Дарья Литвинова – Холодное послание (страница 17)
– Да. Не волнуйтесь, мы просто хотим задать вам пару вопросов.
– Мы – это кто?
– Я и мой напарник. Меня, кстати, зовут Александр Викторович, а напарника – Арсений Викторович. Это у нас хобби такое в конторе, все Викторовичи.
– А я вас видела, – вдруг вспомнила Рита, – в кафе, позавчера. Вы там с каким-то мужчиной сидели и пили пиво, а меня брат привез.
Она очень смущалась в том кафе, но пиво ей понравилось и нарезанная кусочками рыба – тоже. Сурик забрал ее из института, потому что она попросила его – боялась выходить, и не зря, как показала практика, боялась, – и долго, всю дорогу орал на нее, что она овца, а потом, когда Рита расплакалась, повез ее в «Три пескаря». Там почти не было посетителей, и Вершина с его визави она хорошо запомнила, потому что Сурик выходил с ним, долго не возвращался, а пришел обратно нервный и взвинченный.
– А вы сидели там с другом Сурена?
– Гм… да не то чтобы с другом, так, со знакомым.
– А вы Сурена откуда знаете?
– Приходилось встречаться, – Вершин умолчал, где именно приходилось. Шок у Риты прошел, и она разговорилась: ей действительно тяжело было все время молчать, а с Суриком особо не побеседуешь, он либо орет, либо нетрезвый. Даже в кафе трех слов ей не сказал, и Рита утешала себя тем, что она хотя бы сидит на людях, и ее никто не дразнит, и пиво очень вкусное.
В райотделе Рита держалась скованно, но с любопытством оглядывалась по сторонам. Осторожно расспрашивая ее по дороге, Вершин убедился, что о криминальных делах брата она не осведомлена совершенно, что было только на руку. Значит, не будет врать. Хотя она на лгунью не похожа, наивный одуванчик. За что ее только не любят, вот вопрос? Может, не такая девочка и простушка?
Калинина на месте не было, только лейтенант Микулов гонял на компьютере «танчики», чем мгновенно взбесил Вершина.
– Присаживайся вот сюда, – указал он на стул Рите, а сам напустился на лейтенанта: – Это что такое? Я что тебе сказал сделать?
– Проверить списки пропавших без вести, состоявших на учете в наркологии, – испуганно сказал Микулов. – Но в наркодиспансере сегодня санитарный день, я звонил, узнавал…
– Еще что?
– Все…
– Все?! Ты детализацию отрабатывал? Нет, – Вершин стащил куртку и швырнул ее на кресло. – В ГИЦ звонил? Нет. ВКР хотя бы сделал, если вообще ничем целый день не занимаешься? Чувствую, что тоже нет! У тебя что, в сутках не двадцать четыре часа, как у всех, а сорок?!
– Почему… сорок?
– Потому что я не знаю, как ты за сегодняшний день все это успеешь! Микулов, переводись обратно, не нервируй меня, ну ведь ни хера не умеешь.
Микулов обиженно замолчал и уставился в экран компьютера. Привязался к нему этот Вершин, да еще и при гражданской девушке, отчитал, как малолетку. ВКР он не делал и делать не будет, не хватало еще с жуликами по душам разговаривать, а в детализации он ни черта не смыслит. Придет Калинин, сам сделает. В ГИЦ вот можно позвонить… задумавшись, он снова автоматически стал гонять «танчики».
– Микулов! – рявкнул возмущенный Вершин, и тут вернулся Калинин; оценив ситуацию, он выгнал лейтенанта из-за компьютера и послал к инженеру за шифротелеграммой. – Я его побью когда-нибудь, – пожаловался Вершин, занимая его место за столом. – Выводит меня на раз.
– Проверь по КУСПу вот эти фамилии, – Калинин передал ему листок и сел за свой стол, только тогда посмотрел на Риту, а она с любопытством разглядывала его уже с минуту. Вблизи знакомый Сурика оказался моложе, чем она подумала в кафе, и гораздо привлекательнее. Пожалуй, даже красивее Бурлицкого… вспомнив о случившемся в институте, Рита резко помрачнела.
– Марго Рубиковна?
– Да.
Калинин с интересом ее рассматривал. Молчание затянулось.
– А что это вы такая… помятая?
– А ее сокурсницы побили, – сказал из-за компьютера Вершин. – Еле отогнал.
– Вот те раз… ладно, не мое это дело. Марго Рубиковна, нам необходима ваша помощь. Дело в том, что на Рождество у ваших соседей, в первом подъезде, украли большую сумму денег, вынесли прямо с сейфом…
Калинин плел заранее заготовленную чушь, рассматривая сестру Сурена. Если верить быстро нацарапанной записке Вершина, о наркобизнесе она ни сном ни духом. Личико наивное, грустное, возле уха свежая царапина – надо же, и вправду побили, наверное. Девушка симпатичная, только какая-то затравленная. Странно. Если о криминальных подвигах брата не осведомлена, чего бы ей нервничать?
– Марго Рубиковна, постарайтесь вспомнить, что вы делали седьмого января?
Рита задумалась.
