Дарья Мартынова – Образы Востока в мировой культуре (страница 4)
Поскольку женская и мужская одежда была почти идентична, мужской костюм развивался аналогичным образом, за исключением головных уборов: тюрбаны и шапочки – для мужчин, вуали – для женщин. В целом костюм Сефевидов отличали многослойность, роскошные материалы и любовь к орнаменту.
Шарден видел и одежды Тимура (Тамерлана) (1370–1405), основателя династии Тимуридов, сохранившиеся в шахском гардеробе; одежда ранних Сефевидов отражала вкусы и стиль Тимуридов. Любопытным предметом гардероба был тадж – расшитый золотом головной убор, своеобразная шапка с 12 шипами, символизирующая 12 шиитских имамов. На такую шапку надевался тюрбан. Шарден подчеркивал элегантность и изменения в крое одежды: в XVII веке мантии становились короче, кафтан имел своеобразную расклешенную юбку-колокол, а рукава были с заостренными манжетами. Кроме того, путешественник описал такие предметы гардероба, как каба (халат), жилет-безрукавка, корди и жакет с длинными рукавами, катеби.
Гийом-Жозеф Грело. Женская одежда в Персии Сефевидов. Ок. 1670. Из книги Шардена «Путешествие кавалера Шардена в Персию и другие места Востока».
Гийом-Жозеф Грело. Рельефы Персеполя (есть изображение фаравахара – главного символа зороастризма). Ок. 1670. Из книги Шардена «Путешествие кавалера Шардена в Персию и другие места Востока».
Для Бембо же Грело выполнил 51 рисунок, изобразив мосты, предметы старины, костюмы, памятники, караван-сараи, монастыри, гавани и городские пейзажи. Рисунки созданы коричневой и черной ручками и чернилами, 25 из них подписаны Грело, 16 датированы им самим с указанием года – 1674 или 1675. Специфика этих изображений заключается в том, что часть из них иллюстрирует отрывки из текста так, как будто художник сопровождал своего покровителя на протяжении всего путешествия, однако на деле Грело не был в некоторых городах с Бембо. Так, Персеполь Грело посещал с Шарденом, а не с Бембо, но последний инструктировал художника, чтобы тот изображал Персеполь так, как его видел Бембо. Некоторые достопримечательности, такие как Исфахан, Респе и Биситун, отображались в порядке, в котором они были посещены. Ориентируя зрителей на то, чтобы они могли увидеть все своими глазами, «перспективы» должны были свидетельствовать о непосредственном наблюдении объектов самим читателем, и это впечатление призвано усиливать гравюры.
Примечательно изображение Грело персидского города Респе. В левом нижнем углу рисунка запечатлен за работой сам художник, создающий панораму, которую зритель видит перед собой на этой же иллюстрации. Стоя на возвышении, Грело представляет себя с гусиным пером в персидском наряде, закутанным в палантин из хорасанской шерсти, и шляпе. Рядом с ним, сбоку на ровной поверхности, словно на натюрморте, изображены его геодезические инструменты. На листе с Персеполем во дворце Дария Грело снова помещает себя в персидских одеждах, сидящим, скрестив ноги, с гусиным пером и бумажным свитком в руках. Он облачен в элегантный тюрбан и халат без рукавов. Подобные фигуры были включены для того, чтобы зритель как бы перенесся в эти города, непосредственно наблюдая за работой художника, будто находясь за его спиной.
Помимо французов Персию в XVII веке посещали и немецкие странствователи. Так, Энгельберт Кемпфер был немецким путешественником, посетившим Московское царство, Индостан, Японию и, конечно, Персию, куда он прибыл в качестве секретаря шведского посольства. Он интересовался местными ландшафтами и природой, сделал топографический рисунок Исфахана, обойдя город несколько раз, зарисовки людей, опрашивал местных жителей и солдат. Кемпфер стремился как можно точнее воспроизвести для европейцев полную картину иной культуры. Его рукописи из Британской библиотеки свидетельствуют об его настойчивом желании как можно точнее передать план персидской столицы: сохранились его чертежи и обмеры дворцов и садов Исфахана. Кроме того, Кемпфер изучал ахеменидскую и сасанидскую культуры, в 1694 году были опубликованы изображения дворцов Персеполя. Путешественник сам создавал эскизы и пытался проследить, чтобы при гравировании изображения они были похожи на реальный Персеполь. Финальным результатом Кемпфер был недоволен: он считал, что на пути в передаче «истинного» вида Персеполя встал посредственный гравёр, некий Ф. В. Брандсхаген, исказивший пропорции построек.
Энгельберт Кемпфер. Панорама города Йаздихаст (Изадхаст). Лист из «Альбома Кемпфера». 1684–1685. Бумага, чернила. 22,4 × 32 см. Британская библиотека, Лондон, Англия.
