Дарья Лобастова – «Полизлэйзия. 1.» (страница 9)

– Привет, папа… – не особо радостно сказала она. – Тебя я тоже… очень рада видеть.

– Взаимно, – ответил Бубен и строго спросил. – И где же ты была? Опять, небось, с друзьями гуляла?

– Я не обязана тебе ничего рассказывать! – упрямо отмахнулась Щенка. – Как ты со мной, так и я с тобой! Беееее! – прокричала она, забрызгав слюнями всю территорию в десяти метрах от себя.

– Пошла отсюда! – приказал Бубен. – Живо!

– Ты только и умеешь, что приказывать! – в слезах промолвила Щенка. – Лучше бы за собой последил! Вот уйду я от вас навсегда и посмотрю, долго ли вы тут без меня проживете!

– И прекрасно! – не удержалась от злостного выкрика Арка и, что странно, Бубен разделил ее точку зрения.

– Она права. Пошла вон.

Бедная Щенка почувствовала отчуждение. Понимая, что здесь она практически никому не нужна, она, обливаясь слезами, быстро скрылась от посторонних глаз и, забравшись на самую высокую кровать, зарылась под плед, продолжая плакать уже там.

И она была права. Никому, кроме Молнии, не было ее жалко. Все полицешки скептически проследили за ее уходом и перевели взгляд на меня, так как их всегда интересовало что – нибудь новенькое.

Но я не был безразличен к Щенке, поэтому встал на ее защиту.

– Зачем Вы так с ней поступили? Она же Вам ничего не сделала… – грустно спросил я у Бубна.

– А ты еще кто такой? – заговорил он со мной, но не так злобно, как со Щенкой. – Новый парень моей дочери? Она же вроде встречалась с Мячиковым…

Не знаю почему, но из всех полицейских собак именно Бубен вызывал у меня доверие меньше всего.

– Шарик – мой двоюродный брат и твой племянник, папа, – буркнула Щенка из-под одеяла.

– Ах да, точно, как я мог забыть… – смеясь отвертелся Бубен, видя, как косо на него смотрит Шарик, и снова вернулся ко мне. -Так как ты там говоришь, тебя зовут? Коля Шишкин?

– Я еще не представлялся, – холодно ответил я. – Меня зовут Ково Страшилкин, и добавил совершенно в другом тоне, – очень неприятно с Вами познакомиться!

Быстрая смена настроения была моей фишкой.

– Да неужели? Толпа академистов резко расступилась, и из самого ее дальнего ряда ко мне вышла та самая девочка с собачьей головой. Она была единственная, на ком была все еще надета белая длинная пижама. – Кого я вижу? Неужто это сам принц Злэйзии?

Я боялся ее перебить, какой бы ненависти к ней не питал, но она этого не замечала.

– И зачем же вы пожаловали к нам сюда, господин Страшила? Желаете занять единственное не загаженное место на полке с моими трофеями?

– Нет, спасибо, не хотел бы… – сию же секунду отказался я, но что странно, у Арки нашлись сторонники.

Первым из них стал Бубен, что особенно меня удивило.

– Да, с чего ты взял, что имеешь право нарушать наш покой? Таким как ты, здесь не место.

Я разочарованно опустил голову и хотел уже разворачиваться и уходить, но тут неожиданно за меня вступилась Щенка. Не зря говорят, что добро возвращается бумерангом, точно так же, как и зло.

– Этот человек спас мне жизнь! – вовремя сообщила она, поднимая мою репутацию.

– Да ну? Быть того не может… Как он посмел? – послышались возгласы из толпы, полные удивления.

– Это правда? – поражаясь, спросил Бубен, и я гордо ответил:

– Да.

– Ну, тогда добро пожаловать! – послышалось в ответ.

Это была победа.

– Ура герою! Ура! – завыл Деревенщина и, взобравшись на стул, начал хлопать в ладоши, но тут же прекратил, увидев, что его точку зрения никто не разделяет.

Полицешки так и стояли, все на своих местах и перешептывались, глядя на меня, а я стоял и долгое время просто молчал, потому что тоже смотрел на них. Мне казалось, что я смотрю не на незнакомых мне людей, а в зеркало, и вижу свое отражение. Как только в моей голове возникла такая мысль, мое сердце дрогнуло, и я осознал, что полюбил полицешек до конца своей жизни. Как говорится, возлюбил врага своего…

Эта любовь была настолько неожиданно сильна, что даже превышала симпатию к Щенке и мне казалось, что она вообще не знает границ… Мне хотелось чего-то большего, чем просто видеть их и только тогда я догадался, в чем заключается смысл моего предназначения. Моя миссия – объединить страны. И тогда воцарится мир во всем мире, и звезды упадут на землю, и луна спустится с небес и, тем самым я помогу не только полицешкам, но и своим товарищам по команде, то есть – все и всех спасу, но… для начала надо найти сторонников. Для этого нужно заинтересовать полицешек и вовлечь их в тему объединения.

