Дарья Лев – Тень Страха (страница 54)

– Как же справедливость, кодекс Гончих? – чем больше я слышала, тем меньше могла уложить этого типа в своей голове в какие-то понятные рамки.

– Когда в следующий раз окажемся в опасной ситуации, напомни мне его перечитать. Только в отношении свиты Вильгельма я кодекс все равно использовать не собираюсь. Не заслужили.

– А как же твой друг?

– Исключение. Ему я обязан жизнью. Прочие – под одну гребенку.

– Если никто из свиты Вильгельма не заслуживает твоего снисхождения, так какого черта был этот цирк? – я действительно не понимала. – Когда я озвучила условие о своей смерти, зачем ты пытался переубедить? Почему делал вид, что тебе это не нравится? Я же из свиты Вильгельма. Да, ушла, но все еще худшая из них. Я создала эту свиту.

– Мне нужна твоя помощь, чтобы вытащить моего друга. Я подумал, что будет не очень хорошо сразу согласиться на твое условие. В конце концов, нам стоило наладить хотя бы подобие доверия, чтобы провернуть спасательную операцию. Ты бы доверилась тому, кто с ходу согласился убить тебя, не спрашивая причин такой просьбы?

Я хотела услышать правду – и получила ее. Не то, чтобы ожидала чего-то радикального другого, напротив, была уверена, что дело в корыстном интересе. Просто… Не знаю, словно холодок по спине пробежал. Выходит, если перестану быть полезной, не факт, что его будет волновать мое нежелание вернуться к Вильгельму? Под одну гребенку, так он сказал.

Гончий мое оторопелое выражение лица расценил как-то иначе. Как оказалось, в корне неверно.

– Прости, если разочаровал, – пожал он плечами. Потом изобразил виноватую улыбку. – Может, было бы приятнее услышать, что ты зацепила, поэтому не хотел убивать. Но ты совершенно не в моем вкусе.

Я окончательно утратила дар речи. Не потому, что расстроилась подобному заявлению. Как, черт возьми, ему это вообще в башку дурную пришло?!

– Ужас, – не сразу, но все же отмерла я, картинно прижала руку к сердцу. – Разочарована до глубины души. Просто интересно, и кто же в твоем? Вот чисто ради того, чтобы даже случайно не попасть в типаж.

– Можешь не переживать. Мне нравятся мягкие, добрые, нежные и очаровательные, – ухмыльнулся Гончий. – Те, кто не устраивает с мужчиной соревнование «чьи яйца звонче», – он пробежался по мне взглядом, задержал его на груди и прежде, чем я успела одернуть нахала, выдал: – Да и объем в нужном месте я предпочитаю побольше.

От возмущения я закашлялась, забыв, что хотела сказать.

– Какая радость, что твоим яйцам ничего не угрожает с моей стороны, – процедила сквозь зубы и резко развернулась на каблуках к своей спальне. Жаль, что на ногу этому любителю стенобитных орудий вместо груди наступить не получилось.

Дверь я захлопнула так резко, что она едва не наподдала мне ягодицам, отскочив от косяка. А за ней послышался короткий смешок.

– Чтоб ты споткнулся и башку себе расшиб, скотина, – прошипела я, почувствовав как гнев окрасил щеки алым.

Этот мерзавец фактически заявил, что я мужик в юбке. Да, не прямым текстом, но намек, как по мне, был весьма прозрачен. Не то, чтобы я впервые слышала что-то подобное, Ас вообще это повторял с завидной регулярностью, но так, чисто смеха ради. Демон, в отличие от Гончего, не пытался тем самым ткнуть меня носом в недостаток.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Нет, не буду об этом думать. Глупо обижаться на убогих. Он хотел задеть – и попал. Молодец, Гончий, браво. Нужно просто принять тот факт, что гаденышу удалось вывести меня из равновесия, смириться с тем, что я не смогла достойно ответить, и забыть. Сделать вид, что этого разговора вообще не было. Такое мне ведь вполне по силам.

Открыв глаза, я невольно поймала собственное отражение в зеркале. Щеки все еще горели. Мне даже показалось, что от злости у меня волосы дыбом встали. Вот сейчас бы Асмодея сюда, наши…

Поймав себя на том, что уставилась на собственное декольте, я забыла, о чем думала.

Побольше объем в нужном месте?!

Сукин ты сын невоспитанный! Да за четыре с лишним столетия я ни разу не слышала подобной претензии к своей груди.

– Ну уж нет. Ни за что, – мрачно усмехнулась сама себе.

Если Гончий думает, что может оставить за собой последнее слово – он плохо знает ведьм. Алат тоже, если на то пошло. Самое время исправить это досадное упущение.

Я прошлась по комнате, уперев руки в талию. Надо проучить мерзавца. Только как? Я не могу использовать против него магию, ударить его. Даже не могу кого-то для этого подослать, иначе из-за защиты Асмодея получу зеркальную ответочку. Но я жажду сделать так, чтобы этот гад хотя бы на минуту оказался настолько же выбитым из колеи, насколько выбил меня.

