Дарья Панкратова – Теперь я рок-звезда, мама, или Генетический код мифической птицы (страница 15)

Хормейстер, она же педагог, сетует, что я толком не могу встать на дыхание – куда всё девалось и что произошло, в конце концов? Уточняет, не перекачала ли я, часом, пресс, ведь современная молодёжь сдвинута на кроссфите.

Боги, где я, и где кроссфит.

– Вероника, следи за животом! Каждый урок мы пытаемся поставить тебя на дыхание! Опять всё заново!

О, это мифическое (в моём представлении) «дыхание», пресловутая певческая опора, о которой я слышала столько разрозненных сведений и которую толком не ощущала. Ох, нелегкая это работа – из болота тащить бегемота!¹⁹

Я стараюсь делать то, что от меня требуют, но Тамаре не нравится звучание всех распевок оптом и в розницу. Она свирепеет, я лезу на стену – словом, у нас отличный тандем.

При разборе хоровой партии проблема куда‑то испаряется.

Мы ругаемся.

– Ника, ты слишком стараешься! Слишком много задач себе задала! Может, с партией стало выходить, потому что ты расслабилась? Сейчас получился именно тот звук, которого я добивалась всё занятие!

– А как мне совместить купол²⁰, неслышный сильный вдох и столб воздуха, который надо удерживать внутри?!

– Забей на вдох, забей пока на позицию, у тебя и своё дыхание будь здоров!

Я чувствую, как мозг начинает медленно, но неотвратимо вскипать.

– Что значит «своё дыхание»?

– Это означает, что, когда ты не паришься, у тебя всё получается естественным образом.

– Я не знаю, как быть, я же не в состоянии это контролировать! – Пытаясь успокоиться, я ищу нужные слова. – Когда‑то я ездила верхом. Инструктор разрешил нашей смене ехать рысью, а у меня не получалось, хоть ты тресни. Лошадь подкидывала меня вверх‑вниз, как мешок с картошкой! Команды «следи за коленями» и «поднимайся вместе с лошадью» ничего не меняли. Но, как только я поняла суть – нужно встроиться в ритм и чуть приподниматься, когда седло идёт вверх, – я немедленно поехала рысью и больше не теряла это ощущение. Можешь на пальцах объяснить мне фишку с дыханием, чтобы я, наконец, въехала, и мы двигались дальше?

Помолчав, Тамара с недовольным видом пожимает плечами:

– Разбирайся сама! Поверь, это за тебя никто не осознает. Все проблемы не с позицией, не с дыханием, а в голове! Пока ты воспринимаешь пение как спорт, будет получаться ерунда. Помнишь «Стиляг»? «Здесь не надо быстрее, выше, сильнее!» У тебя всё более чем нормально, другим бы такое «нормально»! Если хочешь знать, на опоре твой голос мощнее, чем у солистки хора! Тебе вообще нельзя петь, встав на дыхание в полную силу, – дальше следует непереводимая игра слов наподобие «так, как я учу, в классической манере исполнения, в фундаментальном подходе», – а то хор перекроешь.

Вероятно, именно поэтому мне не полагается досконального – фундаментального! – объяснения.

Сама?

Прекрасно. Буду разбираться сама.

Но сперва нужно справиться с кашлем.

Он то появляется, то исчезает, и я не могу взять в толк, от чего это зависит. Закономерности нет. Перед следующим выступлением с «Див@хором» я не кашляю. На репетициях кашель то появляется, то исчезает. Исчезая на репетициях, он появляется во время индивидуальных уроков. Кашель прорезается на пресс‑ланчах. Дома. На улице. Пожалуй, его не бывает только во время сна…

Спонтанный кашель стал моим неизменным спутником на любые случаи жизни, и я сломала всю голову, пытаясь вычислить, кто виноват и что же всё‑таки делать.

Я совершаю увлекательный квест: ищу в Google симптомы различных заболеваний, при которых люди страдают от кашля (и не нахожу у себя разве что симптомов родильной горячки²¹); старательно пью рекомендованный мамой отвар солодки; по настоянию хора полощу горло ромашкой; принимаю какой‑то растительный препарат от проблем с горлом; посещаю фониатра²² в Мариинской больнице.

Будучи дочерью одной из хористок‑старожилов, фониатр принимает меня без очереди, не обнаруживает отклонений и говорит, что связки здоровы. Горло, в общем‑то, тоже в полном порядке.

В дорогой частной клинике я посещаю врача‑отоларинголога. Он не находит ничего подозрительного и берёт с меня кучу денег за визит.

Решив копать до победного конца и искать корень проблемы в лёгких, я обращаюсь к пульмонологу. Сдав требуемые анализы и сделав рентген, я прохожу двадцатиминутный тест, который осуществляется путём закапывания лекарства в горло и засовыванием трубочек непонятного назначения в рот. (Это тестирование на две недели оставляет меня без репетиций: голос отказывается подчиняться, он проваливается и спотыкается, словно посылая по известному адресу за подобное обращение.)

В это медучреждение я обратилась по рекомендации. Он сидит передо мной, перебирая бумажки – доцент кафедры пульмонологии и кандидат наук.