Кемпфер запечатлел и различные персидские города, и нравы, и обычаи персов. В Британской библиотеке хранится так называемый «Альбом Кемпфера», который содержит 44 изображения, выполненных тушью и акварелью, в основном персидских костюмов и животных, а также несколько его рисунков. Листы переплетены, обложка альбома сделана из коричневой кожи с золотым тиснением, внутренняя сторона обложки покрыта мраморной бумагой.
На листах альбома представлены женские и мужские костюмы, досуг персов: игра на музыкальных инструментах, борьба, кальянные и многое другое. На одном из листов изображены играющий на струнном инструменте мужчина и его слушатель, оба одеты в короткие кафтаны и шляпы с перьями. Над персонажами надписи почерком насталик[22]. Манера исполнения миниатюр с использованием светотени и попыткой передачи объема может навести на мысль, что Кемпфер сам создавал миниатюры, стилизуя их под персидские, но это не так. Кемпфер для большей достоверности нанял персидского мастера по имени Джани, который называл себя художником в европейском стиле. Джани неизменно наносил тени на землю вокруг фигур и предпринимал различные попытки моделирования форм.
Джани. Лист из «Альбома Кемпфера». 1684–1685. Бумага, тушь и непрозрачная акварель. 22,4 × 32 см. Британская библиотека, Лондон, Англия.
Особо примечателен в этом альбоме лист с изображением муллы и девушки, курящей кальян, пальцы рук и ног которой выкрашены хенной – красителем красновато-коричневого или оранжевого цвета, получаемого из измельченных листьев растения, производящего хну. Окрашивание им рук и ног как защищало от болезней, так и было признаком веселья и праздника. Изображали с хенной как шахов, так и обычных людей. Конкретно на этом листе представлена дама низкой социальной ответственности, работающая на базаре. На коленях муллы лежит открытая книга, и он смотрит на женщину с нескрываемым изумлением.
Джани. Персидский мулла и женщина с базара. Лист из «Альбома Кемпфера». 1684–1685. Бумага, тушь и непрозрачная акварель. 22,4 × 32 см. Британская библиотека, Лондон, Англия.
Голландский путешественник Корнелис де Брюйн, в отличие от своих предшественников, задержался в Персеполе на три месяца и оставил подробные описания и рисунки. Именно он указал, что это была столица ахеменидской империи, а также определил значение ряда фигур. Кроме того, он пытался описать художественные особенности рельефов: Брюйн заметил, что мускулы в персидских рельефах менее проработаны, нежели в античных памятниках. Однако тщательное изучение и долгое нахождение здесь привели к тому, что де Брюйн нацарапал на стенах Персеполя свои имя и год посещения, а также забрал несколько фрагментов рельефов для того, чтобы подтвердить достоверность своих изображений и описаний. Брюйн всеми силами пытался доказать, что именно он познал этот древний памятник: в 1714 году он опубликовал текст, где критиковал своих предшественников, указывая на их ошибки, неточности и недостаточность времени, проведенного в Персеполе.
Путешественники создавали своеобразные «экзотические карты» Персии, запечатлевая достопримечательности и интересные примеры быта персов. При воссоздании образа древнего Персеполя они не только опирались на зрительные субъективные впечатления, но также применяли и измерительные инструменты, пытаясь достоверно зафиксировать руины. Как отмечалось, особенно путешественников поражали ткани персов, которые становились одними из главных героев книг и картин европейцев о Персии. Такой интерес связан с тем, что в ранний сефевидский период правления шаха Исмаила I (1501–1524), потомка шейха Сефи, основателя суфийского движения, и его сына шаха Тахмаспа (1524–1576) активно развивались мода и ткацкое ремесло. Знаменитые персидские костюмы ярко изображены на страницах иллюминированной рукописи «Шахнаме шаха Тахмаспа». На иллюстрациях рукописи перед зрителем предстает большое количество богато украшенных верхних длинных одеяний, застегивающихся на одну сторону или небрежно опускающихся спереди. Часто их надевали под одежду с короткими рукавами, подчеркивая контрастные цвета брюк и сорочки: лазурно-голубой, изумрудно-зеленый и томатно-красный.
Ткани, люди и их одеяния подробно описаны в воспоминаниях Мишеля Мембре (1509–1595), венецианского посланника, посетившего двор Тахмаспа в 1539–1542 годах, опубликованных в книге «Миссия к владыке Софи Персидскому (1539–1542)». Эта работа – одно из самых ранних и наиболее подробных описаний Персии. Венецианец-киприот из купеческой семьи Мембре отправился в далекую Персию для установления дипломатического союза: Венеция зависела от торговли с Восточным Средиземноморьем, поддерживавшим мирные отношения с Османской империей, которое в этот период осаждало Корфу (1537). По этой причине венецианцы думали о союзе с Сефевидами, врагами османов. Мембре был гонцом, который должен был доставить письмо шаху. В своем труде гонец подробно описал специфику придворного этикета, уделив особое внимание костюмам персов.