Дарья Лев – Тень Страха (страница 3)

– Как думаешь, я попаду?

Какой-то самодовольный говнюк рядом подбросил на ладони кусок булыжника.

Я даже не подумала – просто щёлкнула пальцами.

Камень с громогласным хлопком разлетелся в стороны острыми осколками, царапая, впиваясь в кожу случайных людей. Они ломанулись в стороны, еще не понимая, что случилось, кто-то закричал, поднимая панику.

Кто-то зацепил мой плащ, дернул, и капюшон предательски сполз. На солнце волосы мелькнули почти алым проблеском.

Привычная к подобным казням публика сориентировалась достаточно быстро. Сразу в нескольких местах раздались вопли «ведьма», особо ретивые тыкали в меня пальцем, если еще кто вдруг не понял, где гнусная тварь.

А, и черт с ним! Теперь можно дать себе волю.

Я посмотрела на того ублюдка, что хотел швырнуть камень в беззащитную девчонку. Он зажимал рассеченную щеку и выл на дурной ноте, пока не оказался лицом к лицу со мной.

– Если еще хоть раз ты поднимешь с земли даже крохотный камешек, чтобы отогнать злую собаку, – вкрадчиво улыбнулась я, неотрывно уставившись в глаза мерзавца, – я найду тебя, нашпигую булыжниками через задницу и утоплю в выгребной яме.

Он не смог даже шевельнуться. Лишь тихонько скулил от боли и хлынувшего в его сознание ужаса. Мне было совершенно все равно, страх чего именно это был, я просто позволила ему поглотить мысли гаденыша без остатка.

И с наслаждением ощутила свободу, которой лишала себя не один год.

Подняться на помост не составило труда, толпа расступилась без единого слова. Кто был поумнее – сразу дал деру. Например, стража и палач. Вот уж они сразу поняли, чем пахнет.

Пламя костра почти подобралось к ногам девочки, оборванный низ юбки уже потихоньку тлел. Пара слов, едва заметный жест – и огонь отступил прочь, пополз по моим рукам, обвивая запястья, словно змея. Простой трюк, не стоящий почти никаких усилий, но такой эффектный. Самое время показать еще один.

Пламя послушно взвилось в воздух, растрепав мне волосы, разделилось на несколько лепестков и вырвалось прочь в разные стороны. Загорелись палатки, помост, тележки и повозки. Вспыхнули деревянные рамы и двери магазинчиков. Словно перед этим кто-то щедро полил всю площадь смолой.

Свиток приговора в руках Гревальского обратился сгустком огня прямо у него в ладони. Он завизжал, отшвырнул пергамент, но неудачно: попал в гобелен за спиной, с гербом его рода и знаком инквизиции. Богато расшитая ткань радостно подхватила свою очередь, пламя метнулось вглубь ратуши.

Площадь все же превратилась в ад.

Люди метались, падали, давили друг друга в стремлении вырваться прочь. Кричали, плакали, молили. Вот теперь они наконец-то боялись ведьм по-настоящему.

Как ни странно, я не чувствовала ни торжества, ни удовлетворения. Только облегчение от возможности выплеснуть собственную ярость. Необъятный людской страх витал в воздухе, не шел ни в какое сравнение с ужасом, который до этого испытывала девочка, но соблазн был велик. Крылья вырвались на свободу всего на мгновение, нетерпеливо развернулись во всю ширь и впитывали в себя чужие чувства. Мне пришлось постараться, чтобы заставить их исчезнуть.

Оставив толпу и площадь на милость их богов, если, конечно, те существуют, я повернулась к «ведьме». Она практически висела на веревках мертвым грузом, не то от облегчения, что не сгорит, не то просто без сознания, – в дыму было не разобрать.

Портал блеснул синими искрами. Подхватив девчонку за талию, я без сомнений шагнула через него прямо в небольшую светлую комнату.

– Лина?! – раздался удивленный голос со стороны. – Ты использовала портал?!

Светловолосая алата появилась перед моими глазами и застыла изумленным столбом.

– Это кто? – прошептала Нэйт, глядя на девочку.

– Злая ведьма, – хмыкнула я, проходя мимо.

Девчонку я осторожно уложила на диван. Она слабо шевельнулась, поморщилась, на секунду открыла глаза, но тут же снова зажмурилась.

– И что мне с ней делать?

– Дожарить, разумеется, – я пожала плечами. Увидела вытянувшееся лицо Нэйт и медленно выдохнула: – Не будь дурой. Еда, уход, лекарства, нормальная одежда, – я бросила мимолетный оценивающий взгляд на «ведьму», на грязных щеках которой виднелись дорожки слез, – успокоительное. Потом помоги выбраться из города, чтобы ее никто не поймал.

Алата ошалело кивнула. Потом вытаращила глаза.

– Подожди, ты же сегодня пошла смотреть казнь?! Это, – Нэйт ткнула пальцем в девочку, – ее должны были казнить?!

– Скорость твоей мысли всегда меня восхищала.

– Лина, в какое дерьмо ты нас втянула?!

– Нас? – холод в голосе прорезался сам собой.

