Дарья Кузнецова – Мои крылья — твои крылья (страница 5)

Я к этому моменту определилась с выбором и остановилась на тёмно-красных широсах, любимой одежде Красного лепестка — шортиках, поверх которых надевались полупрозрачные верхние штаны. Их обычно носят с бюсой, коротеньким лифом, прикрывающим только грудь. Я стройная, на мне бы смотрелось хорошо, но в Сердцевине не принято так одеваться, даже без учёта расы работодателя, так что сверху я скромно надела короткую прямую тунику с неглубоким вырезом, белую с вышивкой, которая вообще-то раньше была длиннее, и платьем. Вроде и легко, не жарко, и прилично, и даже нарядно, не зря же я это всё вышивала.

Линос грозился вечером меня встретить, но был послан. Сначала в школу, потом на почту, а потом — шерстить газеты на предмет объявления о сдаче жилья. А то нашёлся, тоже мне, встречатель.

Первый испытательный день укрепил мой оптимизм. Ничего сложного от меня не требовалось, а небольшой коллектив оказался безвредным. Собственно, состоял он из официантки Эльвиры и хозяина, который совершенно не стремился к общению и в работу зала не вмешивался. Он поздоровался, молчаливой тенью помаячил у двери в кухню, наблюдая за тем, что и как мне разъясняет Тирца, потом кивнул подоспевшей официантке и скрылся в кухне.

С Элей мы за день успели познакомиться и остались довольны друг другом. Она оказалась местной уроженкой, по отцовской линии унаследовала слабый дар универсала-перевёртыша, выросла в хорошей дружной семье с сестрой и братом. На эту работу её привело собственное упорство: Эля мечтала стать актрисой и уже три года подряд пыталась поступить в театральный институт. Она была уверена, что с таким именем, Эльвира Чёрная, ей прямая дорога именно на подмостки.

Я уважительно повосхищалась, но честно призналась, что в театре не была ни разу, ничего в этом не понимаю и вообще для меня это какой-то другой мир вроде другого лепестка, но от души пожелала ей удачи осенью с новой попыткой. И в свою очередь посетовала, что меня официанткой не брали, хотя пыталась: хозяева как один были уверены, что я не работать буду, а крутить хвостом перед клиентами. Эльвира искренне посочувствовала, и понимание было достигнуто.

Наше маленькое кафе с самым банальным из возможных названием «Сластёна» было больше рассчитано на то, чтобы люди брали выпечку с собой, для этого имелись картонные коробки для пирожных и бумажные пакеты — для пирожков. Поначалу мне даже показалось, что семь квадратных столиков и широкая стойка с высокими стульями у стены — это даже слишком много. Пирожные, пирожки, закрытые пироги с начинкой, которые продавались по кусочкам, из напитков — чай, кофе да компот, вот и всё меню. Ну откуда взяться большому количеству желающих? Однако место пользовалось популярностью, где-то через час после открытия все столики оказались заняты.

Удивительно много было и постоянных покупателей, которых Тирца знала по именам и которые оставляли заказы на завтра, их следовало записывать в отдельную тетрадь. Первые полтора часа работы и первый наплыв посетителей я больше наблюдала, привыкая, что где стоит и лежит, и только помогала с напитками, которыми девочки занимались по загруженности.

Потом, когда стало потише, Тирца сообщила мне новость, после которой я готова была побежать расцеловать невозмутимого венга: выпечка, не считая дорогих штучных пирожных, и напитки для работников были бесплатными. И если к первой я равнодушна, то хорошим кофе, а на нём хозяин тоже не экономил, Исао купил меня с потрохами, я готова была работать без выходных и даже бесплатно. Бесплатно, впрочем, недолго; хватило вспомнить, что Линос растёт, ноги его растут, и жить где-то надо, и мне вообще-то тоже нужна одежда.

Второй наплыв случился после полудня, и тут я уже начала потихоньку осваиваться и помогать Тирце, чем занималась до самого закрытия. Хозяин порой выглядывал в зал, но тихо и молча, обычно совсем не из-за меня, а чтобы поставить на специальный столик новый поднос с пирожками или фарфоровую тарелочку с пирожными. Ни одного замечания я от него так и не дождалась, расслабилась окончательно, развеселилась и к концу дня окончательно убедилась, что справляюсь.

Первые полдня я очень сочувствовала Эльвире и удивлялась, как она справляется одна и как не падает к концу дня, однако оказалось, что после обеда желающие посидеть в кафе почти заканчивались, появлялись только к вечеру, и немного. Свою работу я, в сравнении с её, считала простой, однако к концу дня успела неплохо вымотаться: оказалось, стоять гораздо сложнее, чем ходить. Но бодро решила, что это всё от волнения и с непривычки, пройдёт. И это точно не повод отказываться от работы. Осталось только понять, какое впечатление я произвела на хозяина.

