Дарья Макарова – Дерево с глубокими корнями (страница 5)

Встречались мы, конечно же, на запредельно скучных светских раутах, которые мне приходилось посещать вместе с Виктором в былые времена.

Общаться нам не доводилось, во всяком случае, в моей памяти ни один разговор не остался. И имя ее, не прочитай я статейку в журнале, мне пришлось бы вспоминать долго.

Но хорошей актрисе сцена не нужна. И, в отличие от меня, непутевой, Стефания была тому доказательством.

Подскочив к моему креслу, она, пылая радостным энтузиазмом, протянула мне руку. К счастью, не предполагалось, что мне придется ее лобызать (ибо о том, что предо мною сама барыня, мне, конечно, забывать не следовало, и об этом знали все присутствующие). Достаточно было пожать ее в ответ. Что я и сделала, поднявшись и неловко протянув свою ладошку навстречу.

Цепко схватив мои пальцы, она слегка повернула запястье. Огромный розовый бриллиант обручального кольца торжественно сверкнул, затмив даже ее улыбку.

На дне ее голубых глаз, в противовес радушию голоса и широте улыбки, я видела торжество и ненависть. Определенно меня ждали тяжелые времена. Но не доиграв до конца, партию не закончишь. И я поддакнула:

– Рада видеть.

Она улыбнулась еще шире, но руку мою все же отпустила. Скользнула по мне взглядом и осталась собой очень довольна.

Одета она была с иголочки. Стильно и неброско. В лучшие шмотки и цацки самых известных и дорогих мировых брендов. Белокурые пряди изящно уложены модным стилистом. Макияж, несмотря на жару, нанесен по всем правилам.

На мне же было легкое платье из белоснежного хлопка, расшитое по подолу шелковыми белыми нитями. Платье подчеркивало подаренный Балканами загар. Бусы из цветного стекла игриво переливались на свету, а длинные темные волосы были привычно убраны в тугой колосок. О макияже, как и каблуках, я не вспоминала. И чувствовала себя вполне комфортно. Я была самой собой.

И этим, вероятно, раздражала больше всего.

Но Стефания вовсе не унывала. Обогнув стол, изящно и легко приземлилась прямиком на колени Виктора. Поцеловала его в губы. И, словно вспомнив обо мне, тут же сказала:

– Ох, милый, прости. Ты, должно быть, сильно занят?

– Не очень.

– Я вам не помешала?

– Ничуть.

– Замечательно! – радостно воскликнула барыня и звонко поцеловала Бергмана в висок.

Вероятно, оба ждали от меня какой-то реакции. Бурной сцены или хотя бы едких фраз.

Напрасно. Истерики были мне не свойственны. Тяги к скандалам я также никогда не испытывала.

Сцена затягивалась и Бергман все же перешел к делу.

– Я хочу, чтобы ты встретилась с Игорем Панфиловым. У него проблема. Нужно помочь.

– Панфилов, – на распев произнесла Стефания. – Это не у его жены сумасшедшая сестрица?

Бергман кивнул. Я ждала продолжения. Но напрасно. Больше никаких вводных мне дать не пожелали.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Стефания слегка нахмурилась. В моих словах ей слышалась вольность. А челяди подобное не позволялось.

– Что-нибудь еще?

– Нет. Можешь идти, – сухо ответил Бергман.

Я кивнула и в самом деле ушла, тихонько прикрыв за собой дверь.

В приемной, бережно отирая тряпочкой листики лимона, меня поджидала Грета. Спросила строго, стоило мне приблизиться:

– Ты в порядке?

– В полном.

– Он сильно лютовал, когда ты ушла со связи, а потом появилась… вот эта.

– Хорошо, что он так быстро нашел, чем утешиться.

– Не смешно.

– Я и не смеюсь. Мне ведь не весело.

Спустившись в подземный паркинг, я прошлась вдоль вереницы машин и отыскала свой внедорожник. Включила кондиционер и почувствовала что-то вроде блаженства.

Позвонила Панфилову. Звонка он явно ждал и ответил с первого гудка. Назвал адрес ресторана неподалеку и отключился.

Я же плавно тронулась с места, гадая, куда приведет меня очередное дело.

Игорь Панфилов был отличным счетоводом. Он в совершенстве владел магией превращения больших денег в очень большие. При этом совершенно легально. С криминалом Игорь дел показательно не имел, а схемы, больше похожие на магические заклинания, использовал замудренные, но белые. И за это многие сильные мира сего очень ценили его и уважали. А заодно оберегали от всех остальных, кто по глупости или от избытка храбрости мог доставить неприятности столь ценимому человеку.

Бергман не был его единственным клиентом. Но, полагаю, вполне мог претендовать на статус самого могучего и влиятельного. И если уж столь разумный и дальновидный человек, как Панфилов, обратился именно к нему, значит, проблема его и правда была значительной.

Размышляя подобным образом, я подъехала к месту встречи. Проигнорировав раскаленную парковку возле здания бизнес-центра, на крыше которого располагался ресторан, припарковалась в крошечном переулке подле Князь-Владимирского собора, утопавшем в тени деревьев небольшого сквера.

Выйдя из машины, не сдержалась. Обернулась. Посмотрела на окна родительской квартиры. Я покинула ее в год, когда мы с Бергманом заключили сделку. И бывала здесь довольно редко, только навещая маму, несмотря на то, что жила совсем рядом.

От непрошенных воспоминаний разом ожили острые длинные иглы, кажется, навсегда застрявшие в моей груди.

Я машинально провела по браслету, по хребту серебряного дракона с бриллиантовыми глазами, что замер на моем запястье. Стало чуточку легче дышать.

Я заставила себя идти дальше. Но не сделала и нескольких шагов, как в переулке показался знакомый «Эскалейд».

Трофимов успел меня разглядеть. Помахал ручкой. А сидевший рядом с ним Степан расцвел радостной улыбкой.

Бросив машину рядом с моей, мужчины покинули прохладу салона. Степан радостно пропел:

– Какие люди! А загорелая-то какая! Вот что значит жить роскошной жизнью и три недели балду пинать.

– Бедняжечка, – фыркнула я. – Кто же тебе мешает наслаждаться жизнью?

– Долг, – серьезно заявил он. А я в тон ему ответила:

– Забей на него.

Трофимов хмыкнул и поинтересовался:

– Какими ветрами?

– Сдается мне, теми же самыми, что и вы.

Поскольку ничего более сказать я не пожелала, Трофимову пришлось ходить первому.

Он снял солнцезащитные очки и, смотря на меня своими темными, как восточная ночь, глазами, в которых явственно виднелись непривычные смешинки, сказал:

– Господин Панфилов пожелал вместе отобедать.

– Угощает?

– Само собой.

– А причину щедрости не раскрыл?

– Постеснялся.

– Вот и я не знаю, зачем мне барин велел явиться. Но хоть покормят, и то хорошо.

Перебежав проспект в неположенном месте, мы вошли в здание бизнес-центра. Поднялись на последний этаж и оказались в ресторане, расположенном на крыше.

Панфилов нас уже ждал за столиком на самом краю. Мне его выбор понравился – отсюда открывался самый лучший вид на набережную и стрелку Васильевского острова. А все столики по соседству были свободны, и можно было говорить без обиняков.

Заприметив нашу троицу, Игорь поднялся. По случаю жары он был одет в светлый костюм, но от пиджака и галстука отказаться себе не позволил. Темные, слегка вьющиеся волосы были идеально подстрижены. Каждое движение привычно спокойно и выверено. Никакой суеты, безукоризненные манеры.