Дарья Макарова – Не то место, не то время (страница 12)
Алена устало потерла лицо ладонями. Поднялась через силу и сказала обреченно:
– Сегодня ночую здесь и платить за номер не стану. Инесса пусть что говорит. Сил никаких. Вот так и бывает. Берешь кредит, чтобы был свой дом. А сил до него добраться уже и нет, спишь по углам.
– Одно хорошо, что угол хорош и простыни накрахмалены. А Инессе мы ничего не скажем.
Утро началось с белых чайных роз, едва заметно оттененных бледно-розовым перламутром. Пушистый букет был красиво упакован в нарядную коробку и перевязан шелковой лентой. Отпустив курьера, Ромка поставил их перед моим носом. От недосыпа я соображала плохо, а мелкий противный дождь, что не кончался с вечера, окончательно добил мой позитивный настрой. Вздохнув, я спросила смиренно:
– В какой номер нести?
– Ни в какой, – хохотнул Ромка. – Доставка на твое имя.
Не испытывая ни радости, ни умиления, а лишь удивление, я вытащила из-под ленты небольшую карточку. «Той, что любая буря не страшна». Нет, все-таки удивление явилось. Прочитав из-за моего плеча карточку, Ромка констатировал:
– Бред.
– Полный.
– А кто такой «Т.»?
– Понятия не имею. Думаю, это все-таки ошибка. Оставлю на стойке, если кто-то хватится, искать не придется.
Букета никто не хватился. Но и я про него совершенно позабыла. Посему улыбающийся Тимур со вопросом: «Ну как?» вызывал у меня очередной приступ недоумения.
– Что «как»?
Судя по его довольному виду, мне и самой полагалось знать, о чем речь. Более того, я явно должна была прыгать от счастья и светиться как лампочка. Просвещать меня он не собирался и, все чему-то радуясь, явно от меня чего-то ожидал. Более того, его вопрос очевидно не касался меню, ибо заказ он делать не спешил. Капитулировав, я попросила:
– Конкретизируй, пожалуйста.
Тимур явно огорчился. Но не растерялся. Ловко придвинул букет и спросил, не ожидая иного ответа, кроме как положительного:
– Нравится?
– А-а-а… – протянула я. –Так это ты «Т.»?
– А кто еще? – опешил он. И правда, разве много имен и фамилий начинается с этой буквы? Только он один и есть!
– Извини, – покаялась я. – Не признала. Элька поправится – передам.
Тимур нахмурился. Но тут же вновь просиял. Была тучка на солнечном небе, и вот уже нет. Забавный парень. Лицо –открытая книга, все эмоции на виду. Вот только глаза все смеются да смеются. И кажется мне, что кто-то явно водит меня за нос, изображая лишь то, во что я неминуемо (по версии актера) должна поверить. Только вот зачем?
– Вообще-то это тебе.
Понятное дело, что никакой иной реакции, кроме как восторженного повизгивания от меня не ожидалось. На подобное я была не способна, но и казаться черствым сухарем не хотелось. Растянула губы в улыбке и сказала проникновенно:
– Мне? Ох, как это мило, и как они прекрасны!
Тимур расправил плечи, чувствуя себя героем. Я слегка к нему наклонилось (упасть в объятия мешала барная стойка) и прошептала доверчиво:
– Только я мышей боюсь.
– Мышей? – обалдел он. –Каких мышей?
– Ну тех, – еще более доверительно говорила я. – Которые на сеновале живут. Ты ведь туда меня зовешь?
Тимур хрюкнул от неожиданности. Ромка поспешил скрыться в подсобке, дабы не захохотать в голос.
– А ты забавная…
–Это я еще не выспалась. А как высплюсь, вообще – огонь.
Тимур улыбнулся. И на этот раз вполне искренне, никакого диссонанса взгляда и мимики. Глаза, как известно, зеркало души. А он, похоже, чужакам ее не демонстрирует.
– Сделай мне, пожалуйста, кофе.
– С сырниками?
– С ними.
Заказ был подан. Попыток ухаживать за мной более не предпринималось, о букете, как и об утренней хохме, я позабыла сразу и не вспоминала более. Иногда я ловила на себе взгляд Тимура, но не предавала ему значения. Клиентов, что на меня не пялились, можно было сосчитать по пальцам одной руки, и интерес Тимура не казался чем-то существенным. К тому же я старательно избегала всякого внимания мужчин, не желая еще больших проблем в своей жизни – с теми, что есть, и то пока совладать не могла. Героя дамских грез, способного по щелчку превратить Золушку в Королеву и навсегда укрыть ее от всех бед, я встретить не ожидала, уверенная, что их среда обитания – страницы книг и экраны кино. Хотя, конечно, имелся шанс встретить какого-нибудь пирата-авантюриста, но мне не хотелось пасть жертвой чужих чар, став одной из многих, а не единственной (роль жертвы мне всегда претила).
Куда больше Тимура меня тревожил Константин. Выбрав столик в углу, он затаился там, словно опасный хищник, и наблюдал с интересом за происходящим, будто решая, напасть ему сейчас или еще полениться. Сценка с Тимуром его позабавила, но работа за ноутбуком увлекала куда больше. Где находились остальные гости, я не имела понятия, лишь надеялась, что свидеться с ними не придется. Напрасные надежды.