Идея появилась почти случайно. Невыносимо простая, невыразимо легкая в исполнении. Настолько тупая, сумасбродная и теоретически безопасная для Гончего, что я не удержалась от сладкой предвкушающей улыбки.

*****

Я закрыл за собой дверь и еще пару секунд опирался о косяк, позволив дурацкую улыбку. Ведьма определенно вышла из себя. Признаться, даже не ожидал такого. Нет, подраконить крылатую я пытался вполне осознанно, просто не предполагал, что получится так легко. Даже несмотря на ту чушь, что я нес.

– «Чьи яйца звонче», – пробормотал себе под нос, стягивая куртку. – Надо же было ляпнуть.

Да ладно, если совсем честно, стоило того. Она раз за разом засаживает в меня шпильки своих издевок, пусть поймет, насколько неприятно, когда они все же попадают в нужную точку. Сейчас подуется, утром наверняка отыграется при первой же возможности.

Я подошел к столу, плеснул себе воды из графина, сделал пару глотков и вдруг застыл, сжав стакан в руке.

«Ты отнял у меня все, Вильгельм… все стоящее, что было…»

Перед глазами всплыло лицо ведьмы. Не разъяренное, что я видел минуту назад. А то, в библиотеке. Искаженное гримасой, словно она не спала, а корчилась от боли. Услышав первый раз, я решил, что мне показалось. Но она повторяла это еще не раз, пока упавшая книга ее не разбудила.

Стакан стукнул о столешницу сильнее, чем стоило.

Что значит «все»? Власть? Сила? Положение в свите?

Если верить Роланду, вся жизнь алаты была сосредоточена на Вильгельме, свите и стремлении забраться как можно выше в иерархии. Больше у крылатой ничего и не было. Но почему тогда она говорила так, будто речь о чем-то другом, куда более… личном?

Очередной виток чертовых сомнений не добавлял спокойствия. Говори она наяву, я бы мог заподозрить ее в попытке манипуляций. Но во сне никто не контролирует себя настолько, чтобы понимать, что именно срывается с языка. К тому же, ее реакция, когда она поняла, что я мог что-то услышать. Сродни панике.

Я провел рукой по лицу и прошелся по комнате, пытаясь разложить мысли по полочкам.

Мне хотелось спросить, о чем она говорила. Дьявольски хотелось. Еще в библиотеке, по горячим следам, так сказать. Но по лицу ведьмы понял, что не стоит развивать эту тему, поэтому прикинулся, что ничего не слышал. Черт его знает, как бы она отреагировала на мой вопрос. Вряд ли ответила, скорее заявила бы, что это не мое собачье дело. Или вообще закрылась окончательно от любого диалога.

«… отнял у мне все…»

Чем больше прокручивал в голове ее слова, тем яснее понимал: Рол либо ни черта о ней не знает, либо знает только ту сторону, что крылатая позволила ему увидеть. Не настоящую. Была еще вероятность, что он просто не договаривает мне всей правды, но я старался пока не думать, что дорогой братец лжет.

Усевшись на край кровати, я стянул сапоги и усмехнулся, но уже без тени веселья. Смешно. Тысячи допросов, от которых порой зависела судьба мира – и никаких проблем. А тут всего-навсего один вопрос, который так и не решился озвучить.

Глава 19

Я снова промахнулся со своими ожиданиями. Думал, что ведьма за завтраком закатит мне взбучку за вчерашнее. Но она даже не появилась. Суккубка, посланная Асмодеем проверить крылатую, сообщила, что алата «сыта по горло и не желает портить всем аппетит». Демон почему-то с подозрением покосился на меня, но ничего не сказал. Только пожал плечами и велел прислуге устроить ведьме завтрак, когда она соизволит выйти из комнаты. Неслыханная щедрость. Когда я и Ричард в разное время опоздали к завтраку, были посланы куда подальше до самого обеда.

Дождавшись, пока все разойдутся, я сходил за папкой с делом по свите Вильгельма и вернулся в обеденный зал. Стол здесь был достаточно длинным, чтобы разложить это барахло и разобрать и понять, с чего начинать копать.

За два часа, что я возился с документами, сорок раз вспомнил, почему никогда не пытался податься в аналитики. Не выношу читать чужую писанину в попытках вычислить истину. Кто-то писал отчеты, как чертовы романы, с кучей отвлекающих деталей. Кто-то напротив – составлял до того лаконичные записки, что хотелось взвыть. Отдельного котла в аду заслуживали любители сокращать. Вот и как среди всего этого нужно докопаться до сути проблемы? Особенно когда сам изначально дело не вел, и на руках были только скудные вводные, что все завязано на свите Вильгельма.

Впрочем, кое-что я все же более-менее для себя прояснил. Отчеты и сообщения делились на две группы: одни касались пропавших или убитых алатов, другие – оборотней. Прозрачнее от этого картина, конечно, не становилась, но хотя бы направление было понятно. Судя по всему, свита Вильгельма взялась за зачистку алатов-отступников. Не ясно пока, зачем, но, в целом, неудивительно. Отступники категорически не признавали главенство Высшей Ложи, насколько я был в курсе от братца, Вильгельма это злило больше других членов Ложи.