Дарья Кузнецова – Железный регент (страница 4)

Не похоже, что выбрали люди Железного регента этот путь за его относительную малолюдность. Чтобы не привлекать внимания, они должны были хоть немного замаскироваться, а я не думаю, что Ива Ярость Богов с первого взгляда узнали только здесь; наверняка и в остальных местах его не принимали за простого смертного.

Значит, они, скорее всего, двигаются с севера. И что же могло понадобиться этим людям в таких глухих местах?

Мой взгляд запнулся о странную фигуру в капюшоне, и я подумала, что этот странный незнакомец – единственное возможное объяснение, и дело наверняка именно в нем. Только какое именно дело?

Впрочем, я понимала, что никогда не задам этого вопроса вслух и не стану лезть не в свое дело. Отец часто повторял, что подтолкнуть человека на верную дорогу – его обязанность, а вот подглядывать за чужими путями – самая большая глупость. Надо будет – сами расскажут.

С едой мужчины управились быстро и вскоре почти все ушли во двор, остались только закутанная в плащ фигура и безымянный. Я едва не втянула голову в плечи, ожидая от него выражения недовольства моим присутствием в отряде, но вельможа не стал ругаться даже за спиной Железного регента. И, похоже, не из страха расплаты.

Неужто он и вправду настоящий аристократ, о каких путники болтали? Ну, из тех, что обходительны с каждым, будь то кесарь или последний золотарь, и не позволяют себе распускать руки или глядеть свысока на всех, кто ниже происхождением. Неужто такие бывают?

Пока я размышляла обо всем этом, вяло ковыряясь в омлете, человек в плаще поднялся и бесшумно двинулся к выходу; за ним направился и безымянный, на ходу коротко бросив мне:

– Не задерживайся.

Я только кивнула и, когда дверь за ними закрылась, отправилась прощаться с хозяевами гостевого дома.

Гостевой дом на самом краю Далена раскинулся вольготно. Сам город расположен чуть в стороне от тракта у берега реки, дорога цепляет только его окраину, и жителей это полностью устраивает: тишина, и нет вереницы телег, проходящих через сердце города. И Лата Большую Крышу это все тоже весьма радует, потому что земля на окраине куда дешевле той, что в центре.

Здесь все построено удобно, с размахом. Большой чистый двор перед основательным главным зданием, окруженный крепкими хозяйственными постройками, солидные ворота на въезде, свой колодец с добротным оголовком. Широкий луг позади дома – тоже земля Лата. Клочок не очень большой, но зато лошадей постояльцев можно при желании пустить погулять. Желание такое возникает редко, но рачительность и предусмотрительность хозяина способствуют доброй славе «Большой крыши».

Во дворе уже было людно, ведь в путь собирался не только Ив Ярость Богов со спутниками, но и прочие постояльцы, потому мальчишки, помощники конюха, заполошно метались туда‑сюда, то выводя лошадей к хозяевам, то прилаживая на конские спины поклажу, то выполняя какие‑то другие указания своего придирчивого начальника.

В детстве, пока я путешествовала с отцом, это все казалось мне невероятным и невозможным: как конюхи умудряются одновременно заседлать столько лошадей и, главное, не попутать сбрую. А все оказалось до смешного просто: за каждой комнатой был закреплен свой денник, а у каждого денника имелась своя подставка под седло и свой крючок для узды.

Завидев меня, Железный регент приглашающе махнул рукой. Когда я приблизилась, самолично пристроил мои пожитки рядом с парой небольших сумок на крупе лошади и поощрительно кивнул. А я застыла в нерешительности, не зная, как сознаться в своих затруднениях.

Лошади у моих новоявленных попутчиков были крупные, рослые, не тонконогие нервные скакуны, а выносливые и надежные сольчаки. Животных этих я всегда любила и уважала, проблема была в другом: я так толком и не научилась ездить верхом. Но это полбеды, не думаю, что мы станем гнать во весь опор. Гораздо хуже, что стремя болталось на уровне моих плеч, и забраться в седло я не могла. В иной ситуации позвала бы кого‑то из мальчишек, чтобы помогли, или вовсе притащила бы табуретку, но Железный регент стоял рядом, держал коня под уздцы и выжидающе смотрел на меня. А рядом с ним я откровенно робела и очень боялась сделать что‑то неправильно.

Однако причину моих затруднений он угадал сам. Усмехнулся понимающе, собрал поводья на лошадиной холке и велел:

– Держи.

Когда я ухватилась одной рукой за них, а другой – за седло, Ив сложил руки в замок, подставил их мне и вновь коротко скомандовал:

– Колено.

На спину коня он закинул меня легко, без малейшего напряжения. Проверил подпруги, придержал стремена, пока я пыталась попасть в них носками сапог, причем действовал он при этом настолько спокойно и буднично, будто не происходило ничего необычного.