И получаса не прошло, как в бар вошла Анна. Одетая не по погоде в легкое шелковое платье, она куталась в дизайнерский палантин и посматривала на дождь за окном с явным неодобрением. Она казалась мне райской птичкой, которую злые браконьеры вырвали из тропических лесов и привезли в холодную Европу, ко двору пресыщенного вельможи.
Она была одна. Похоже, по отелю ей разрешалось прогуливаться без сопровождения. Но только по отелю, ни шага в сторону. А то…
Голос у нее оказался чуточку хриплым. Наверное, мужчины приходили в неописуемый восторг, когда она говорила с ними. Несмотря на ранний час, Анна заказала довольно крепкий коктейль. Пока Ромка смешивал его, она стояла возле стойки, задумчиво складывая из салфетки неизвестную природе фигурку.
Посетителей было всего трое. Тимур, Константин и двоечник-студент из завсегдатаев. Элька говорила, он живет в доме напротив и просиживает здесь недели напролет, не желая слушать нравоучения родителей, но с размахом тратя их деньги.
Взяв бокал на длинной ножке, Анна окинула взглядом зал, выбирая столик. Вдруг все краски исчезли с ее лица. Во взгляде не то страшнейшая мука, не то свирепый страх. А может, коктейль из обоих столь скверных чувств.
Бокал выскользнул из ее руки. Вдребезги разбился о пол, некрасивой лужей разлился по плитке. Звон битого стекла прокатился по залу и потерялся меж пустых столов.
Тимур резко встал. Печатая шаг, покинул бар. Он не удостоил ее и взгляда. Но сведенные зубы и спрятанные в карманы куртки кулаки говорили о многом.
Анна не пошевельнулась. Смотрела вслед ему с безмолвной тоской. И стояла так довольно долго, все еще на что-то надеясь или пытаясь решиться. Наконец, она резко развернулась и бросилась вон.
За этой немой и столь красноречивой сценой скрывалась история. Яркая и явно драматичная для всех участников.
Я зевнула, не испытывая ни интереса, ни сострадания к чужим мытарствам. Достала переводы и постаралась сосредоточиться на них. Пристальный взгляд Константина некоторое время мешал мне, но потом я привыкла. К тому же щедро оставленные им чаевые полностью искупили столь незначительное неудобство.
Ближе к вечеру господин Иванов пожелал выпить виски. Заказал бутылку в свой номер. По неведомой причине Инесса удостоила именно меня чести отнести заказ (обычно номера обслуживал ресторан отеля, а не бар). Но уж лучше тихий Иванов, чем оргия перезагорелого плейбоя. Бармен ресторана жаловался, что в номерах Бунькова и его свиты со вчерашнего вечера дым коромыслом стоит. Впрочем, о шикарных чаевых он тоже упомянуть не забыл.
Бережно придерживая драгоценную жидкость (учитывая стоимость напитка, который предпочел гость, драгоценная – самое верное описание), я вошла в лифт и даже успела нажать на кнопку нужного этажа. Неожиданно, словно джин из лампы, появился Фархад, охранник Юсуфа. Я даже не успела его заметить, а он уже стоял подле меня. Причем не было никакой нужды до такого минимума сводить расстояние между нами.
– Какой этаж? – с небольшим акцентом спросил он. А я пискнула:
– Четвертый.
Он был выше меня на полторы головы, оттого смотрел сверху вниз. Его близость была мне откровенно неприятна. Но, что особенно непонятно, мне стало очень страшно. Каждой клеточкой я ощущала, что человек рядом со мной может сделать мне очень-очень больно. И боль моя будет сластью для него. Также, как страх забавой сейчас.
Когда же лифт наконец домчал меня до нужного этажа (это мгновение показалось нестерпимо долгим), я вылетела из кабины с невиданной прытью. Фархад же весело мне подмигнул и последовал на пятый этаж, к боссу.
К своему стыду признаюсь, что от страха меня стало трясти. Да так, что сразу успокоиться не получилось. Я прислонилась спиной к стене и, зажмурившись, некоторое время была вынуждена глубоко дышать, считая в обратном порядке от ста.
Когда же мне удалось унять собственные эмоции, я поспешила к номеру Иванова. Мне было стыдно за себя. Но вспоминая Фархада, я признавала, что страх мой – вовсе не игра разгулявшегося воображения.
Несколько утешал и тот факт, что свидетелей мой трусости не имелось (за исключением обидчика, конечно). На четвертом этаже жили только сам Иванов да Константин. Над ними Юсуф и его сопровождение. На третьем Игнат и Толстяк со свитой. А на втором Буньков с компанией. На первом этаже жилых помещений не имелось.
Бесшумно ступая по ковровой дорожке, я, уже вполне успокоившись, постучала в дверь Иванова.
– Привет!
Охнув от удивления, я инстинктивно отступила назад и приготовилась извиняться за то, что по глупости перепутала номер. Константин же, напротив, улыбнулся мне ободряюще и, углубляясь в роскошные покои, сказал: