хотя замечала, что мама стала какая-то странная, какая-то не такая, и подумала, что она просто устала и заснула на диване в большой комнате), я ходила одна по квартире и зачем-то решила пойти помыться. Я никогда не делала этого самостоятельно, и уж не знаю, что было у меня на уме, но я забыла, что моются голышом и залезла в ванну прямо в одежде. Это было очень неприятно.

Я помню, как часто после школы я шла домой и не знала, кто меня там ждет – гиперопекающая навязчивая мама или дьявол во плоти, пропитанный литрами алкоголя и полный ненависти к своей дочери. Мама никогда не работала после моего рождения и всегда была дома. Если я возвращалась, и это была гиперопекающая мама, я просто с подавленностью выполняла то, что от меня требовали и ожидали: ела, училась до позднего вечера, ведь я была круглой отличницей всю школьную жизнь, часто приходилось заниматься и до ночи, проживала скандал за скандалом, развязанные мамой, занималась какими-то делами и пыталась отвлечься от мыслей о том, как же меня все достало и когда же меня наконец оставят в покое. Если же я звонила после школы маме, и она не брала трубку, я понимала, что дома меня ждет дьявол. В такие дни я пыталась быть невидимкой, чтобы не спровоцировать его. Первым делом, придя из школы, я искала бутылки с алкоголем, спрятанные по всей квартире, и выливала их в раковину или унитаз. Я ходила на цыпочках, чтобы не разбудить спящего пса, и тихо плакала в своей комнате. Но когда пес все-таки просыпался, он становился разъяренным. Я помню, как в состоянии алкогольного опьянения, мама, разозленная моими уроками, долбила меня головой о письменный стол так, что у меня из носа пошла кровь. Тогда я специально оставила салфетки с кровью, чтобы вечером показать их папе, но он не предпринимал ничего, кроме бесконечных разговоров, всю жизнь потакая маме, какую бы дичь она ни вытворяла. Я помню все обзывательства, которые я слышала от нее: сука, сволочь, свинья неблагодарная (ей, видимо, очень нравились все слова на «с») и т. д. Я никогда не понимала, в чем же я была виновата: всю жизнь я старалась быть хорошей девочкой- отличницей, чистюлей, заботливой дочкой и хозяюшкой. Я помню, как мама, пьяная, накинулась на меня с ножом, а потом снова завалилась спать. Тогда мое детское терпение лопнуло, и я вызвала полицию, которая приехала только спустя час. Тот час был для меня бесконечностью- я стояла у окна на кухне и высматривала полицейскую машину в состоянии повышенной готовности, если вдруг мама нападет на меня снова. Меня увезли в отделение, и я рассказала полицейским все с надеждой на то, что ее наконец лишат родительских прав или что еще, лишь бы больше не жить с ней. Но за мной в отделение приехали моя бабушка и папа, и вся эта ситуация замялась. Думаю, что они отмазались взяткой. С тех пор родственники прозвали меня Павликом Морозовым, сдавшим своих родителей. Но я и сейчас горжусь тем, что сделала. Это было одним из лучших решений в моей жизни по защите собственных границ.

Два раза на моей памяти у мамы случался посталкогольный эпилептический припадок, и оба раза дома, к ее удаче, оказывался папа, который успевал ей помочь. Те припадки выглядели очень пугающе: пронзительный крик, обморок, сопровождающийся пеной изо рта, конвульсиями, непроизвольным испражнением мочевого пузыря и частичной потерей памяти после прихода в себя. Еще я навсегда запомню, как мы с папой возвращались с дачи (а обычно мама уходила в запой как раз в выходные, когда мы уезжали), и когда мы открыли входную дверь, то увидели, что весь коридор в квартире залит кровью. К тому моменту я уже много настрадалась и многое пережила, поэтому я чувствовала, что если я сейчас войду в комнату и увижу там бездыханное тело, то даже не заплачу. Я ощущала, будто мой организм поставил некий эмоциональный блок, чтобы помочь психике справиться со стрессом (тогда мне было лет 14). На полу действительно лежало полуголое окровавленное тело, но не бездыханное. Оказалось, что она разбила бутылку из-под алкоголя и прошлась по ней, порезав ноги. Тогда я долго отмывала лужи запекшейся крови от пола и стен, думая о том, что для меня было бы облегчением встретить ее смерть лицом к лицу, нежели переживать все более и более ужасный опыт.

В нашей семье мне было запрещено говорить кому-либо, что у моей мамы существует зависимость. Я должна была тщательно скрывать это от всех, улыбаться при других людях и создавать впечатление счастливой отличницы-паиньки, живущей в полноценной, обеспеченной и демократичной семье- родители всегда делали акцент именно на это слово, и только после 20 лет я поняла, в чем на самом деле подвох: демократия- это власть большинства, в нашей семье большинство- это родители, ведь их двое, а я одна, я- то самое меньшинство, голос которого в условиях демократии не учитывается. Никто и представить не мог, через что мне приходится проходить.