Дарья Кузовкова – Круазетта не хочет умирать (страница 9)
– Во сколько подавать завтрак, госпожа?
– Давайте в десять. Мне, пожалуйста, на завтрак яйца в любом виде. А вам? – я повернулась к Риттеру.
– Мне абсолютно всё равно, – мужчина попытался изобразить неприхотливость. Ну да, ну да. А как же икорка, коньяк и сыр, по цене говорящего единорога?
Ужин прошёл в принуждённом молчании. Говорить о природе-погоде я никогда не умела. Обсуждать какие-то более личные вопросы тем более не собиралась. Светские сплетни и политика меня не интересовали. К тому же было подозрение, что абсолютно всё, сказанное мной, будет донесено до господина управляющего.
Я закончила с едой и встала. Михаэль тут же предупредительно вскочил.
– Благодарю за компанию, чудесный ужин.
Он ещё попытался зазвать меня на бокал вина или коньяка в библиотеку, но получил отказ. Пить наедине с практически незнакомым мужчиной? Нашёл дурочку.
Утро началось с солнца. Часов эдак в шесть утра. Эх, надо было перед сном задёрнуть гардины, но я не сообразила, что в Ятте светает раньше, чем в столице. Вставать было лень, но солнце било прямо в глаза. От оглушительного чиха организм окончательно проснулся.
Спортивную форму я с собой не взяла и решила просто сходить прогуляться. Тихонько прокралась по коридору. Не хотелось бы разбудить Риттера, наверняка навяжется в попутчики.
На улице оказалось неожиданно промозгла. Глядя на залитый солнцем двор, обманчиво казалось, что здесь уже весна. За усадьбой начиналась туевая роща. Было так приятно неспешно брести по ней, спускаясь всё ниже и ниже. В конце концов тропинка вывела меня к морю. Два скалистых мыса ограничивали небольшую полукруглую бухточку. Под ногами зашуршал песок. Море было спокойным, глаза слепила солнечная дорожка, дрожащая на воде. Волны с тихим шорохом облизывали берег. В паре метров от воды тянулась неопрятная бурая полоса из подсыхающих водорослей, наверно, вчера был шторм. Умопомрачительно вкусно пахло солью и йодом. Ноги утопали в песке, но я всё равно догуляла до скалы и повернула обратно. Из рощицы на пляж выбежал Риттер в спортивном костюме. Гляди-ка, и этому не спится. Не замечая меня, мужчина быстро разделся и зашёл в воду, окунулся пару раз и пулей вылетел на берег. Тут он заметил меня.
– Доброе утро, госпожа Круазетта, – проклацал он, пытаясь прикрыться куцым полотенцем.
– Доброе, Михаэль, – я не отказала себе в удовольствие рассмотреть поджарую фигуру своего помощника, – одевайтесь скорее, не то простудитесь. Не буду вам мешать.
Я обошла его по широкой дуге и повернула обратно к усадьбе. Спустя пять минут он меня догнал.
– Прошу прощения за этот эпизод. Думал, вы ещё спите.
– Ничего страшного, сама от себя не ожидала такого раннего подъёма. Вам очень идёт розовый.
Риттер скосил глаза на розовое полотенчико, сейчас болтающееся у него на шее, и ухмыльнулся, оценив намёк. В холле мы распрощались до завтрака. Он отправился к себе, а я пошла искать кабинет или библиотеку. Времени и так было немного. Через два дня начнутся занятия и нужно быть в академии.
Первой мне попалась библиотека. Книги, книги, книги. Романы, энциклопедии, подшивки старых газет. Попытки призвать духа-хранителя ничем не увенчались. То ли его здесь не было, то ли он не пожелал откликнуться на мой зов. До завтрака я успела осмотреть пять стеллажей. Не густо. Эдак мы с Круазеттой здесь зазимуем. Ладно, попробуем зайти с другой стороны.
В столовой меня уже поджидал Риттер, в строгом костюме и даже при галстуке. Об утреннем купании напоминали только влажно поблёскивающие волосы. Кухарка принесла еду. Прислуги в доме катастрофически не хватало, и Михаэль сам разлил нам чай из пузатого фарфорового чайника.
– Люси, скажите, бабушка Линда ведь жила здесь какое-то время?
– Да, госпожа. Она последняя владелица усадьбы. В смысле была последней до вас.
– А от неё остались какие-то вещи?
– Конечно, госпожа. Вся одежда убрана на чердак, драгоценности госпожа Линда хранила в сейфе. Документы, записи и дневники в кабинете. Он рядом с библиотекой.
– Благодарю.
Люси ушла, мы бодро заработали вилками. Прогулки на свежем воздухе пробуждают страшный аппетит.
– Могу я предложить вам свою помощь в поисках…– Михаэль пытливо посмотрел на меня.
– Нет, благодарю, – тут же вспомнилось непаханое библиотечное поле, – хотя я передумала. Помогайте.
Мы закончили завтрак и отправились в кабинет. Там царила всё та же тяжеловесная старина. Много полированного дерева и бронзы, толстый бордовый ковёр на полу.
