Дарья Пахтусова – Мужчины. Панк-рок о сексе на одну ночь (страница 2)
Солнечная Мексика – Мекка всех разбитых сердец. Послушай историю любого «гринго» и быстро узнаешь, что он пытается забыть. Лучшая подруга, ставшая тут местной, быстро ввела меня в курс дел, и я скачала старый добрый отвратительный «Тиндер». Моего избранника звали Алекс. Алекс был успешным архитектором. А еще он был Рыбой по гороскопу и мудаком.
Я стараюсь не использовать это слово. Мы, девушки, любим выписывать мужчинам неизлечимый диагноз «мудак» без лишних объяснений. Ну а зачем? С реальными аргументами можно поспорить, а на слово «мудак» понимающе кивнет даже кассирша в «Пятерочке». Но в данном случае сделаем исключение, потому что если у слова «мудак» и есть официальная этимология – поверь, Алекс был показательным представителем.
У Алекса была отработанная схема. Сначала он идет на свидание в бар, где без особого интереса, но сексуально глядя в глаза выстраивает какое-никакое общение и для пущего охмурения показывает свои работы обладательнице вагины, в которой намеревается провести ночь. Далее предлагает прогуляться до круглосуточного магазинчика за вином, просит постоять на входе с его собакой и ведет через дорогу к себе домой.
Я виню себя за одно: надо было догадаться обо всем по собаке. Она была бешеной и неадекватной. И вот мы у Алекса дома. Он поставил вино на стол, я села на край кровати. Больше негде было сидеть.
– Что хочешь делать? – вежливо спросила я, заминая повисшую паузу.
Тут Алекс приблизился и внезапно поцеловал меня взасос. Конечно, хотелось бы сначала поболтать за бокалом вина. Я люблю вино. С вином все становится приятней и интересней, особенно мальчики, с которыми не о чем трахаться; но что ж. В конце концов, цель – перебить бывшего. Кем – не столь важно. Мы стали целоваться. Я не успела понять, как его голова оказалась у меня между ног. Знаешь, как оно бывает: когда кто-то занялся с тобой оральным сексом – ты будто торчишь ему секс в ответ. «Ты никому ничего не должна!» – скажут сейчас все правозащитники, и я полностью с ними соглашусь. Но в моменте срабатывает ублюдская вежливость. Старался же человек… Я опускаю руку и капитально разочаровываюсь. Понимаешь, не с чем, так сказать, работать… Ювелирная будет работа, а у меня с ней всегда было плохо. Попроси связать фенечку – я с криком порву ее на хер уже через пару минут.
Секс был провальным. Я хотела уйти с середины, но он бы заметил.
И вот я кое-как сворачиваю лавочку, Алекс провожает меня до дома, целует и больше не пишет. Никогда. Дорогие юноши. Пишите девушкам с утра. Это ведь элементарный этикет. Может, я там умерла уже в конвульсиях после всех оргазмов? Собственно, маленький хуй бы с ним. Но самое интересное началось дальше.
Судьба не оставляет вопросы неразрешенными: мы виделись везде. Гвадалахара – большой город, и все-таки каким-то чудом мы постоянно натыкались друг на друга. И каждый раз Алекс был с новой пассией, и каждый раз он делал вид, что меня не знает. Иногда я получала еле заметный кивок.
А потом переехала в деревушку на берегу Тихого океана. Население – 500 человек. И кто шел мне навстречу? Конечно, Алекс с новой бабой. Он бросил короткое «хай» на мой открытый ебальник и даже не замедлил шагу. На пляже Алекс случайно кинул мяч своей собаки прямо в меня. Я подняла его, передала и в лоб спросила:
– Ты меня что, игнорируешь?
– Немножко, – ответил он с неудобной улыбкой и убежал обратно к девушке.
Я провела в Мексике три месяца. По большей части зарывшись в психологии. Там же научилась просить прощения и не оставлять за собой конфликты. Мне удалось вернуться к себе. И только один негативный момент остался неразрешенным – игнор от Алекса. Именно об этом я думала, возвращаясь с друзьями с прощального ужина в Гвадалахаре, откуда улетала наутро домой. Тут Гоша увязялся за какой-то овчаркой. Конечно, это была та самая сучка того самого архитектора. Конечно, он шел впереди с новой дамой и, увидев Гошу, резко прибавил шагу.
– Слушайте, ребят, – выпалила я, набравшаяся смелости и алкоголя. – Мне надо кое-что сделать. Я всецело осознаю, что это может выглядеть по-уродски. Если захотите уйти и сделать вид, что меня не знаете, – я с уважением приму ваше решение.
Ребята остались. Минуя ничего не подозревающую девушку с тем же красным веревочным поводком, который когда-то держала я, ваша покорная пьяная слуга внеслась за Алексом в магазин.
– Кубребока! Кубребока![1] – драматично закричали на меня продавщицы.
Натянув маску на одно ухо, я нашла его в винном отделе.
– Привет! Скажи, пожалуйста. Я сделала тебе что-то плохое?
– Нет…
– Может быть, я тебя как-то обидела? Задела?
– Нет…
– Тогда почему ты меня игнорируешь?
