Дарья Панкратова – Теперь я рок-звезда, мама, или Генетический код мифической птицы (страница 13)

– Мы закрылись, – после приветствия сообщает он. – Вы как‑нибудь отметьте это у себя на сайте, и продлевать рекламное размещение мы, сами понимаете, не будем.

– Это не ко мне, – машинально откликаюсь я, – звоните в редакцию, в техподдержку, пишите своему менеджеру. Я автор.

– Ладно, разберёмся. Собственно, я именно поэтому вам и звоню. Вы прекрасный автор. Мы почитали кое‑какие материалы на сайте – обзоры, новости… Хотели предложить вам работу.

Пятую?! Ой, мама.

Выяснилось, что «Буддуар» собрал плохую прессу, вдобавок его бурно раскритиковали в соцсетях. Возможно, дело было не столько в формате заведения, сколько команда промахнулась с месторасположением.

Сама по себе локация была отличная – на Казанской, рукой подать до Невского. Но чересчур умиротворённый и расслабленный лаунж‑бар, похоже, не вписался в исторический центр Петербурга, динамичный, неугомонный, изобилующий туристами и никогда не засыпающий.

Зато прямые поставки чая из Китая неожиданно начали приносить прибыль. Это, конечно, произошло не вчера: команда уже какое‑то время работала над поисками склада, организацией логистики и разработкой сайта.

Теперь, когда чайное направление развернулось в полную силу, требовались тексты на сайт. Вместо куцых либо напыщенных описаний продукции директор по маркетингу хотел видеть живые и цепляющие тексты.

– Евгению, – сообщил пиарщик, – очень понравился ваш слог. Вы и про бар здорово написали. С характеристиками чая история, конечно, попроще: тексты нужны небольшие. Зато их легче делать продающими. У вас, Ника, дар писать о еде и напитках так, чтобы людям хотелось их попробовать… Ассортимент большой, и мы развиваемся. Задания присылаем не каждый день, но нам нужен человек, который занимался бы контентом на постоянной основе и в одном ключе… Разумеется, всё это можно будет делать удалённо.

Я уточнила, как у них с оформлением, и услышала отрицательный ответ.

Обычное дело. Всем позарез нужен автор, но никто не готов оформлять его в штат.

Вероятно, предполагается, что авторы в нашей стране до пенсии не доживают, не приобретают жильё в ипотеку и вообще являются существом отчасти мифическим, как единорог. Тогда всё сходится: как известно, мифические существа не имеют проблем с выживанием, паря в высших сферах и периодически улетая за вдохновением в астрал.

– Зато вы можете назвать свою цену, – оживился пиарщик. – Очень хочется тексты на сайт в вашем стиле. Сколько вы берёте за тысячу знаков? И работа не самая пыльная: всю информацию по товарам мы будем предоставлять. В крайнем случае, интернет всегда под рукой…

Я хотела сказать: «Нет, спасибо».

Но почему‑то произнесла:

– Давайте попробуем!

⁂

С того самого праздника жизни, именин сердца и фиаско связок – словом, с момента моего злополучного похода в караоке с Марго сотоварищи – проходит не одна неделя, прежде чем я снова решаюсь появиться в студии на Литейном.

– Наконец‑то! – говорит Тамара. – И на репетиции хора чтобы обязательно приходила! Осваиваем новую программу! Весной запланирован большой юбилейный концерт. Скорее всего, в апреле. Знаешь где поём? Кинотеатр «Аврора» на Невском знаешь? Вип‑зал! Осталось всего несколько репетиций…

Кто же не знает кинотеатр «Аврора» с демонстрацией артхаусных фильмов на языке оригинала, буфетом в ретростиле, величественными колоннами, скульптурами, лепниной и роскошными креслами с откидывающимися спинками в пресловутом вип‑зале?

– Всего несколько репетиций до позора, – бодро подгоняет Тамара, – поехали!

Она довольна: мои связки восстановились, а голос, отдохнув, звучит лучше прежнего.

Если, конечно, верить тому, что мне говорят.

Говорят мне многое. Время от времени я застаю у Тамары то ученицу‑психиатра, то оперную певицу, с которой они шлифуют звучание. И при всех Тамара меня хвалит.

– Голос, – комментирует она, – фантастически красивый. Не заниматься им – преступление.

Мои щёки предательски краснеют.

– Скажи ей как психиатр, что голос прекрасный, а то она мне не верит!

– Задержись, послушай нашу распевку, – предлагает она певице. – Ника у меня одна из самых юных. В смысле, занимается без году неделя. Какой потенциал, какой тембр вырисовывается! Богатый голос!

– Красивое звучание, – соглашается та. – Напоминает…

– Что? – не выдерживаю я.

– Горький шоколад.

Нигде не спрячешься от этой гастрономии!

Я пытаюсь укрыться от чрезмерной похвалы, смешавшись со вторыми сопрано на репетициях.