– С утра… с утра я поехала на рынок, Сурик накануне провернул какую-то выгодную сделку с картофелем и принес мне на хозяйство и просто так, побаловаться. Косметику сказал купить… Я не купила, правда, мне очень хотелось набор для кухни, вот я сэкономила и поехала покупать набор. Простите, это не по делу я говорю…
– Очень по делу, – возразил Калинин. – Вам так легче все вспомнить досконально.
– Ну да… я поехала на рынок, там купила продуктов и пошла в супермаркет на Каляева за набором…
Калинин слушал вполуха. Долбаный Ильясов опять взялся за старое, а он-то думал, ошибся его полупьяный агент, когда встретил на улице второго января и сказал, что наркоманы разгулялись – Шишак, как называли Сурена, достал здоровую партию соломки, передал через какую-то бабу. Вот тебе и «выгодная сделка с картофелем». Что ж он сестре своей не сказал, чтобы о деньгах не трепалась?
– Потом я вернулась домой, поставила продукты на стол в кухне и пошла распаковывать набор. Он здоровенный, еле дотащила – лифт не работал. Потом мы поели…
– Кто – «мы»?
– Я, Сурик и Виктория. Виктория – это его хорошая подруга, она иногда ночует у нас дома. Виктория приготовила салат и картошку фри, мы пообедали, и они уехали вдвоем. Я пару часов поучилась, у меня экзамены с двенадцатого, потом села смотреть телевизор. Сурик вернулся где-то около шести, поужинал, мы с ним вместе смотрели боевик. Стивен Сигал играл, кажется.
Виктория! Всплывает какая-то Виктория, подруга наркомана Сурена, и, если уж учитывать, что Ильясов сам себя нехило подставил тем, что полез спрашивать о трупе с улицы Зеленой, а Виктория этот труп видела…
– Марго Рубиковна, а вы не знаете фамилию Виктории?
– Нет, – ответила Рита, – она никогда ее не называла. Вика и Вика. Сурик ее Вичкой называет и иногда – Курочкой Рябой, когда она омлет готовит.
Хлоп. Вершин уронил ручку, которой выписывал данные из КУСП, и полез под стол поднимать.
– Дальше рассказывать?
– Да-да, конечно.
– Потом я легла спать, я рано ложусь, в десять уже глаза слипаются. И все. Я для вас бесполезный свидетель, – извиняющимся тоном сказала Рита, – я даже когда с рынка шла, под ноги смотрела, по сторонам головой не вертела – скользко, боялась упасть. А когда кража произошла?
– Какая кра… Кража произошла в семь часов вечера, – спохватился Калинин. Рита покачала головой.
– Так мы уже дома были, никого бы не увидели. Если бы позже, то, может, Сурен кого бы и увидел, он примерно в девять уехал, а машину ставит всегда возле того подъезда, потому что у нашего не развернешься.
– Ваш брат вечером уезжал?..
– Конечно, – простодушно ответила Рита. – Он редко дома ночует, а ведь был праздник, вот они с Викой и поехали вместе отмечать. Он только утром вернулся…
В доме шесть в рождественскую ночь было восемь подозрительных человек, и сомнений в том, что восьмым был Ильясов, уже не оставалось. Вот только одна беда: из этих восьми двое – братья Миланяны, еще девятого утром улетели в Баку к родственникам, хозяин сауны с сомнительным названием «Золотые брызги» Смбад Ашотович Мироян с того же числа находился на теплом берегу Эгейского моря, а портачу, воришке и мелкому наркоману Ваке Мирзоеву аккурат перед походом в уголовный розыск кто-то дал по голове – слава богу, в чужом районе, – и Мирзоев загремел в больницу, так что допрос пока откладывался. Рябская соврала, сказав, что Ильясова в доме не было. Следовало колоть последнего свидетеля – проститутку Ольгу Дюкареву.
С Ольгой у Вершина отношения были натянутые после «приемки» в сауне упомянутого Мирояна. У нее при досмотре нашли наркотики, и, как ни божилась Дюкарева, что их подбросили, на скамью подсудимых по статье 228 УК попала и она. Дюкаревой дали три года условно – у нее была двенадцатилетняя дочка и старая, дряхлая мать с болезнью Паркинсона. Дочку Дюкарева обожала, тряслась над ней, как наседка, и Вершину жалко было девчонку – загремит Ольга на нары, малышка с бабкой пропадет. Но обошлось, однако любви это к сотрудникам уголовного розыска Дюкаревой не прибавило.
Проститутка Ольга Дюкарева была красы неописуемой, Вершин успел за три года подзабыть, какое впечатление она производит на мужчин, и был немного ошарашен, столкнувшись с ней в коридоре. Ольга была высоченной дамой с такими грудями, что, пришло на ум майору, каждую надо бы катить впереди на тележке – это ж какой позвоночник выдержит? При всей массивности груди, талия у Ольги была точеной, а вот зад столь же монументален, как и верхняя часть туловища, хоть пивные стаканы на него ставь. Белокурые волосы красивыми локонами падали на плечи, макияж был наложен идеально, с лица – хоть картину пиши, до того совершенное.
Дама поравнялась с майором и посмотрела на него сверху вниз: стовосьмидесятисантиметровый Вершин доставал ей лишь до плеча.