Дарья Кузнецова – Образцовый самец (страница 33)
Я только вяло кивнула, и мы зашагали дальше.
– Захар, а тот маячок, который ты запустил… Ты поддерживаешь с ним связь? Или там одно записанное сообщение?
– Связь не поддерживаю. Но в сообщении указан протокол, по которому работает моя рация в броне, и ее номер для поисковика. Нас по ней отыщут, – обнадежил Гаранин.
С этой мыслью идти стало легче.
Начбез угадал, новоявленные приятели его дожидались: вынырнув из-за очередной груды камней, мы увидели огонь костра. В лагере тоже заметили наше приближение, полковник со своим фонариком не таился. Окликнули. Гаранин ответил. Когда подошли ближе, я непроизвольно отступила за спину Захара – просто так, на всякий случай.
В отсветах костра глаза троих незнакомцев зловеще поблескивали, а разобрать выражение лиц в пляске теней я не смогла. Понимала, что это уже фантазии, но все равно мужчины показались пугающими, враждебными, даже страшнее куйков и брухов, вместе взятых.
Довели. От людей шарахаюсь, за мужиком прячусь от каждого чиха… Точно, вернусь домой – пойду лечиться.
Я усилием воли заставила себя встать рядом с начбезом, чтобы тот предъявил меня местным. На плечо, приобнимая, легла его тяжелая рука в перчатке. И я опять успокоилась. Плевать, что больно давит, да и подтекст у этого жеста какой-то откровенно собственнический. Главное, что он обещает – и обеспечивает столь необходимую сейчас поддержку.
Обменявшись парой фраз, мужчины сноровисто собрали лагерь, залили огонь, зажгли фонари – ручные и на морде угловатого транспорта. Из сказанного я выхватывала отдельные слова, они разговаривали на каком-то заметно отличающемся от языка куйков диалекте, так что учить его моей лингве предстояло заново.
Долговязый Урай уважительно потыкал гаранинскую броню пальцем, что-то сказал про размеры. Лысый Гуриг ответил на это со звучащим в голосе весельем, после чего, перекидываясь короткими замечаниями, они принялись грузиться. Нас с Гараниным посадили назад, остальные втроем устроились впереди. Кажется, на эту тему они и шутили – что с бронированным полковником будет тесно. И прекрасно, меня полностью устраивало отсутствие иного соседства.
То ли Захар как-то предостерег аборигенов, то ли они сами были очень тактичными, то ли у них вообще не принято разговаривать с незнакомыми женщинами, но меня не трогали, ни о чем не спрашивали и даже, рассмотрев внимательно в первый момент, перестали заинтересованно коситься. Только третий, Ладук, порой бросал быстрые взгляды, стараясь делать это незаметно.
Окончательно убедившись в том, что новые знакомые не опасны, я вскоре оценила их общество: оно, особенно на фоне куйков, восхищало своей
– Ложись, ехать достаточно долго, – предложил Гаранин, сдвигаясь на самый край сиденья. – Может, хоть немного вздремнешь.
– Сомнительно, но почему не попробовать? – согласилась я.
Сначала попыталась пристроиться на плече полковника, потом свернулась на сиденье и устроила голову на его же бедре. Мало того, что высоко и качает, так еще панцирь жесткий как камень…
– Извини, броня не очень подходит для этих целей, – проговорил Захар, понаблюдав за моими мытарствами. – Иди сюда, давай попробуем тебя уложить вот так…
Он сгреб меня в охапку. В итоге я оказалась на коленях мужчины, головой на сгибе его локтя – там броня предсказуемо была гораздо менее жесткой. Полковник, как мог, аккуратно придерживал, и в таком положении было менее неудобно, чем в любом другом. Мне. Сколько проблем все это доставляло самому Захару, я эгоистично решила не задумываться: он достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки и позаботиться о себе.
Я о нем тоже обязательно позабочусь, но не сейчас.
Надо отдать инопланетной технике должное, машина шла не тряско, плавно покачивалась, словно на волнах, и очень быстро я провалилась в сон. Отрывистый, мутный, полный крови и выпотрошенных тел, из которого меня буквально выкидывало на короткие мгновения – мне необходимо было найти себя в реальности.
В какой-то момент я очнулась оттого, что машина остановилась, и меня начали осторожно поднимать на руки. Хотела воспротивиться, заверить, что могу идти сама, но не сумела даже открыть глаза. Голоса вокруг сливались в монотонный гул. Кажется, я не понимала бы их, даже если бы говорили на родном языке.
Не знаю, сколько времени занял остаток пути, меня опять одолела дрема. В следующий раз очнулась уже в постели, когда меня раздевали. Вернее, уже раздели и, судя по всему, раздумывали над ботинками – как их снять, если не видно привычных застежек. Голоса обсуждающих были женскими. Не открывая глаз, я дотянулась до обуви, коснулась сенсора, заставив контакты разомкнуться.