И обнаруживаю, что, когда хор разучивает новые песни с нуля, мне проще и легче ориентироваться. В отличие от старого репертуара, который большинство хористок давно знает наизусть, всё разбирается от и до, а партии прорабатываются отдельно. Благодаря этому я перестаю мазать мимо каждой второй ноты, как проклятая.

Чем дальше, тем больше работа захватывает; процесс, впрочем, сильно отличается от индивидуальных занятий. В какой‑то момент я словно выпадаю из реальности, хотя стою в гуще людей и мой голос сливается с прочими голосами в едином полотне. Парадокс, который трудно объяснить: концентрируясь на пении, зацикливаясь на попытках выжать из гортани всё возможное и невозможное, внезапно понимаешь – здесь нет вообще никого, кроме тебя и звука…

Даже на собраниях хора Тамара умудряется похвалить меня, обсуждая партию вторых сопрано:

– Девочки, по‑моему, неплохо! Вероника, слушай, у тебя раскрывается такой мощный голос и так быстро, что я не понимаю, откуда всё это берётся?!

Чем ближе день концерта «Див@хора» в «Авроре», тем сильнее я волнуюсь. У меня начинается кашель. Я лихорадочно измеряю температуру, пытаюсь заваривать и пить имбирь с мёдом и лимоном и пару дней даже отлёживаюсь в постели, временно забив на горящие тексты.

Самочувствие терпимое, но кашляю я как не в себя.

Я начинаю злиться.

Да что за паттерн такой – история будет повторяться каждый раз? На горизонте маячит ответственное выступление, и меня одолевает кашель? Никаких связок не напасёшься!

Отоспавшись, я всё же отправляюсь на генеральную репетицию, где чувствую себя вполне сносно. Меня беспокоит только горло. Першение и кашель. Кашель и першение.

Дивы наперебой советуют мне многочисленные народные средства, проверенные, перепроверенные, заверенные и удостоверенные. «Забудь про соду с солью, – напирают они, – ешь сырые яйца, пей коньяк, горло ромашкой полощи!» Кое‑кто веселится: «Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай – да или нет?»¹⁷

⁂

В «Авроре» заявлено выступление полного состава: кинотеатр в центре Питера – не Прага, добраться до него не составляет проблем.

Мы собираемся для распевки и финальной шлифовки у Тамары на Литейном. Потом воцаряется хаос: хористки поправляют макияж, бегают в туалет, ищут пропавшие папки с нотами, распечатывают недостающие партитуры.

На нескольких такси мы едем в «Аврору», и суета продолжается уже в кинотеатре. Хористки оккупируют туалет, фойе, второй этаж вип‑зала.

Переодеваясь из джинсов в концертное платье (то самое, очень маленькое и чёрное), я обнаруживаю, что забыла дома колготки:

– Блин!!!

Со словами: «Я так и знала, что они обязательно пригодятся», меня выручает одна из старожилов хора. К счастью, ноги у неё оказываются такой же длины, как и у меня. Где бы я за десять минут до выступления раздобыла колготки четвёртого (а ещё лучше – пятого) размера, вдобавок телесного цвета и без блеска?!

К счастью, с платьем, жемчужными бусами, а также лаком для губ «того самого кроваво‑красного оттенка», официально утверждённого Тамарой для выступлений (вечером мне едва удаётся оттереть его с губ мицелляркой), у меня полный порядок.

С папками в руках мы выстраиваемся перед портьерой, готовясь к выходу. Я ощущаю себя словно в лёгком тумане. Но когда меня шутливо тыкают в бок и спрашивают, сильно ли я волнуюсь – всё‑таки дебют на сцене! – я вдруг понимаю, что…

Вообще не волнуюсь.

Если бы ещё только утих этот чёртов кашель.

⁂

Сказывалась накопившаяся усталость.

Приняв душ, я натянула ночную сорочку, после чего устроила в нише с постелью настоящее гнездо. Взбила подушки, притащила журналы и даже умудрилась пристроить поднос с чаем и сладостями на полочке над постелью. Закутавшись в одеяло, я рассчитывала хотя бы до завтрашнего утра предаваться блаженному безделью – немного перевести дух не помешало бы.

Дух, однако, не был согласен с тем, чтобы его переводили почём зря: на смартфоне высветилось улыбчивое лицо Марго.

– Привет! Не отвлекаю?

– Уже нет, – вздохнула я. – Как дела? Чем занимаешься?

– Втыкаю в маркетинговый отчёт, – бодро сообщила Марго, – но решила, что поболтать с тобой будет интереснее. Рассказывай, как твои репетиции?

– Сегодня выступила с хором на юбилейном концерте, – сообщила я в ответ и закашлялась.

– Ого! Поздравляю! Между прочим, могла бы и нас пригласить! Как всё прошло? Что исполняли?

– «Богородице Дево», Кастальского… это литургия… Шуберта, Kyrie eleison… «Щедрика» – это украинская народная песня… «Рождественское попурри», оно мне нравится… негритянский спиричуэл…

– Почти ничего из этого не знаю. Это какие‑то церковные песнопения, да?