Дарья Литвинова – Убойная примета (страница 29)
– А вы?
Снова пауза.
– Лев.
«Лев так Лев», – подумал Постовенцев и достал из сейфа упакованный в пакетик талисман в виде кентавра.
– Данная вещь принадлежала Дине?
– Да, – кивнул парень. – Это я сделал апотропей. Я думал, он защитит. На нем… это кровь?
– Нет. – Оперативник не собирался объяснять, что именно прилипло к талисману, и быстро спрятал его обратно. – Испачкался. Значит…
– Вы не отдадите его?
– Следователь отдаст, когда сочтет нужным. Значит…
– Дина! – вдруг вскрикнул парень и начал раскачиваться на стуле. – Дина, Дина…
– Вы в состоянии давать показания? Нам нужно будет проехать в следственный комитет, чтобы…
– Дина, Дина, Дина, – монотонно повторял парень. – Дина. Дина.
Карасаева-старшая держалась не лучше: она сидела, глядя в одну точку, и не реагировала ни на какие вопросы и внешние раздражители.
– Может, «Скорую»? – тихо спросил Джалимов из-за своего стола. Памятуя покойную Ведиляеву, Постовенцев кивнул, но к телефону потянуться не успел – парень сменил пластинку с Дины и сказал:
– Я могу видеть.
– Увидеть? – переспросил старший лейтенант. – Что?
– Видеть, – поправил Лев. – Смотреть вглубь.
– Он экстрасенс, – отрешенно сказала заявительница. – Он может видеть.
– Видеть – что?
– Светлая, – снова ожил Лев. – Светлая. Как кофе с молоком.
Постовенцев встретился взглядом с Демьяненко.
– Машина, – механическим голосом продолжал тот, немного раскачиваясь. – Номера… две цифры не вижу. Есть двойка. За рулем мужчина, волосы светлые. Глаза маленькие-маленькие. Ничего не вижу больше. Она уехала. Дина, Дина, Ди…
– Мужчина толстый, худой? – Демьяненко решил ковать железо, пока хоть что-то куется. Может, выйдет из своей кататонии и расскажет потом хоть что-то полезное, если через видения, пусть через видения.
– Средний. Как я.
– Перстни, приметы?
– Ничего не вижу.
– Смотрите еще!
Ни в какие экстрасенсорные способности оперативник не верил, как и в то, что с помощью духовных практик раскрываются преступления. Но и без этих практик «серия» была висяком, так что он уж точно ничего не терял. А выводить ребят из транса надо было.
– Не вижу! – с отчаянием крикнул парень. – Буква «Ж»!
– Где?
– Все, – выдохнул экстрасенс и словно сдулся. – Больше ничего. Дина, Дина…
Больше от них добиться было нечего, и, отобрав от Карасаевой короткое объяснение и составив протокол опознания вещей, Постовенцев отправил их вместе с Джалимовым в Следственный комитет. Одних их отпускать было опасно.
– Видели, что там за трешак?! – Ковтуновский вбежал в кабинет с огромными глазами. Демьяненко тяжело вздохнул:
– Какой… «трешак»?
– Там митинг!
– Какой митинг?
– Насчет больницы!
– Только не митинг! – с ужасом сказал Постовенцев. – Это опять нам разгребать. Точнее, огребать.
– Насчет тех врачей, которые деньги потратили. Выделенные на аппарат. – Ковтуновский, как всегда, был осведомлен о постороннем больше, чем о работе. – Еще неделю назад по телику показывали.
– Ты телик смотришь?
– Ну, батя смотрит, местные новости.
– Я вспомнил, – подал голос из своего угла Джалимов. – Это по поводу того, что новый аппарат ИВЛ не купили, а купили коек, и померло человек десять.
– Дичь какая-то.
– Так я что пришел! – спохватился Ковтуновский. – Сказали, из здания никуда не выходить, ждать, пока митинг разгонят. Но быть наготове.
– Наготове – к чему? – ехидно спросил Постовенцев, но оперативник уже побежал в следующий кабинет. – Вот что он за человек, не пойму никак? Кто с ним выезжал, как он ведет себя на месте?
– Березяк выезжал, – отозвался Демьяненко. – Двое из ларца. Мне потом следак звонил, просил их в пару не ставить на дежурство. Ладно, раз никуда не выходим, занимаемся бумагами.
Митинг длился еще пару часов, потом граждане разошлись почти добровольно. Эксцессов не возникло, усиления не понадобилось. Из здания администрации, что стояло напротив флигеля угро, повалил не обедавший из-за сборища народ.
– У меня предчувствие, что сейчас и к нам кто-то забежит, – сказал Джалимов. – Слишком тихо было с утра, раз митинг, не пройти было, наверное.
– Кто захотел, прошел бы. У нас один раз пожар был, так заявитель сзади, где пожарных расчетов не было, через забор перелез. Когда мопед у него украли.
– Разрешите? – Румяный сотрудник ОПДН нарисовался на пороге кабинета, держа за плечи двух девиц модельной внешности – под два метра ростом, блондинку и брюнетку. – Это вот из интерната, завуч тоже здесь дожидается. Белкина и Моткина.
Замначальника розыска посмотрел на девушек, фыркнул:
– Какой неблагозвучный эскорт.
– Мы не эскорт.
– Ну, конечно, – кивнул Демьяненко. – Заходите… Белкина и Моткина. Вон туда садитесь, сейчас опросят вас.
– Да они процедуру знают, не в первый раз.
– Здравствуйте, Максим Сергеевич! – хором пропели девочки, уверенно проходя в кабинет и усаживаясь перед Постовенцевым. Они регулярно сбегали из интерната к «лучшей жизни», заключавшейся в не вполне легальном заработке денег; возвращались максимум на следующий вечер. Руководство интерната знало о том, чем занимаются девочки, но ни повлиять, ни помешать им не могло, как не могло и не подавать заявлений по каждой пропаже. Так, три-четыре раза в месяц у Постовенцева появлялись однодневные «пропавшие без вести».
– Где были на этот раз?
– Ночевали возле речки. Хотели подышать воздухом.
– Так, не трындите.
– Максим Сергеевич, – пропела одна из девочек. – Ну вы же знаете. Секретов мы не выдаем.
– В сауне были?
– Да в какой сауне! Гуляли допоздна. Как рассвело…
– …отряхнулись и вернулись, слышал уже. Ладно, пишите объяснения, что все в порядке, претензий ни к кому не имеем… как обычно, короче.
Девочки взяли ручки и аккуратным почерком принялись писать. Постовенцев тем временем позвал завуча, взял заявление и от нее, после чего снова отпустил в коридор.
– Дату сегодняшнюю ставить?