Нэйт стушевалась, но не сдалась сразу.

– В том смысле… – алата явно пыталась подобрать слова. – Просто… Если ты снова…

– Что снова? – обманчиво-ласково подбодрила я ее.

– Снова раскрыла себя, – она едва не задержала дыхание, как перед прыжком в воду, – нам придется уходить отсюда, срываться с места. Мы только пару месяцев, как закончили обустраиваться.

– Тебе придется уходить. А мне – бежать как загнанной твари, прикрывая вас.

Нэйт уязвлено замолчала. Проблема была лишь в том, что возразить ей было нечего, оставалось только сверлить меня опасливо-несогласным взглядом.

– Давай, Нэйт, шевели ногами, – раздраженно прищурилась я. – Еда, лекарства. Или ты ждешь, что я этим займусь?

Алата сердито тряхнула длинным блондинистым хвостом, но исчезла на кухне.

– Не нужно было, – друг прошептала девочка. – Там… на площади. Не нужно было так делать. Там были и хорошие люди.

– Ты про тех отчаянных храбрецов, что встали между тобой и палачом?

Она непонимающе нахмурилась.

– Вот и я их не заметила, – хмыкнула с плохо скрываемым сарказмом и коснулась рукой ее лба. Жара нет – уже хорошо. Значит, это не бред, а наивные убеждения.

– Всё равно… – голос девчонки был едва слышным, охрипшим, но ноту упрямства в нем сложно было не заметить. – Люди боятся ведьм именно из-за таких поступков.

– Чушь. Ты ведь не делала ничего подобного?

Она помотала головой.

– Тем не менее, тебя обрекли на жуткую смерть, – развела я руками. – А знаешь, что самое интересное? Ты была единственной на площади, кто испытывал настоящий страх до того, как я поднялась на помост.

Девчонка словно бы задумалась. Что ж, может, с ней еще не все потеряно. Оправится, повзрослеет. Если повезет – хотя бы немного обозлится.

– Мое спасение того не стоило, – она первой прервала молчание. Покосилась на вернувшуюся с тарелкой и кружкой Нэйт, но все равно продолжила: – Я должна поблагодарить, но не могу. Из-за меня пострадали люди.

– Успокойся, – запах горячей еды показался неприятным, хотя пустой желудок давал о себе знать. – Я просто порой бываю на редкость злой и несдержанной сукой, – согласный хмык светловолосой алаты был чересчур явным, но внимания не заслуживал – ты тут ни при чем.

Отдав Нэйт последние указания, я вышла из комнаты и открыла портал в свое временное жилище. Теперь не было особого смысла претерпевать лишения, ограничивая себя в магии. Я меньше чем за час умудрилась облажаться так, что сомнений не оставалось: Вильгельмовские ищейки выйдут на след в ближайшее время. Два года относительного спокойствия пошли псу под хвост.

Даже немного обидно, что от девчонки я так и не услышала «спасибо».

Глава 2

Закончив вносить в свиток новые рукописи, поступившие на хранение, я раздраженно откинулась на спинку стула. Работа архивариуса была несложной, не особенно пыльной, но уже порядком надоела. Во-первых, я никогда еще так долго не притворялась невинной овечкой, что не в состоянии сказать в ответ даже грубого слова. Во-вторых, после того шоу на площади, вздрагивала от каждого шороха, ожидая явления бывшей свиты.

Но больше всего меня выводил из себя Гревальский. Сорванная казнь и подпаленная шевелюра столь сильно ранили его тщеславное сердце, что мерзавец обо мне вспомнил лишь на следующий день. Да и то, когда я сама явилась к нему с отрепетированным покаянием за побег и фантастической историей, как меня обокрали. Герцог на все оправдания просто махнул рукой. С того дня он постоянно нудел, огрызался, придирался к прислуге и был сильно не в духе. По перешептываниям горничных я поняла, что инквизиция его по головке за сорванное мероприятие не погладила. Никто не знал, что было в письме, которое получил Гревальский сразу по возвращении домой, но в тот вечер он рвал и метал.

Вообще-то его страдания меня мало волновали. А вот отказ вернуться к обсуждению моего доступа в закрытую секцию архива – весьма. Я на чертову казнь-то поперлась исключительно, чтобы умаслить ублюдка, а теперь ему, видите ли, было не до того.

Можно было бы наплевать на все и получить нужное без лишних церемоний. Но во мне теплилась отчаянная надежда, что мои выходки на площади все же не привлекли ненужного внимания. Поэтому, тщательно все обдумав, я решила не рисковать попусту. Нэйт в чем-то была права, мы только обосновались в этом мире, надо сказать, не самом плохом. После двух последних лет такое относительное спокойствие – роскошь, которой не хотелось себя лишать.

Тем более никто не мешал продолжать тайные попытки полистать нужные книги.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что вокруг никого, и бесшумно скользнула в сторону дальних стеллажей, доступ к которым был весьма ограничен. Черт его знает, где именно сейчас главный смотритель, но пока Витор отсутствует в поле зрения, можно и покопаться в секретных летописях. В конце концов, рано или поздно мне должно повезти с поисками.