– Не знаю, – говорит он, – и ещё раз не знаю. Есть слабое подозрение на бронхиальную астму, но могу и ошибаться. Могу предложить препарат – глюкокортикоиды; не верьте негативным отзывам в сети об их вредности. Может быть, они посадят вам голос, а может, и нет – никаких гарантий. Знаете, питерцы частенько страдают от астмы. Иногда она проходит просто так, внезапно, сама собой. Почему? Кто его знает – столько разных факторов…

Чтобы услышать этот блистательный исчерпывающий диагноз, я потратила полдня и заплатила почти пять тысяч рублей.

«Может, тебе сходить к гипнологу? – предлагает мне в мессенджере Марго, когда я, не выдержав, закидываю подругу душераздирающими подробностями своих скитаний по врачам. – У меня есть одна знакомая. Очень крутая!»

Гипнолог?!

«Ты бы ещё к экстрасенсу меня отправила», – отвечаю я, добавив в сообщение скептический смайлик.

«Смотри сама, – с помощью виртуального эмодзи пожимает плечами Марго. – Скольких традиционных врачей ты уже обошла? Хуже точно не будет. Кстати, она ещё и психотерапевт с двумя дипломами, если ты настолько мнительная».

Я и гипнотерапевт.

Гипнотерапевт, мнительная я и беспричинный кашель.

Отличная компания получится!

Но что‑то в словах Марго заставляет меня задуматься.

Колеблясь, я, тем не менее, не лезу в интернет в поисках информации, и, наверное, это к лучшему. Прочтя описание того, как проходят сеансы у гипнолога, я точно решила бы, что это болезненный бред.

Но мне осточертело кашлять.

«Ладно, давай сюда своего лучшего в мире специалиста по вуду!» – пишу я, добавляю пару эмодзи (один выражает отчаяние, у другого взорван мозг) и нажимаю «отправить».

Марго присылает мне в WhatsApp контакт и комментирует:

«Сама ты вуду. Вот! Её зовут Юлия Берлан».

Перед сном я получаю от неё ещё одно сообщение:

«Вот, нагуглила специально для тебя!

"Музыка и танцы действительно являются ключевой составляющей ритуалов вуду. Посредством танца и песен верующие обращаются к богам и просят у них что‑то. Это и является своего рода молитвой. При этом зачастую молящиеся могут впадать в транс, во время которого, как принято считать, на них нисходит благодать духов".

Так что это ещё вопрос, кто здесь вуду! Учите матчасть ☺».

«Значит, в клубах и на дискотеках у нас сплошь последователи вуду», – немедленно парирую я.

И выключаю свет.

Как теперь вовремя заснуть и не увидеть всё это во сне?

Глава 11

Привет от чернильной кляксы

Оказывается, я уже целую вечность ничего не публиковала в Instagram.

Я выбрала самую удачную фотографию с недавнего выступления в Князь‑Владимирском соборе и начала набирать в смартфоне текст:

«Когда я представляю себе полёт в самолёте и начинаю думать, что во время рейса придётся смотреть в окно, внутри всё обмирает – это элементарное действие кажется невозможным. Инфа сотка: я выгляну из иллюминатора, увижу под собой всю эту землю и умру на месте!

Когда я на самом деле оказываюсь в кресле самолёта, я пищу от восторга, удивляясь, что соседи хватаются за подлокотники и бормочут про страх. Для меня не занять в самолёте место у окна, чтобы видеть облака – считай, не лететь вовсе.

Вчера за минуту до выхода из гримёрки, предоставленной администрацией собора, мне точно так же казалось, что нереально выйти и петь вслух перед публикой. Хористки рядом бормотали что‑то про страх и «почти полный зал». Но когда мы выстроились сбоку от алтаря, когда зазвучали первые ноты… я обнаружила, что страха нет. Большой, торжественный и красивый собор, люди, которые сидят и смотрят, и… я не понимаю, чего тут можно бояться и почему вообще надо бояться, и единственное, чего я боюсь – это лажать».

Нажав «опубликовать», я увидела уведомление о том, что на меня подписалась одна из хористок.

Даже не успев ничего осознать, я удалила пост.

Страха не было, а вот кашлять я продолжала. Махнув рукой на предубеждения, я всё‑таки записалась на приём к гипнологу. И, между прочим, я уже опаздывала на сеанс к Юлии. Следовало поторопиться, а не выкладывать в Instagram чёрт‑те что.

Юлия дожидалась меня в скромном, но чистом кабинете, расположенном в небольшом бизнес‑центре. Это внушало оптимизм: никаких тебе приёмов на дому в халате и стоптанных тапочках с бигудями. Вдобавок в приёмной возле компьютера возилась с документами ассистентка. Юлия отпустила её со словами, что по рекрутингу на сегодня всё, и жестом пригласила меня пройти в кабинет.

Так она ещё и рекрутёр?

По стенам кабинета были развешаны цветные сертификаты в рамках, свидетельства, дипломы.

«Давай‑давай, успокаивай себя».

Мы смотрели друг на друга: Юлия – из офисного кресла возле письменного стола, я – с необъятного дивана.