Дарья Макарова – Царство пустоты (страница 9)

– Хрючело свои заткни!

– Сам заткнись, дебил! – рыкнула Леся в ярости и неожиданно облизнулась, будто кошка, перед носиком которой поставили целую крынку сливок. – Я может, и облажалась, но на мне крови нет. Я никого не убивала!

– Что ты плетешь, юродивая? – ахнул Сеня, побледнев как полотно.

– А то! Это ведь ты, блюститель нравственности, сбил человека, когда под кайфом по городу гонял. Да, это был всего лишь какой-то старик, но ведь ты убил его! Сбил и бросил его умирать на дороге. Даже «Скорую» не вызвал!

– Врешь!

– Ничего подобного! Если папа тебя отмазал, то это вовсе не значит, что дядьку ты не убивал!

Сеня резко вскочил. Стол при этом заметно пошатнулся. А стул, на котором он сидел, с грохотом рухнул на пол. И без того косившиеся в нашу сторону отдыхающие обернулись на него. Не придумав ничего лучше, Бероев-младший предпочел спастись бегством. За постыдным исчезновением братца Леся наблюдала с нескрываемым удовольствием. Когда же он скрылся в здании отеля, прошептала ядовито и радостно:

– Так ему и надо.

Ночные огни чужого города отражались на черной морской глади. Вдыхая прохладный воздух, я притаилась на балконе своего номера и наблюдала за туристами и небольшими катерками и лодочками у побережья.

Ссора близнецов неожиданно сумела меня задеть. И в голове, будто эхо далеких выстрелов, раз за разом вертелось брошенное Лесей «всего лишь какой-то старик»… Всего лишь старик, которого бросили умирать. Всего лишь старик. Всего лишь…

Я прикрыла глаза, пытаясь обрести покой. А память предательски подбросила давнее воспоминание. Одно из многих, бережно хранившихся в душе под тысячами надежных замков.

Человек, заменивший мне отца, всегда казался мне слишком старым, слишком мудрым, слишком внимательным, слишком отважным, слишком заботливым… Так много этого «слишком» в одном единственном человеке…

И мне всегда отчаянно хотелось приблизиться хотя бы чуть-чуть к его знаниям, ловкости, хладнокровию. Потому я и читала все те книги, что он снимал для меня с полок своей бескрайней библиотеки. Оттого я и не знала усталости, когда день за днем отрабатывала удары и целилась в «яблочко».

Когда я впервые увидела его, время уже изрядно посеребрило его густую, некогда черную, как смоль, шевелюру. А темно-карие глаза смотрели на мир без всякого удивления, без сострадания. Он слишком много видел боли, пролитой крови и жестокости. И все же что-то в нем дрогнуло, и он пригрел несмышленого потерянного ребенка…

Стук в дверь заставил меня скинуть оковы воспоминаний. Стучали не единожды и с заметной настойчивостью. Покинув уютное кресло, я вернулась в номер. Открыла дверь и без намека на дружелюбие посмотрела на стоящего за ней мужчину.

Под моим взглядом он почувствовал себя неуютно, что было для него в диковинку. Но все же природная наглость взяла свое, и, выдавив улыбку, он заявил:

– Артем Бероев ожидает тебя в ресторане. Прямо сейчас.

Я закрыла дверь перед его носом и даже не подумала реагировать на последующие попытки достучаться. Подложив подушку под спину, я с удобствами устроилась на постели и уткнулась в планшет.

Ждать пришлось недолго. Зазвонил телефон на прикроватной тумбочке. Досчитав до трех звонков, я взяла трубку.

– Добрый вечер, Дина, – услышала я довольно приятный голос.

Ранее с Бероевым-старшим мне общаться не приходилось (на именинах Леси я наблюдала за ним только со стороны), но догадаться кем был звонивший труда не составило.

Бросив взгляд на часы, я усмехнулась – половина третьего ночи. С вечером дядя явно загнул, но хамить сразу я не стала.

– Добрый. С кем имею честь общаться?

– Артем Бероев, – усмехнулся в ответ мой ночной собеседник. – Отец Леси.

– Да, я вас помню, – пролистывая страницы на планшете, заверила я. – Ваш танец с супругой был прекрасен.

– Благодарю, – ответил он и наверняка улыбнулся. Тщеславие – наше все. – Мой помощник был невежлив. Простите его.

– Уже.

– Не откажетесь ли выпить со мной бокал вина?

– Я бы предпочла чай. С лимоном.

– Тем лучше, – засмеялся он. – Жду на террасе.

После ссоры близнецов появление Бероева-старшего было довольно предсказуемым. Расшалившиеся детки позволили себе слишком много и по привычке побежали жаловаться папочке. Отец семейства, в свою очередь, не стал оставлять все на авось. Оно и правильно, глупость детей вредит бизнесу. А бизнес – это святое.

Сменив пушистый махровый халат, что жил в каждом номере отеля, я натянула шорты и футболку. Подумав, накинула и легкую толстовку – ночной ветер с моря часто бывал прохладным.

В сей поздний час ресторан отеля уже не работал, но хозяину не откажешь. И прихоти его ради несчастный персонал не шел домой отсыпаться, а мужественно ждал, готовый исполнить любой каприз работодателя.