– Друзья мои! – с улыбкой на лице обратился я к ним, начиная их обрабатывать. – Не нужно думать, что я пришел сюда, чтобы всех вас переубивать! Это – саблезубов бред!

– Врешь, нелюдь, врешь! – доносились из толпы враждебные выкрики Арки, но я старался не обращать на них внимания.

– На самом деле я здесь, чтобы на своем примере показать вам, что не все злые собаки злые! Среди них есть и умнейшие, устоявшиеся личности! Например… – я!

Мне казалось, что своим заявлением я смогу кого-то заинтересовать, но оказалось, что все не так просто. Самое обидное, что они даже не слушали меня и не давали вставить не слова, крича различные оскорбления в мой адрес, которые только приходили им на ум.

– Да заткнись ты уже!

– Всем, кто здесь находится, наплевать на тебя и твое существование!

– Когда он уже уйдет?

– Сдохни! – доносились до меня их разнокалиберные голоса, и в мою голову уже начали закрадываться сомнения, кто же все таки злые, – мы или они, но я всеми силами старался отогнать их.

Больше всего меня огорчало то, что Щенка – единственная из них, кому было на меня не наплевать, и то не делала абсолютно ничего, чтобы меня перестали унижать. Она молча лежала на своей кровати, завернувшись в одеяло, и делала вид, что ее не существует. Но и ее можно было понять. Заступаться за меня и вставать на сторону «малочисленных» было не выгодно. Это то же самое, что бороться с ветром палкой. Ведь их – 60, а нас с Щенкой только двое.

Одной из немногих, кто готов был поддержать меня, являлась Молния. Но даже она не хотела вступать в конфликт с разъярённой толпой. Вместо этого она сделала из газеты Бубна самолетик и спорила с Щенкой Кенкиной на «свалка – мусорка – помойка», кто первым его запустит.

Один только Бубен внимательно меня слушал и пытался понять, что я хочу до всех донести. Он увидел, как мне нелегко держать словесную оборону одному и решил вступиться за меня.

– Да послушайте же вы меня! – не вытерпел я, топая ногой, и в ту же секунду послышался строгий голос Бубна:

– Вы люди или животные? Послушайте лучше, что вам человек хочет сказать. А иначе я вас всех исключу, и ваши родители больше никогда не получат деньги за то, что вы ежемесячно подвергаете свою жизнь опасности, и о вас больше никогда не напишут в газете!

Все тут же замолчали, завороженно наблюдая за движением пистолета в его руках.

– Спасибо! – актерски поблагодарил его я и, показав ему лайк трясущимися руками, продолжил, переходя к сути дела. – Я правильно понимаю, что вы отказываетесь меня слушать?

– Да! – повысила голос Арка, садясь на корточки, чтобы не поймать головой пули.

Но выстрела не прозвучало, так как патроны в пистолете Бубна закончились.

– В таком случае… – напряженно произнес я, надвигаясь на них с неизвестными намерениями. – Я знаю, как заставить вас уделить мне минутку своего драгоценного времени… – и потянулся в карман за чем-то большим и тяжелым.

На лицах полицешек проступил испуг. Они подумали, что прямо сейчас я достану из кармана бомбу и устрою здесь кровавое месиво, но этого не произошло. Я успокоил их, сказав:

– Ну что вы? Не надо бояться! – и вынул из кармана гигантский зеленый мешок конфет. Страх сразу же покинул их и они, принюхавшись, облизнулись, почувствовав запах чего-то сладенького.

С этим мешком я был похож на Санта Клауса, но никто кроме меня не заметил этого сходства. Всех интересовало только содержимое мешка.

– Я приготовил для каждого из вас первоклассный подарок! – с энтузиазмом заявил я, замечая, как слюни уже стекают с их ненасытных ртов, предвещая начало чего-то хорошего.

Втереться к ним в доверие с помощью конфет – был лучший способ заставить их послушать меня, а других я пока что не знал. Доставая из большого мешка по одной конфете, я вручал их полицейским академистам, ожидая ответную реакцию в виде улыбки, которой я почему-то так и не удостоился. Видимо, одной конфеты было недостаточно, чтобы порадовать их. По их лицам можно было понять только одно – они до сих пор хотят меня убить. Арка и вовсе скукурузила такое выражение лица, как только я к ней подошел, что мне непроизвольно пришлось развернуться обратно, забрав предназначенную ей конфету.

На Щенкину кровать я положил самую красивую, на мой взгляд, конфету с изображением поняшек и других диснеевских персонажей на обертке, так как знал, что она ей понравится. К сожалению, я не мог передать ей сюрприз прямо в руки, поскольку в это время она спала и видела уже десятый сон.

Я продолжил раздавать конфеты. Следующими по списку были Щенкины родители – Бубен и Молния, один из которых с нетерпением ждал моего прихода, а другая выглядела так зажато, словно ей всю жизнь не дают прохода. Мне стало жалко Молнию, и поэтому я подошел к ней первым. Вдруг она умеет связно говорить на любые темы и только выглядит беспомощно?