Дарья Лев – Тень Страха (страница 25)

Правда, ни то, ни другое не принесло ни капли удовлетворения. Вдобавок магическое истощение давило непомерным грузом, даже восстанавливающая настойка не помогала. После нее я не валилась с ног, да, но силой все же пользоваться не могла, максимум, даром алаты.

Когда уже собиралась выходить из дома, я вдруг поняла, что часы показывают начало пятого утра. Поколебавшись, решила подождать, пока хотя бы рассветет. И заодно еще раз попытаться выстроить в голове примерный ход разговора, чтобы избежать крайне острых тем. Если, конечно, такое вообще возможно.

Тереза открыла после первого же стука, словно караулила у двери.

– Лина! – выдохнула она с облегчением. – Всю ночь глаз не сомкнула, боялась, что ты не вернешься.

– Я бы не посмела, – выдавила вымученную гримасу, лишь отдаленно напоминающую улыбку.

Что б меня. Тереза не заслуживала боли. Я же пришла, чтобы превратить ее жизнь в ад. От этой мысли искренняя радость на лице старой знакомой только душила еще больше.

Я почти не слушала ее, пока она заваривала чай, рассказывала о себе, о работе, доме, Ричарде. Не потому что не хотела. Напротив. Но я просто сидела на диване, подогнув ногу под себя, ловила слова старой знакомой вполуха, пытаясь понять, с чего бы начать. Да и сама Тереза, кажется, оттягивала главные вопросы.

– Чем ты думала? – в конце концов, первой не выдержала я. – Как тебе в голову пришла столь бредовая идея – завести ребенка от алата?

Женщина опустила взгляд на кружку, обхватила ее двумя руками, грея пальцы:

– Лин, попробуй понять меня. Ричард – это частичка Лоркана, моего любимого мужчины, его продолжение. Я ни о чем не жалею.

– Лоркан был в курсе, что станет отцом? – прищурилась я.

– Конечно, – пожала плечами подруга. – Сначала он сомневался на счет рождения нашего сына, но под моим напором сдался.

– И не говорить мне о твоей беременности – ваше сознательное решение, – утвердительно кивнула я, не особо нуждаясь в подтверждении догадки.

– Я хотела рассказать, – Тереза заметно стушевалась, неловко заправила за ухо прядь волос. – Честно, хотела. Но Лоркан дал понять, что ты не обрадуешься, поэтому не стала.

– Дело не в радости, – я откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди. – Просто он понимал, что я буду отговаривать. Дурацкая идея, подруга. Сколько вы были вместе? Несколько месяцев? И вдруг ребенок?

– Мы жили вместе почти год, – на лице женщины проступило что-то сродни обиде. – Знаешь, возможно, для тебя это слишком мало. Но мне столетия жизни не светят, так что я считаю, что этого времени было более чем достаточно, чтобы понять, что рядом тот, кого я хочу видеть отцом своего ребенка.

– Алат, который в любой день может исчезнуть без следа. Очень подходящая кандидатура.

– Да плевать, кто он! – вдруг сорвалась Тереза. – Я его любила! Это был лучший год, лучший мужчина в моей жизни. Нашему сыну вот-вот исполнится девятнадцать лет, Дик – самое дорогое, что у меня есть. Так что не смей читать мне нотации о том, чего не знаешь.

– Да уж куда мне, – уязвленно усмехнулась я. – Скажи-ка, Лоркан случайно не обмолвился, что такое ребенок алата?

– Он говорил, что будет непросто.

– Ах, непросто… – саркастически протянула я, чувствуя, как в душе закипает непрошеный гнев. Ладно Тереза, на самом деле, ее действительно понять можно. Но Лоркан-то чем думал?! – Какое дивное определение дерьма, на которое вы обрекли мальчишку.

Чашка в руках подруги тревожно звякнула о блюдце. Я бы, может, и постаралась быть более деликатной, но негодование в адрес двоих взрослых влюбленных идиотов выходило за рамки:

– Хочешь, объясню, что такое это ваше «непросто»? Ричард родился не человеком. Не важно, хочет ли того, готов ли, но после перехода Грани он станет алатом. И либо, как большинство, подчинится Высшей Ложе, либо проживет очень и очень недолго. Если повезет, сумеет сбежать и будет скрываться. Это вы с твоим мужчиной мечты обсудили?

– Лоркан обещал, что сделает все возможное, чтобы Высшая Ложа не узнала о Дике, – голос Терезы заметно дрогнул.

На это мне нечего было сказать. Может, он бы и смог скрыть парня. Если бы остался в живых.

– Да, план был надежен, как швейцарские часы.

– Лина, объясни, что происходит, – устало вздохнула женщина в ответ на мой яд. – Почему спустя столько лет ты вернулась и устроила на моей кухне побоище? К чему сейчас эти нотации?

