Дарья Макарова – Дерево с глубокими корнями (страница 10)
– Так может статься, что парниша понадобился не только мне. Об этом тоже было бы хорошо знать.
– Заметано.
Я пристально посмотрела на Ильича и попросила:
– Без затей, ладно?
– Жадина. Вечно все самое интересное для себя оставляешь.
– Вину свою признаю. Обещаю искупить. Чего желаешь?
Ленин хитро прищурился, прицениваясь, и сказал неожиданно:
– Попроси свою маму пирог с вишней испечь. Или с карамельными яблоками. Такие вкусные только она умеет.
– Договорились, – не сдержала улыбку я. – В среду у Пуха выходной, приезжай на дачу.
Простившись с Лениным, я понеслась вниз по лестнице, обдумывая следующий шаг. Неожиданно он окликнул меня. Обернувшись, я посмотрела в его зеленоватые глаза. В них не было ни намека на озорство. И он сказал просто и отчего-то особенно значимо:
– Я рад, что ты вернулась.
Я замерла на секунду растерявшись. Пожалуй, мой старый добрый друг прав. Я и правда вернулась. Потерялась и нашлась.
Кивнув, я тепло ему улыбнулась и заспешила дальше.
Оказавшись в салоне машины, Трофимов, доселе демонстрировавший чудеса терпения и невозмутимости, сказал:
– С нетерпением жду подробностей.
– Четыре года назад у Юльки случился неудачный роман. Первая любовь и прочий бред.
– Роль Ромео исполнял некий Александр Ястребов?
– В точку.
– И что пошло не так?
– Влюбленные познакомились на каком-то празднике. Дальше были цветы, конфеты и обещания. Но не прошло и полгода, как парень прокололся. Юлька прознала про его делишки с наркотой. За что и была наказана.
– Сильно?
– Бывает и хуже.
– Милому обиды не простила и вмешался папочка?
– Папочка до сих пор не в курсе приключений старшей доченьки.
– И кто же тогда все разрулил? – усмехнулся Трофимов. Я проигнорировала его вопрос.
– Экс-влюбленные разошлись как в море корабли. Еще через год Юлька повстречала Панфилова.
– И на горизонте вдруг возник призрак неудачного романа?
– И снова угадал.
– Девица бросилась на шею к новому воздыхателю?
– Насколько знаю, такого не было. Господин Панфилов довольно долго вызнавал, что же тогда произошло. И вряд ли узнал бы, если бы Ястребов вновь не решил потренировать удар на девице-красавице.
– После этого и начались его неприятности?
– Наркоторговля – бизнес рисковый.
– Пришлось спешно покидать город?
– Уверена, что он попытался это сделать. А преуспел ли – вопрос большой.
– Но ты считаешь, что парниша мог затаить обиду и, выждав время… Не вяжется.
– Да, на этом моя фантазия тоже дальше не идет. Гибель младшей сестры Юльки ни на что не похожа. Но раз иных идей пока нет…
– Начнем с поисков давних врагов.
– Именно так.
– Сдается мне, у Игоря их куда больше, чем у его женушки.
– Спору нет. Но кто из них стал бы так мудрить? Пуля в лоб – и все дела.
– То есть ты считаешь, девчонка не совершала самоубийство?
– Именно это нам и предстоит выяснить первым делом.
Выбрав в качестве штаба мою квартиру, мы обосновались на террасе. Последующие несколько часов пролетели быстро, но безрезультатно.
Изучив материалы дел, копии, которых были сняты людьми Шафирова, мы не получили ни единой зацепки.
Убийство ростовщика имело все шансы навсегда осесть на пыльной полке в статусе «глухаря». Любитель ценностей, не брезговавший в своем деле ничем и никем, был застрелен в собственном доме. Следов борьбы или насилия обнаружено не было. Как и взлома. Что наталкивало на очевидную мысль о том, что убийцу он впустил в свое логово самостоятельно, хорошо его зная и не ожидая подвоха.
Убиенного обнаружила приходящая домработница несколько дней спустя, она же и вызвала полицию.
Причин для расправы следаки не искали, все списали на ограбление. Оно и понятно, раз сейфы, находящиеся в жилище, были опустошены все как один.
Однако, разыскивая пропавшее ожерелье, я имела возможность пообщаться с воришками. Те, в свою очередь, клялись и божились, что ростовщика не убивали, хоть и обчистили.
Впрочем, слову домушника особой веры нет. А, учитывая ценность сокровищницы, вполне могли дяденьку и свинцом угостить.
Если же они были честны, то… других подозреваемых нет. Точнее, их слишком много, что ничуть не легче.
Смерть младшей сестры Юльки интереса у правоохранительных органов не вызвала. Все материалы уместились в тощую папочку. А все расследование свелось к банальному «неосторожное обращение с огнем».
Верила ли ее семья, что гибель юной художницы – несчастный случай? Вероятно.
Во всяком случае, до минувшей весны никто не оспаривал выводы следствия.
– Она действительно была не в себе? – спросил Иван, машинально вертя в руках исписанный мелким почерком лист протокола.
Дело об убийстве ростовщика он просмотрел по касательной, и это наводило на мысль, что изучил он его множество раз и успел запомнить наизусть.
Трагедия же Юлькиной семьи стала для него откровением. И, похоже, оставила множество вопросов.
– Мы виделись всего несколько раз, да и то мельком. Но ничего странного я не заметила.
– Ходят слухи, что в их семье…
– Дурная наследственность?
– Она самая.
Я пожала плечами:
– У кого ее нет?
Иван усмехнулся. Оба мы отлично понимали, что «хорошо» и «плохо» у всех разное. И нельзя судить о том, чего не прожил сам.
Бросив взгляд на часы, я сказала:
– Юлька приедет с минуты на минуту.