В общем‑то, на самом деле не происходило, и вел он себя именно так, как вел бы на его месте любой достаточно вежливый мужчина. Но – обычный мужчина! Не Железный регент! И поэтому мне сейчас казалось, что решительно все, кто находятся в этот момент во дворе, смотрят на нас с недоумением или даже с суеверным ужасом. Возможно, так и было, потому что взгляд второго вельможи я успела перехватить, и было в этом взгляде глубокое и искреннее изумление.

Похоже, для Железного регента подобная учтивость действительно была нехарактерна.

Я буквально закаменела в седле, ожидая, что сейчас разверзнется земля и случится нечто ужасное, но из этого состояния меня быстро вывел конь – он мотнул мордой и попытался вырвать из моих рук поводья. В этом он весьма преуспел, да так, что я едва не вылетела из седла. Пришлось поспешно брать себя в руки и отвлекаться от посторонних мыслей, хотя сделать это оказалось невероятно сложно.

Надо быть слепой, чтобы не заметить, что Ив Ярость Богов относится ко мне как‑то по‑особенному. На остальных он реагировал с равнодушной холодной вежливостью, обо мне же явно заботился. Даже искренне улыбался, и складывалось впечатление, что подобное выражение появляется на его лице нечасто. А неподдельное удивление его спутника окончательно отнимало у меня возможность отмахнуться от этой странности и заставляло искать объяснения.

Вероятность обмана и недобрых намерений со стороны Железного регента я отбросила сразу, и хотя мысль об этом продолжала маячить где‑то на краю сознания, она больше походила не на ожидание настоящей опасности, а на размышления из разряда «вдруг завтра начнется война?».

Во внезапную влюбленность с первого взгляда тоже не верилось. Причем совсем не из‑за пропасти в общественном положении – ведь чего только не случается в мире! Да и внешность у меня такая, что впору благодарить богов: яркой удивительной красотой, которая приносит одни проблемы, я не блистаю, но при этом вполне миловидна и часто ловлю на себе заинтересованные мужские взгляды.

Все дело в том, что Ив не выглядел влюбленным, и я чувствовала, что ни в коей мере не интересую его как женщина – ни в опасном, ни в… хорошем смысле. Может, я не слишком искушена в любовных делах, но тут трудно перепутать. Отношение регента было каким‑то… отеческим, покровительственным.

Поэтому я и задумалась об отце. Может, Айрик Пыль Дорог когда‑то помог этому человеку с выбором пути? Когда тот еще был не Железным регентом, не героем, а просто юношей, щедро одаренным богами?

Впрочем, был ли отец намного старше этого человека? Я не знала, сколько лет было Айрику Пыли Дорог, но была уверена в одном: когда родилась я, он был уже немолод. Ив же выглядел на тридцать пять, но на посту регента он уже семнадцать лет, а война закончилась почти двадцать лет назад. Слабо верилось, что свои подвиги на войне он совершал, будучи совсем мальчишкой. Скорее всего, Ярость Богов просто выглядит моложе своих лет: даны и фиры часто живут дольше тех, кто лишен этой капли божественной силы.

Но и в то, что его хорошее отношение ко мне – лишь следствие долга перед отцом, пусть даже речь идет о долге жизни, тоже до конца не верилось. Ив не выполнял обязательства, он искренне хотел позаботиться обо мне – это чувствовалось. Словно отец был не просто его знакомым, но хорошим другом, словно меня саму этот мужчина когда‑то давно нянчил на коленях.

Уж не на войне ли они встретились? Отец никогда не упоминал ничего подобного, но он вообще был скрытным человеком, не любил вспоминать дурного и потому ни за что не проговорился бы о своем участии в той кампании. Но это единственное внятное объяснение, которое я могла придумать. Говорят, война роднит тех, кто проходит ее плечом к плечу, куда сильнее крови…

– Значит, тебя зовут Рина и ты дана, бард, – заговорил безымянный, пристраивая коня бок о бок с моим.

Впереди, точно так же плечом к плечу, ехали Ив с молчаливым типом в плаще, а стражи рассредоточились вокруг. К седлам двоих были привязаны поводья заводных лошадей; видимо, одну из таких мне и уступили.

– Да, господин, – ровно ответила я.

– Райд, – он недовольно тряхнул головой. – Меня зовут Райд. Раз уж наш грозный и неприступный решил тебя удочерить, то пора начинать дружить с тобой.

Я с настороженностью покосилась на беспечно улыбающегося мужчину. Какой резкий переход от молчаливого неодобрения к предложению дружбы, пусть и полушутливому!

– Удочерить? – уточнила я настороженно. Согласна, определение это подходило к его отношению как нельзя лучше, но все равно звучало дико.