– Что мы ищем? – Риттер стянул пиджак и закатал рукава.
Я одобрительно посмотрела на перевитые мышцами предплечья. Не слишком ли хорошая форма для офисного клерка? Такие руки бывают, когда подолгу упражняешься с оружием и гирями, а не с самописным пером.
– Мы не то чтобы ищем. Просто захотелось, знаете ли, припасть к корням. Альбомы с хронографиями, старые письма, дневники, – мне не хотелось выдавать свой истинный интерес.
– Понял, – Михаэль коротко кивнул, – Тогда предлагаю вам начать со стола, а я займусь секретером.
До обеда я успела рассмотреть три хроноальбома в бархатных переплётах. С карточек на меня смотрели абсолютно незнакомые лица. Можно было наблюдать, как меняется мода. Пышные шляпы сменились крошечными котелками. Юбки укорачивались, а в последнем альбоме одна дама даже щеголяла в широких брюках. А ещё там нашлись хронографии женщины из сна. Только на них она была гораздо моложе.
Дневники мы тоже нашли. К сожалению, они относились к последним годам жизни Линды. Она записывала повседневные события: кому написала письмо, сколько денег выдала на хозяйство, куда съездила с визитом. В общем, ничего интересного для меня.
В секретере Михаэль обнаружил стопки перевязанных бечёвкой писем. Линда вела активную переписку с родственниками. Но и тут не было ничего интересного. В основном там обсуждались семейные сплетни, свадьбы, похороны, ссоры и примирения. Скукота.
В последнем, самом нижнем ящике стола лежал единственный конверт. На плотной бумаге размашистым почерком было написано: «Круазетте Де Солье». Я покосилась на Михаэля. Он пытался запихнуть альбомы обратно в секретер. Альбомы упорно сопротивлялись. Конверт отправился за пояс, для кармана он был слишком велик.
– Думаю, мы заслужили обед, – я встала и потянулась.
Риттер одолел-таки зловредные альбомы и со стуком захлопнул дверцу.
– Да было бы неплохо. После обеда продолжим?
– Думаю, после обеда надо отдохнуть. Родственники бывают утомительны, даже когда они всего лишь хронографии.
В обед Люси расстаралась. Видимо, Грэг привёз-таки из города деликатесы. Крошечные тарталетки с паштетом, канапе с креветками и маслинами, тонкие лепестки ветчины и кружочки колбас. На горячее подали тыквенный суп пюре с гренками. Я наедалась впрок, справедливо рассудив, что в академической столовой меня так кормить не будут. Риттер не отставал. На десерт Люси вынесла огромный яблочный пирог. О боги! Прям хоть забирай её с собой в академию.
– Люси, вы бесподобны, – Михаэль галантно поцеловал зардевшейся старушке руку.
– Присоединяюсь, это лучший обед в моей жизни!
Из-за стола мы встали с трудом. Единственное, чего сейчас хотелось – расстегнуть пуговицу на брюках.
Свободный халат-кимоно, обнаруженный в ванной, сменил узкие штаны. Развернув кресло к окну, я устроилась поудобнее и вскрыла конверт.
На обратной стороне ничего не было. Надо было идти в библиотеку, но от чересчур сытного обеда на меня навалилась такая лень. Я обещала себе, что сейчас, вот буквально через минуточку встану. Ну хорошо, пять минуточек. Ладно, десять.
В общем, когда я открыла глаза, за окном уже стемнело. Ненавижу спать днём. Сначала кажется, что подремлешь полчасика и встанешь бодрый и полный сил, а просыпаешься в состоянии «о боги, какой сейчас год». Шея затекла, рука онемела, и теперь бесчувственной плетью висела вдоль тела, на щеке краснел отпечаток ладони. Холодная вода помогла хоть немного взбодриться, но тут руку начало отпускать. Боги, лучше бы она просто отвалилась!
К ужину пришлось переодеться. Хоть аристократка из меня никакая, всё-таки я не настолько демократична, чтобы спускаться к малознакомому мужику в халате. В столовой Риттер в ожидании меня уже нарезал нетерпеливые круги. На столе исходила слюноточивым ароматом огромная фаршированная курица.
После ужина я планировала зайти в библиотеку и забрать бабкино наследство. Но Риттер меня опередил. Прихватив початую бутылку коньяка и бокал, он с комфортом развалился в библиотечном кресле и развернул очередную газету. Ладно. Не будет же он там до утра сидеть. А мы с Круазеттой как раз отлично выспались.
Я успела почитать, принять ванну и нарезать с десяток нетерпеливых кругов по комнате, когда в коридоре наконец раздались шаги и хлопнула дверь. Выждав для верности ещё четверть часа, на цыпочках спустилась в библиотеку. В доме стояла тишина. Бронзовая птичка терпеливо дожидалась меня на каминной полке. Свет крохотного светляка отражался в полированной подставке. Вот дура! Надо было прихватить что-то острое, чтобы проколоть палец. Не отгрызать же мне его, в самом деле.