Дарья Лобанова – Клятва на крови (страница 34)

— Не он, — сказала она. — Но он слышал. И пробует прощупать, как далеко может зайти.

Рафаэль кивнул.

— Значит, мы начинаем играть на другом уровне.

— Мы проверим. Он сам себя выдаст. Но ты должна быть готова.

Алиса усмехнулась:

— Готова я уже давно. Но теперь… у меня есть ты.

Рафаэль стиснул челюсть. В его молчаливом обещании стояло: никто не посмеет коснуться её.

Тот же вечер. В дверь раздался неторопливый стук.

На пороге появился Лёня — коренастый, с медвежьей походкой и сигаретой за ухом.

— Ну, привет, лисёнок, — хрипло усмехнулся он и обнял Алису. — Папа велел передать: «Молодец». И вот… — он протянул конверт с грубой печатью и потрёпанного плюшевого ослика.

— Игрушка от него. А письмо… тебе.

Алиса вскрыла конверт. Почерк отца — жёсткий, угловатый, но родной.

«Слышал, ты снова в деле. Надеюсь, на этот раз не с идиотом.

Береги детей. И себя.

А если запахнет порохом — помни: у тебя есть семья. И мы всё ещё умеем стрелять.»

Глаза защипали. Она сжала письмо, сердце защемило от теплоты и горечи одновременно.

— Лёня… останешься на пару дней? — спросила она тихо. — Мне есть что рассказать. И познакомить тебя с…

Она кивнула в сторону коридора: там стояли Аннабель и Рафаэль.

Лёня развернул взгляд между ними.

— Этот что, командует или охраняет?

Аннабель фыркнула:

— Делает и то, и другое. А ещё он по уши…

— Аннабель! — резко оборвала её Алиса.

Рафаэль лишь усмехнулся.

— Рад знакомству, Лёня.

— Посмотрим, — нахмурился тот. — Но если обидишь её — размажу тебя по асфальту. Вампир ты или чёрт в табакерке.

Ночь опять осталась тихой, но Алиса знала: где-то уже тлеет старый огонь. Завтра он может вспыхнуть пожаром.

Глава 50. Неприкосновенная

Дом стоял в полумраке: поленья в камине шипели, угли поблескивали тусклым жёлтым светом, а факелы в нишах бросали тёмные, танцующие тени на стены. Рафаэль сел в тяжёлом кресле у огня, медленно вращая бокал с рубиновым вином. В отблесках пламени серебряный обод бокала мерцал, будто хранил капли высохшей за долги лет крови.

На кожаном диване напротив развалился Тициано — «золотоволосый дьявол» Дель Рея, отвечавший за северные операции. Он лениво выпускал дым колечками, но в уголках глаз плясала скрытая тень опасности.

Наконец Рафаэль заговорил, голос его был низок и безжалостен:

— Ты, кажется, забыл, кто в этом доме держит нож за спиной. За стенами этих залов шепчутся слухи об Алисе Дьяковой. Кто посеял сомнения в её лояльности?

Тициано затянулся, выдохнул узкое кольцо дыма и пожал плечами:

— Я просто говорю то, о чём остальные молчат. Ты позволил ей уйти слишком далеко. А Россо… он не прощает ошибок.

Рафаэль встал бесшумно. Свет от камина играл на его скулах, подчеркивая холод решимости.

— Ты ошибся дважды, — произнёс он ледяным тоном. — Первый раз, когда решил, что можешь контролировать её. Второй — когда стал угрожать ей.

Внезапно дверь распахнулась. В проёме стояла Аннабель: строгий чёрный плащ, кожаные перчатки, электрошокер на боку. На губах — холодная улыбка.

— Папа дал добро, — спокойно сказала она. — Логистика ждёт.

Тициано рванулся к пистолету за ремнём, но Аннабель опередила его: один выстрел — и он рухнул плашмя на ковёр.

Рафаэль отхлебнул вино, не отводя взгляда от бездыханного тела:

— Передай Россо, что его люди здесь больше не ходят.

В кухне, где на дубовом столе горела одинокая свеча, Алиса дописывала последнюю строчку контракта, взяв «бывшего правая руку Россо». Чернила ещё не высохли:

Пункт 4.1

В случае предательства — устранение.

В случае верности — защита, превышающая все ожидания.

Под ним она аккуратно дописала своей рукой:

И помни: я знаю, где спят твои дети.

Из гостиной доносился детский смех — ритмичный, как залпы в праздничный салют. Алиса сжала перо:

— Они играют в войнушку, — прошептала она себе. — А я уже выиграла свою.

Вечером в баре «Лебедь», где над озером висел густой туман, Энцо Верлати дожидался её у столика в углу. Он сидел в полумраке, схватив в пальцы толстую сигару, и пристально смотрел на отражение в воде.

Алиса вошла без стука, держа документы. Её шаги были уверены, взгляд — хищным. Она села напротив, не предлагая никому руку:

— Энцо, — сказала она, — у тебя есть выбор: либо ты работаешь с нами, либо становишься следующей мишенью.

Энцо ухмыльнулся, выдыхая клуб дыма:

— Ты стала опасной, маленькая птичка.

— Нет, — ответила Алиса, наклонившись вперёд, — я стала буревестником. А бури не спрашивают разрешения.

Он холодно кивнул и достал телефон:

— Хорошо. Я в игре. Но одно условие — Аннабель не должна приближаться ко мне ближе, чем на километр.

Алиса подняла взгляд на вход и затем спокойно вернулась к нему:

— Этот мир намного сложнее. И Аннабель знает, что делает. Но я приму твоё условие — вплоть до завтра.

В тот момент над озером хлынул дождь, тяжелые капли ударяли по крыше, словно барабаня в ритме новой битвы.

И Алиса поняла: она неприкосновенна. Никто не сможет коснуться её или её детей, пока рядом стояли те, кто держал нож за её спиной.