– До меня дошли слухи, что Вильгельм сильно заинтересовался каким-то пареньком. А когда я сунула нос в это дело, обнаружила Ричарда, который должен был скоро перейти Грань.

– Уже? – с пониманием округлила глаза Тереза. – Неужели ничего нельзя сделать? Разве нет ни одного способа предотвратить это, отодвинуть?

– Если и был – поздно трепыхаться, все уже случилось, – признание далось нелегко, но выбора не было. Зато напомнившее о себе чувство вины глыбой льда основательно притушило пожар моего возмущения.

– Не понимаю…

– Авария, в которую он попал, не была случайной.

– Да о чем ты говоришь? – подруга непонимающе посмотрела на меня с тревогой. – Объясни, пожалуйста.

– Я устроила эту аварию. Я приблизила Грань Ричарда на пару-тройку месяцев. Извини, но твой сын уже стал алатом.

– Зачем ты это сделала? – ошарашенно выдавила Тереза.

– Чтобы перехватить парнишку у Вильгельма, – я не стала скрывать искреннее сожаление за привычной равнодушной маской. – Поверь, мне в голову не могло прийти, что этим парнем является твой сын. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть и слышать, но постарайся принять одну простую истину: если бы я не опередила Высшую Ложу, Ричард бы достался Вильгельму.

– Значит, Дик теперь совсем как его отец? – с горькой усмешкой посмотрела на меня женщина. Руки ее нервно дрогнули, поэтому чашку она поставила на тумбочку подальше от себя.

– Первого обращения еще не было, поэтому сложно сказать, насколько сын унаследовал таланты отца.

– И что дальше? – Тереза молчала не меньше десяти минут, переваривая все услышанное.

– Ричард знает правду о себе, об отце?

– В детстве я рассказывала ему о Лоркане. Это было похоже на сказки, но он считал мои истории реальными. Потом Дик перестал верить, а я не настаивала.

– Значит, нам предстоит тяжелый разговор с твоим сыном.

– Нам? – вскинула брови женщина.

– Ну, просвещать мальчика относительно неземной любви его родителей – не совсем мое право. Тем более, если я совершенно ничего в любви не понимаю, – от подколки не удержалась.

Тереза виновато отвела глаза:

– Прости, пожалуйста, я переборщила.

– Брось, ты вправе наговорить мне куда больше гадостей и быть при этом правой, – отмахнулась я. – Когда…

– По-моему, я предельно ясно формулировал свою мысль, когда запрещал приходить сюда.

Голос Гончего за спиной едва не заставил меня застонать от досады. Говорила же, подкрадывается, как бесшумная тварь.

Тереза вопросительно смотрела то на меня, то на мужчину позади.

– Не обещала, что послушаю, – отрезала я, не поворачивая головы. Краем глаза заметила, как этот ночной кошмар уселся за барную стойку, разделяющую гостиную и столовую, лицом к нам. – Явился послушать бабские сплетни? Тебе не надоело таскаться за мной хвостом?

– Надоело, да выбора нет. Злую собаку с цепи не спускают.

– Кто это? – вполголоса поинтересовалась Тереза.

– Моя головная боль, – я сосредоточила все свое внимание на ней, игнорируя присутствие Гончего и его оскорбительный намек. – Не обращай внимания. Когда твой сын вернется домой, надо будет сразу все обсудить с ним, иначе первое обращение застигнет врасплох.

– Лина, – женщина вдруг замялась, будто никак не могла подобрать слов, – а Лоркан, он… Ты не подумай, я не дура, не жду его у окошка долгие годы. Будь все в порядке, он бы за эти годы, наверное, навестил сына… Просто скажи, что с ним? Почему он не может помочь собственному сыну?

Я вдруг поймала себя на мысли, что указ Гончего не ходить к Терезе не был таким уж ужасным. Послушалась бы – и этот жуткий вопрос не ударил тараном по остаткам самообладания.

– Он мертв, – все, что смогла выдавить.

– Давно?

– Около десяти лет.

– Я вышла замуж примерно тогда же, – Тереза криво улыбнулась, украдкой смахивая с глаз выступившие слезы. – Представляешь, со злости. Мол, не появляешься – и черт с тобой, буду счастлива с другим.

Вот что сказать, чтобы облегчить эту боль? Есть ли вообще хоть какие-то слова, что способны это сделать?

– Как он умер?

– Несчастный случай. – Лгунья. Мерзкая, трусливая, потерявшая совесть лгунья. Такая, что самой от себя тошно.

– Лоркан? – подал вдруг голос Гончий, о котором я почти успела забыть. – Алат Силы духа?

– Да, – оживленно кивнула Тереза, повернувшись к нему. – Вы его знаете?