Дарья Кузовкова – Круазетта не хочет умирать (страница 6)
– Вот, была вчера в городе, подумала, вам понравится.
Меня определённо увнучерили. Или как это можно назвать? Строгим тоном, непонятно откуда взявшимся у этого божьего одуванчика, бабулька приказала библиотечным духам следить за порядком, и поволокла меня в подсобку. Вместо ожидаемых швабр и тряпок, там оказалась довольно уютная комнатка с вязаными салфетками и вышитыми подушечками. На крохотной плитке зашумел чайник, в разномастных чашках заплескалась заварка. Не побрезгуй, милая, только час назад заваривала! Помимо пирожных на столе появилась свежая булка, масло, сыр и колбаса.
– Угощайся, девонька, – старушка подвинула ко мне коробку с давешними пирожными. Но я пожирала глазами сыр и колбасу.
Старушка понятливо собрала мне толстый, восхитительно пахнущий бутерброд.
– Что, столовские опять бунтуют?
– Угум, – с набитым ртом промямлила я. Есть хотелось нечеловечески!
– Тебя как звать то? Что-то я тебя не припомню, – старушка подслеповато прищурилась.
– Ли…– тьфу, чуть не ляпнула, – То есть Круазетта Де Солье. Я позавчера приходила.
– А, помню, помню, – старушка закивала головой, – Вроде как изменилось что-то в тебе.
Я хмыкнула. Ну да. Есть чутка.
– Стрижку новую сделала, в честь дня рождения.
– Ну и славно, ты по делу, или так, проведать меня?
– Вообще, проведать. Но если вдруг, подскажете, где искать эти книги, буду очень признательна, – из кармана появился коротенький список.
Старушка нацепила очки, до этого болтавшиеся на цепочке, и внимательно изучила листок. Пожевала губами.
– Вот эта точно в зале есть, духи тебя проводят, – она чиркнула ногтем по одному из пунктов, – Остальные придётся из архива запрашивать. А тебе они зачем?
– Да, понимаете, записалась на факультатив к профессору Хиббелу, – я замялась, не зная, соврать, что мне задали эти книги, или просто промолчать
– Ха, да Хиббел и названий этих не знает. Он больше во фляжку свою заглядывает, чем в библиотеку.
– Вот и я так подумала. А тема интересная.
– Ладно, запрошу в архиве. Но скоро не жди. Они там такие копуши.
Мы допили чай и вернулись в зал. Там ожидаемо никого не было. Духи проводили меня к нужному стеллажу. Мы так долго петляли, что я всерьёз начала опасаться, не провалились ли мы в какое-то библиотечное подпространство, из которого и дороги-то обратной нет. Но библиотека всё-таки оказалась конечной. Нужный стеллаж нашёлся, и книга сама выпала мне в руки, еле успела её поймать.
– Спасибо, – не уверена, улетели духи или крутятся поблизости, но вежливость лишней не бывает.
Возвращалась я ещё дольше. Два раза повернула не туда и уже готова была признаться в своём топографическом (ранее абсолютно мне не свойственном, не иначе наследие Круазетты) кретинизме. Но потом всё-таки вышла к людям. Точнее к бабуське, опять мирно дремлющей над книгой.
Я устроилась за столом, разложила книгу и блокнот для конспектов и приготовилась вкусить тайной мудрости.
Мудрость давалась со скрипом. Книга была написана больше ста лет назад таким мудрёным языком, что заставляла зависать буквально над каждой фразой. Глаза спотыкались на вышедших из обращения буквах. Но постепенно мозги притерпелись и дело пошло живее. К тому же, велеречивое вступление кончилось, а основной материал излагался гораздо суше.
Но поподробнее увы не вышло. Про загадочный абсолют автор то ли сам не знал, то ли считал, что это и так всем понятно, зачем бумагу тратить. Дальше шли какие-то дикие советы, как распознать в женщине ведьму. Тыкать в неё булавкой был один из самых гуманных. Ха! Да если в любую женщину ткнуть булавкой, хорошего не жди. В ведьму, может, и не превратится, но метлой огреет, ежели та под руку подвернётся.
Я пролистала примерно до середины. В очередной главе неведомый автор всерьёз размышлял над вопросом: может ли ведьма весить более пятидесяти килограмм, если максимальная грузоподъёмность метлы эти самые пятьдесят килограмм как раз и составляет. Формула вычисления грузоподъёмности почему-то не приводилась.
В конце книги особо была отмечена способность ведьм варить зелья для всего (и от всего) на свете, но рецептами, увы, с читателями автор не поделился. Зельеварение, действительно, изучали на отдельном факультете. Иногда его ещё соединяли с алхимиками. На эти специальности требовался минимальный уровень магического дара. Важнее была аккуратность и склонность к точным наукам. А ещё хорошая реакция. Чтобы в случае незапланированного протекания реакции с воплями «Ложись!» быстренько прятаться под парты. Совместные практикумы с алхимиками я буду помнить до конца своих дней!