А прочитать что-то определённое по его каменной физиономии, когда он вышел нас проводить и закрыть дверь, было невозможно. Впрочем, он не ругался, и я посчитала это хорошим знаком.

Вечером, когда добралась до дома, я валилась с ног. Но братец вполне управился с приготовлением ужина, состряпав огромную яичницу с остатками вчерашнего гарнира, так что ждали меня тёплая еда и уже встревоженный Линос с расспросами и парой свежих газет. Пока я добивала яичницу, удалось ловко заткнуть ему рот парой прихваченных пирожков, а потом всё же пришлось ответить на несколько десятков дурацких вопросов, чтобы успокоить младшего. Это, конечно, раздражало, но я старательно терпела: понятно же, что брат волнуется, так что имеет право знать. Я его тоже регулярно донимаю, с его точки зрения, глупостями.

Потом мы просмотрели те объявления, которые нашёл Лис, я их одобрила, но дальше всё упёрлось в недостаток свободного времени. Младшему одному по объявлениям бегать бессмысленно: я-то ему доверяла, но он пока ещё слишком юн и не воспринимается окружающими всерьёз. Я в общем-то тоже, но я хотя бы совершеннолетняя и с паспортом! А он не дорос даже по местным законам, которые ориентировались не на дар, а на возраст. Пришлось отложить это важное дело на ближайший выходной.

Конечно, делать всё это предполагалось втайне от нынешней хозяйки. И газеты не оставлять здесь, а забрать завтра с собой. Учитывая её характер, на наше внезапное «бегство» амфира могла отреагировать любой неприятной неожиданностью, так что лучше поставить её в известность по факту, когда будем переезжать. Благо я платила ей всего за пару декад вперёд, и, если вдруг откажется возвращать, денег, конечно, будет жаль, но потеря не пробьёт критической дыры в нашем семейном бюджете.

Второй рабочий день почти не отличался от первого, разве что на этот раз уже я работала, а Тирца стояла над душой и контролировала. Я даже узнала кое-кого из вчерашних посетителей, и это неожиданно придало уверенности.

Наверное, именно потому, что ходили сюда проверенные покупатели, всё происходило довольно спокойно и дружелюбно. Капризничали чаще дети, да и то большая часть проблем доставалось их родителям или Эле. А мне…

Ну один мужчина очень дотошно выяснял, есть ли у нас насекомые, свежие ли булочки, просил пощупать, чего ему, конечно, не позволили. Собралась очередь, которая вскоре заворчала и заволновалась, и я, отчаявшись своими силами успокоить капризного покупателя, предложила позвать хозяина и спросить разрешения у него. Кажется, что-то о нём посетитель знал, потому что под хихиканье Тирцы сразу же бежал с поля боя, ничего так и не купив.

Потом одна пожилая дама сетовала, что не осталось её любимых пирожных, но сделать заказ отказалась, озвучив бредовые подозрения, что мы за ней будем следить. Потом она долго и придирчиво выбирала из того, что было в наличии, и даже, на удивление, выбрала. А потом Тирца поделилась, что пирожных таких в «Сластёне» на её памяти вообще не было.

Какой-то молодой мужчина пытался флиртовать, но недолго. Девушка, пришедшая с другим парнем, потом негодующе пилила его за то, что он куда-то не туда пялился. В общем, день как день, только улыбаться я к его концу устала. Но зато вечером летела домой как на крыльях: ускорения придавал мой экземпляр договора о найме, лежащий в рюкзачке.

У меня появилась настоящая работа, и, значит, жизнь, спасибо Творцу, налаживается.

В первый самостоятельный день я волновалась, но ровно до тех пор, как пришла в кафе и поздоровалась с его хозяином. Исао был невозмутим и держался так, словно это место я занимаю уже не первый год, чем невольно успокоил и меня.

За минувшие два дня я высоко оценила молчаливость и ненавязчивость работодателя и искренне благодарила Творца: венг казался компенсацией за все прошлые неприличные намёки и неуместные требования. Мы перекидывались в день десятком фраз, не считая приветствия и прощания, и на том всё: никаких вопросов, косых взглядов, подозрений и претензий. Как будто он в самом деле не венг, а я — не демора, даже странно.

Правда, на третий день я признала, что проблема всё-таки есть, только не в хозяине кафе, а во мне. И дело не в том, что у него на самом деле был фартук — аккуратный такой, с двумя карманами, жёлтый с красным кантом. Если бы меня продолжила преследовать шаблонная эротическая фантазия, было бы проще, но — нет. Меня начало остервенело грызть любопытство.

За это время я убедилась, что мой хозяин — действительно из касты воинов. В документах стояло его полное имя, Исао ту-Наои Ару, и вот это «ту» не оставляло никакого простора фантазии. Исао, сын воина Наои из рода Ару. Не дезертир, что я с облегчением поняла, потому что иначе он не рискнул бы называться полным правильным именем. А если спокойно его использует, значит, никаких проблем с законом Синего лепестка у него нет.