– Я тебя не игнорирую…
– Ты сказал мне на пляже, что игнорируешь меня «немножко»! Почему? Что я тебе такого сделала, что ты по факту бежишь с улицы, лишь бы со мной не встретиться?!
Алекс от страха сменился в лице. Все, что он смог сказать:
– Я не бежал…
И тогда я поняла: нет никаких мудаков. Есть трусы.
Впервые за всю жизнь я высказала парню все, за всех девчонок. А он, словно рыба, молча открывал рот, но так и не придумал, что сказать. Закончив матерный монолог, я вышла из магазина и встретилась глазами с его новой пассией, которая еще не подозревает, как разочаруется через сорок минут.
– Я скажу это из женской солидарности: этот парень – мудак. Сейчас он отведет тебя домой, вина ты не выпьешь, а вместо этого займешься хуевым сексом, и потом никогда тебе не позвонит.
Помню, как киношно она выронила из руки поводок.
Жаль, мы до сих пор не придумали книгу жалоб и предложений для любовников.
Или трудовую книжку с записями от предыдущих сексодателей. Думаю, тогда бы каждый из нас писал: «Доброе утро. Спасибо за проведенное вместе время. Ты как?»
А насчет ювелирных работ наутро подруга мне скажет:
– Дорогая, ну конечно! Это же Мексика! Забирай мой прием: прижимаешь парня к стенке на улице, страстно целуешь и незаметно проверяешь рукой, что там по размерам, пока он еще в штанах.
С мексиканцами я больше спать не стала. Но прием подруги запомнила.
Глава 2
Вэсс
Изначально, прилетев в Мексику, я заселилась в желтый уголок рая под названием «Дом Канарейки». Это были комнаты по «Эйрбиэнби» с общим садом, кухней и крышей с качелями. Я сняла номер с Владой – подругой, с которой мы когда-то проживали самый яркий год молодости и были предельно дурны. Нам казалось, что весь мир у наших ног, и именно поэтому так оно и было.
Прошла неделя, когда в дом зашел высокий блондин в солнечных очках, с походным рюкзаком и пленочной камерой на шее. Он говорил с хозяйкой на беглом испанском, на испанца совсем не походя. Она проводила парня в ту самую комнату наверху, на которую я заглядывалась, когда селилась.
– Мы бы отдали ее вам, – говорила хозяйка, – но комната уже зарезервирована до июля.
И как же мне с этим повезло. Представить не могу, как выглядел бы тот месяц, если не Вэсс. Он галантно представился обворожительным низким голосом:
– Вэссел. Друзья зовут меня Вэсс.
Я занеслась в комнату с визгом: «Влада! К нам въехал красивый нидерландец!»
На вторую ночь я поднялась в его комнатку, которая сразу оживилась при новом хозяине. На полке красовался виниловый диск TEXAS, на стене висели пленочные камеры и пара рубашек. У прикроватного столика лежал голубой томик Керуака и деревянные четки.
Вэссу было двадцать три. Он приехал сюда по студенческой программе обмена изучать бизнес, был простым парнишкой из маленького городка. Он увлекался мотоциклами и гитарами. Нет, увлекался – не то слово. «Увлекаться» – от слова «влечение». Вэсс же уже давно и по-настоящему их любил. Он работал в лучшем магазине гитар в Нидерландах и открыл свой собственный, с фототехникой.
Каждая его гитара стоила серьезных денег и была коллекционной. Живя в Европе, Вэсс часто отправлялся путешествовать на мотоциклах со своей стаей, где друзья разнились в возрасте от двадцати до шестидесяти. Он никогда не брал с собой палатку, а просто натягивал под углом тент, используя мотоцикл как стенку. Несколько лет назад Вэсс похоронил отца, остался единственным мужчиной в доме, заботился о матери и двух сестрах. Он был из здоровой любящей семьи – это сразу чувствовалось, как чувствовалось и то, что история с папой сильно его взрастила. Не возраст делает нас теми, кто мы есть, а опыт, и ничего более.
Мы посмотрели «В дороге» по Керуаку, выпили бутылку вина и теперь лежали на его кровати, перекрестив ноги, будто встречаемся много лет. Обсудив все, что могут обсудить двое молодых путешественников на другом краю земли, я задумчиво сказала:
– Мы проживаем столько историй, незнакомцев… А потом все превращается в пеструю кашу, из которой мало что вспомнишь. Как бы нам запомнить друг друга навсегда? Давай сделаем вместе что-то, чего мы еще никогда не делали.
– Я никогда не целовал русскую девушку… Хотя нет. Целовал.
– А ты когда-нибудь гулял по улицам Мексики голым?
– Нет.
– Я тоже. Как думаешь, мы это запомним?
– Наверное, запомним.
– Тогда пойдем?
– Пойдем!
Мы встали с кровати, спустились к входной двери, полностью разделись в коридоре и вышли на улицу Мигеля Бланко, держась за руки, как братья по борьбе с преждевременной смертью от скуки. Время было около часу ночи. Асфальт приятно грел ступни, на улице стояла тишина. В нескольких кварталах повернула машина, сверкнула в нас фарами и вновь исчезла в темноте.