А потом усталость окончательно взяла свое, и меня накрыл глубокий сон. К счастью, без сновидений.
Не знаю, во сколько наступило мое утро, я уже совершенно запуталась во времени. Огляделась в неверном свете хорошо знакомых кристаллов, работающих в «ночном режиме», обнаружила, что нахожусь в одиночестве, села и хлопком пробудила огоньки.
В первый момент настигло чувство дежавю, пробрал липкий холодок страха, показалось, что я каким-то жутким образом вернулась в человейник куйков. Всерьез запаниковать по этому поводу, правда, не успела, потому что заметила отличия. Если постель и полукруглый диван были точно такими же, то полосатых пледов грубой вязки, под каким я сейчас лежала, разноцветных подушек и скатертей прежде не попадалось. Да и остальная мебель оказалась другой.
Деревянный шкаф, задней стенкой которого служила стена пещеры, а вместо двери висела узорчатая занавеска. На стене – простой лесной пейзаж в грубой рамке, на столе – ваза со свежими цветами. Деревянная входная дверь. В нише за еще одной занавеской обнаружилась точно такая же уборная, как у куйков.
Я могла ошибаться, но, похоже, это действительно типичный человейник куйков, только последних отсюда выгнали люди. Интересно, как именно…
В шкафу обнаружилось несколько нарядов. Пара платьев откровенно куйкского происхождения, темная юбка простейшего кроя и несколько рубашек со шнуровкой у ворота и длинными рукавами на манжетах. К моему облегчению, нашлось и белье. Маечка на тонких бретелях и короткие свободные шорты оказались непривычными, но ощущение чистоты стоило того, чтобы потерпеть.
Паразиты себя ношением нижнего белья не утруждали, а мое уже было на последнем издыхании. Хорошо, что оно самоочищалось, плохо – что ресурс его здорово ограничен, рассчитан всего на неделю комфортного ношения. И это в нормальных условиях! Я, конечно, пыталась стирать руками, и отчасти это помогало, но все равно – не то, нужна регулярная специальная чистка. Конечно, существуют модели более «долгоиграющие», но это уже ближе к спецодежде. Знала бы, куда попаду, конечно, запаслась бы. И не только бельем!
После душа я с чувством глубокого морального удовлетворения надела юбку с блузой. С еще большим удовольствием, конечно, надела бы штаны, но их не предложили.
В эту секунду, словно подглядывали и специально выбирали момент, в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули ее во всю ширь.
На пороге появилась молодая женщина со светлыми волосами, собранными в простую косу, одетая точно так же, как я. Круглолицая, с теплой улыбкой, выглядела она очень странно, как привет из прошлого – будто я смотрела какой-то восстановленный старинный плоский фильм. Причем дело было даже не в старомодной одежде, я сейчас сама такую с удовольствием нацепила, а именно в чертах лица и манере двигаться, что ли. Очень неожиданное ощущение.
– Привет, – улыбнулась незнакомка. – Я Гуша. Как ты себя чувствуешь?
– Привет. Хорошо, – ответила осторожно.
В первый момент озадачилась, что понимаю ее речь, но потом сообразила: во-первых, она явно старалась говорить отчетливей, медленней вчерашних мужчин, а во-вторых, лингва за время пути, похоже, без моего участия пополнила словарный запас. Видимо, выучить диалект известного языка ей проще, чем новый с нуля.
– Я тебе поесть принесла. Ты, наверное, голодная? Иди сюда. А тебя правда от куйков привезли?
– Правда, – ответила коротко, не понимая пока, как вести себя с этой Гушей.
– А расскажи, какие они?! – с горящими глазами попросила девушка.
Но ответить я не успела: в дверь опять постучали и внутрь скользнула еще одна незнакомка. Порыжее и повыше, с более резкими чертами лица и острыми скулами; смотрела она на меня внимательно, даже колко.
– Привет. Гляжу, я не первая? – улыбнулась она. – Агая, так меня зовут.
– Ты тоже хочешь узнать про куйков? – со вздохом спросила я.
– Все хотят, – честно призналась Агая.
В подтверждение ее слов опять раздался стук в дверь.
В итоге у меня в комнате собралось пять местных молодых девушек – обитательниц ближайшей группы женских жилых пещер, которые еще не выбрали себе спутника жизни.
Рассказывать я согласилась с одним условием: для начала они ответят на мои вопросы о местном быте. Надо же знать, куда я попала, какие тут нравы и в каком ключе рассказывать о куйках!
Устройство города пугающе походило на знакомый человейник. В центре располагались женские и семейные пещеры, одиноким мужчинам туда ходу не было. Подросшие дочери оставались здесь, сыновья уходили жить в мужские пещеры, ближе к поверхности. Внутрь они до свадьбы не допускались, а познакомиться с одинокими девушками могли в специальных общих залах, расположенных на границе.