Дарья Марак – Эффект бабочки в школьной столовой (страница 8)

— Рит, давай поговорим.

— Дань, не сейчас.

— Когда?

— Потом.

Она выдернула руку и ушла. Я смотрел ей вслед и чувствовал, как злость смешивается с тревогой.

Что происходит?

После уроков я пошёл в раздевалку, переодеться к тренировке. В баскетболе я всегда находил успокоение. Мяч, паркет, свист тренера, запах пота. Здесь всё было понятно: ты либо забиваешь, либо проигрываешь. Никакой двусмысленности.

Я натягивал шорты, когда в раздевалку зашёл мой друг Серёга.

— Дань, слышал новость?

— Какую?

— Про кнопку. Говорят, полиция нашла отпечатки.

Я замер.

— Отпечатки? Серьёзно?

— Ага. — Он сел на скамейку. — Мне Пашка из одиннадцатого сказал. У него батя в полиции работает. Говорят, на стуле и на двери — чьи-то пальцы. Скоро всех на дактилоскопию потащат.

У меня похолодело внутри.

— Бред, — сказал я. — Не могут они всех поголовно проверять.

— Могут. Дело громкое. Ковалёва написала заявление.

Я кивнул и продолжил одеваться. Но мысль уже засела в голове: если найдут отпечатки — найдут и виноватого. А если это кто-то из наших?

Я вышел на площадку и начал разминку. Бросал по кольцу, делал передачи, работал ногами. Тренер кричал, чтобы мы двигались активнее. Я двигался. Но в голове — не баскетбол. В голове — Рита.

После тренировки я набрал её.

— Алло?

— Рит, я еду к тебе.

— Зачем?

— Поговорить.

— Дань, я устала. Давай завтра.

— Я уже в маршрутке.

Она вздохнула.

— Ладно. Жду.

Я повесил трубку.

Я приехал к ней через полчаса. Она жила в старом районе, в панельной девятиэтажке. Я поднялся на пятый этаж, позвонил. Дверь открыла её мама.

— Даня, привет! — Она улыбнулась. — Рита в комнате. Проходи.

Я разделся, прошёл в комнату. Рита сидела на кровати, обхватив колени руками. Смотрела в стену.

Я сел рядом.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— То, что ты скрываешь уже третий день.

Она молчала. Я смотрел на её профиль — прямой нос, тонкие губы, тёмные круги под глазами. Она не спала.

— Это из-за кнопки? — спросил я.

Она вздрогнула. Это было заметно — лёгкое движение плечами. Но она не ответила.

— Рит.

— Я знаю, кто это сделал, — сказала она шёпотом.

У меня внутри всё оборвалось.

— Что?

— Я знаю, кто подложил кнопку. Я видела.

— Кто?

— Лера.

Я молчал. Смотрел на неё и не верил.

— Лера? Твоя подруга? Которая отличница и тихоня? Она?

— Она. — Рита подняла глаза. — Я видела, как она заходила в кабинет. В понедельник, на большой перемене. У неё был ключ.

— И ты молчала?

— А что я должна была сделать? Сдать её?

— Да!

Рита посмотрела на меня так, будто я её ударил.

— Даня, это моя лучшая подруга. С детства. Как я могу её сдать?

— А если бы на её место посадили другого? Тихона уже вызывали к директору.

— Я знаю. — В её глазах блестели слёзы. — Я знаю. Но я не могу.

Я встал и прошёлся по комнате. В голове — каша. Я не ожидал такого. Лера — тихая, правильная Лера — подложила кнопку учительнице. И Рита знает. И молчит.

— Ты должна рассказать, — сказал я.

— Нет.

— Рита, это уголовное дело! Если полиция найдёт её сама — будет хуже. А если они найдут тебя — что ты скрывала информацию — ты станешь соучастницей.

— Я не соучастница!

— По закону — да.

Она заплакала. Я подошёл и обнял её. Она уткнулась мне в плечо и дрожала.

— Я не знаю, что делать, — шептала она. — Я не знаю.

Я гладил её по голове и молчал. Потому что я тоже не знал.