Я с досадой захлопнула книгу. Времени потрачено пол дня, а новой информации с гулькин нос. Ладно, посмотрим, что там пришлют из архива. Уже на выходе мою тёмную голову посетила светлая мысль.
– Духи, – тихонько позвала я в пространство, – в библиотеке же есть перепись всех древних родов?
Лёгкий ветерок подтолкнул меня в спину, и настойчиво дотолкал до отдела истории. Огромный книжный том стоял на отдельной подставке.
«Магическия и прочая древния роды» красовались золотые буквы на тёмной потрескавшейся обложке. Я осторожно открыла книгу. Слава богам, оглавление было в начале, а не в конце. Быстренько нашла Де Солье, открыла нужную страницу. Ну что сказать, Де Солье практически выродились. Из обширного когда-то древа в живых осталась только Круазетта (и то сомнительно) и её дядя, брат отца. Видимо, тот самый загадочный опекун, господин Антуан Де Солье. Так, раз ведьмина благодать передаётся исключительно по женской линии, значит будем искать в родственниках матери Круазетты. В девичестве она была, разумеется, никакой не Солье, а Варрот.
Пришлось листать обратно. Это дерево цвело и пахло. Получалось, что по линии Варротов у меня наберётся с десяток дядей и тёть разной степени родства и примерно двадцать кузенов. В своём дневнике Круазетта о них никогда не упоминала, из чего я сделала вывод, что семьи особо не общаются. Быстренько нашла Линду Варрот, в девичестве (да вы издеваетесь) Хольклейм.
До Хольклеймов пришлось перелистать почти всю книгу. Просмотрев род Хольклеймов до самого конца, с прискорбием убедилась, что все его представители, к моему великому сожалению, отошли в мир иной. Хольклейм, Хольклейм, где-то это слово мне недавно попадалось. Точно. Я прищёлкнула пальцами и от них со звоном рассыпались мелкие искорки. Духи недовольно пронеслись мимо, гася чужую магию. Поместье Хольклейм мелькало в папке усатого Прево М. К. Кажется, это то, что на побережье, хотя могу и ошибаться. Надо будет попросить через управляющего отправить туда письмо, пусть вышлют мне все бумаги покойной госпожи Линды Хольклейм-Варрот.
Глава 8
Не злите ведьму
Столовая ожидаемо встретила меня тишиной. Пристроившись за первым же столом, я постучала по столешнице и замерла в ожидании. Передо мной материализовалась тарелка с непонятной зелёной бурдой. Какой подозрительно знакомый запах. Ну точно, суп-пюре из брокколи. С брокколи у меня сложились сложные отношения, описываемые короткой фразой «на дух не переношу».
– А другого ничего нет, что ли? – покричала я в пустой зал.
Тарелок с бурдой стало две. Ну всё. Вы меня разозлили.
– Прокляну, – очень тихо и проникновенно прошипела потенциальная ведьма.
Через минуту передо мной дымилась тарелка с сочной отбивной, нежным картофельным пюре и трогательными маринованными помидорками.
– Так-то лучше, – пригрозила я разболтавшейся прислуге, – Смотрите у меня.
Не знаю, чем можно проклясть домашнюю нечисть, но сама нечисть, видимо в курсе.
– Если что, на завтрак я люблю яйца.
Обед прошёл в тихой дружеской остановке. Получив на десерт стакан клюквенного киселя, мы с Круазеттой окончательно подобрели, поблагодарили духов и пошли изучать учебную часть. В комнате всё равно заняться нечем. И я опять забыла попросить у библиотекарши книгу для лёгкого чтения. Гулять вокруг замка меня тем более не тянуло. В воздухе опять висела туманная морось и ветер ласково трепал вековые дубы аллеи.
Начнём, пожалуй, от деканата. В блокнот отправилось расписание, а также номера аудиторий, где будут проходить занятия. Дальше по коридору обнаружилась доска с преподавательскими портретами в духе «Ими гордится наша академия». С профессором Хиббелом я уже была заочно знакома. Он оказался сморщенным старичком с красным носом и водянистыми глазами. Тощая тётка в стильном костюме была моим непосредственным деканом. Она преподавала теорию магии, которой в этом семестре у меня не было. Портрет загадочного Коррела отсутствовал, видимо, академия им пока не очень гордилась.
Пошатавшись призраком по коридорам и напугав до икоты деканскую секретаршу (и нечего так орать, я тоже, может, испугалась внезапно выскочившей на меня девицы), я более-менее запомнила расположение аудиторий и учебных залов. Больше здесь решительно нечего было делать, пришлось вернуться к себе.