Из множества свободных столиков Бероев выбрал тот, что располагался аккурат посередине зала. К моему появлению он был заставлен угощениями и дорогими закусками. Имелся и чайничек с ароматным чаем.

Проигнорировав угощение, я налила чай в увесистую белую чашку. Бросила дольку лимона. Отпила. Бережно поставила чашку на блюдце и улыбнулась оценивающему каждое мое действие Бероеву.

– Итак. Зачем я здесь?

– Вот так вот? – засмеялся Бероев. – Сразу к делу? Никакого кокетства?

В школьные годы Бероева-старшего иначе как дрыщом не именовали. Оно и понятно, ведь тогда он был непомерно худ, высок, сутоловат. На прозвище свое он не обижался. В крошечном поселке, вокруг которого были лишь леса да зоны, он провел почти тридцать лет своей жизни, прозвища были у всех. К тому же, стоило ему нацепить полицейские погоны, как желающих назвать его так в лицо не стало.

Бероев никогда не был карьеристом и о заоблачных далях не мечтал. По-настоящему его манила только власть. И деньги, конечно, тоже.

Долгие годы он считал, что его должность и красная корочка – предел мечтаний. Вершина успеха. Но однажды его сослуживец проболтался о переводе в Петербург. И Бероев потерял сон.

История умалчивает, как именно он сумел обойти приятеля и коллегу. Одно лишь ясно, о честной борьбе речи не шло. Но победителей не судят и в новое назначение, а вместе с ним и перевод в город трех революций получил именно Артем.

Однако дальше его карьера не пошла. Амбиции проявились, а успехи – нет. Оказалось, что шустряков вроде него много, а мест мало. Да и связями особыми разжиться он не смог.

Все изменилось после его ухода из органов. Сменив простудный питерский климат на морское побережье, Бероев развернулся. Бизнес его шел в гору, а вместе с ним менялся и образ жизни. Что самым неутешительным образом сказывалось на внешности. И если раньше вместе с супругой он и пытался вести бой со старостью, то последние пять лет напрочь забросил сие занятие, решив, что с его деньгами он и так прекрасен. Оттого и появилось у хозяина отеля и половины казино пивное брюшко и бульдожьи щечки, искоренив некогда присущую худобу.

Пригладив заметно поредевшие волосы, Бероев весело хмыкнул:

– Расскажи мне, краса, зачем ты приехала в наш город?

– Море. Солнце. Пляж. Нужны ли еще причины?

– Для большинства этого достаточно. Но не для тебя.

– Вовсе нет. Я всегда лечу, куда позовут красивые буклеты.

– Допустим, так и есть, – хищно улыбнулся Бероев. – Больше ничего сказать не хочешь? Пока не поздно.

– Поздно для чего? – насторожилась я. Бероев улыбнулся еще шире.

– Я фигурально выражаюсь.

– Хм, – протянула я. – На ум ничего не приходит.

– Хорошо, – хмыкнул он. – Упростим. Сегодня мои дети расшалились. Наговорили лишнего… Надеюсь, ты понимаешь, что гадости, которые насочиняла моя дочь, ничего общего с действительностью не имеют?

– Признаться, я не слишком слушала их перепалку. А то, что услышала забыла, едва вышла из ресторана.

– Разумно, – похвалил он. – Но мне все же хочется ясности. Такой я человек. Люблю расставлять точки над «i».

«А я-то как, дядя», – мысленно усмехнулась я. Но в ответ лишь глупо улыбнулась.

– История, которую так бессовестно переврала моя фантазерка-дочь, на самом деле куда проще. Сеня действительно попал в аварию, но мужчина, о котором шла речь, уже был мертв на тот момент. Что-то с сердцем.

– Он сбил труп? – охнула я и даже старательно выпучила глаза от удивления. Бероев крякнул, но быстро совладал с собой.

– По сути, да. Хоть твоя формулировка несколько грубовата.

– Извините, – промямлила я, мысленно послав отца семейства ко всем чертям. – Это от удивления. Бедный Сеня, должно быть он очень испугался. И не мудрено, такое горе.

– Да, – кивнул Бероев. – Это действительно было тяжело. К счастью, тот старик был одинок. Ни семьи, ни работы. Обычный отставник на пенсии. Приехал в наш город в отпуск. Да, должно быть, от жары и алкоголя сердце не выдержало. Такое часто, к сожалению, случается. От некоторых туристов одни только беды.

Круто, – ехидно заметил мой внутренний голос. – Вот ведь гадкий старик. Мало того, что напился, помер, а потом еще и на капот дорогой машины упал, так еще и облик славного курорта подпортил.

– Да, понимаю. Ужасная история, – посочувствовала я, абсолютно уверенная, что слова Бероева полностью совпадают с протоколом полиции.

– Но, не будем о плохом, – придвинув мне тарелку с канапе, широко улыбнулся Бероев. – Угощайся, наш повар просто кудесник.

– Спасибо, – дабы не обидеть хозяина, я съела одну, даже не почувствовав вкуса. – Восхитительно.