Дарья Кузнецова – Эпилог к концу света (страница 7)

– Верно, – одобрительно кивнул мужчина.

– Какой скудный у них рацион, – пробормотала я, хмурясь ещё больше.

Из того, что он говорил, выходила полная чушь. Непонятные злобные твари, которые вдруг разом появляются из ниоткуда – и вдруг исчезают спустя две луны. Причём это не попытка заледенить мне мозги, Микар явно верит в то, что говорит, и искренне желает объяснить самую главную местную проблему. Он просто сам ничего толком не знает об этой напасти. И духи почему‑то подсказывать рецепт не спешат, и сам исследовать не может. И в силу скудости интеллекта…

Ну ладно, я придираюсь. Скажем, в силу ограниченности познаний аборигенов о мире Микар не сознаёт, почему всё сказанное – полный бред. Ну привыкли местные к тому, что эти тайюн есть, относятся к ним как к стихийному бедствию и не пытаются разобраться в явлении.

Но я‑то не местная. Я образованная женщина и я знаю, что такое закон сохранения энергии! Ничто не возникает ниоткуда и не может исчезнуть бесследно, это однозначно. Ничто живое не может существовать… просто так! Не преобразуя энергию в вещество или обратно. Если они движутся и нападают, откуда‑то они ведь берут на это силы. Значит, должны жрать что‑то, помимо трудноуловимых инчиров!

Судя по тому, что наша экспедиция успела выяснить, с природой на этих землях полный порядок, никаких признаков опустошающих нашествий. Допустим, тайюн питаются какими‑то видами энергии, кроме жизненных сил инчиров, но – какими?! И почему вдруг исчезают, все разом? Если бы иссякали некие неведомые природные источники, тем самым лишая тварей пропитания, это отражалось бы не только на их численности, но и на всём остальном мире!

Ничего не понимаю.

– А у вас, может, где‑нибудь труп одной из тварей завалялся? – спросила я.

– Зачем он нам? – озадачился Микар.

– Вам не знаю, а мне хочется взглянуть.

Странно, но такому интересу он словно бы даже обрадовался, отметив это удовлетворённой улыбкой.

– Сейчас я ничем не могу тебе помочь, но до Сезона Смерти осталось меньше луны. Тогда ты сможешь сколько угодно смотреть на трупы тайюн, если тебе этого хочется.

– Хм. А как же «женщинам не положено»? – не утерпела я.

– Что? Почему? – моего вопроса он, кажется, не понял совершенно.

– Ну, драться женщинам не положено, так и трупами интересоваться, наверное, тоже?

– Нет, конечно, – искренне развеселился он. – Мужчина добывает трофеи и приносит в шатёр, женщине. Любой женщине приятно видеть, насколько силён и удачлив её защитник!.. Что случилось? – осёкся он, потому что на этом месте я с трагическим вздохом прикрыла лицо ладонью.

– Нет‑нет, всё замечательно, я очень рада за ваших женщин! – заверила его. – Ладно, с главной проблемой определились. Давай теперь подробнее, что ты говорил про шёпот ночи, духов и общую невнимательность своего вождя, не способного видеть силу? К чему это? И что ты вообще от меня хотел‑то? Надеюсь, не того же самого, что Траган? Имей в виду, я не намерена рожать от ваших бравых воинов и странных духов легендарных детей для борьбы с полчищами тайюн!

Микар снова не сдержал улыбки, и в этот раз она получилась добродушно‑покровительственной. Мол, я могу думать и говорить что угодно, но он ведь лучше знает, что…

Наверное, это у них тут общая гримаса для общения с женщинами. Впрочем, самоуверенность Микара не раздражала так, как снисходительность вождя, и получалось относиться к ней философски. Чем‑то старейшина напоминал мне дедушку, и на него сама собой распространялась моя симпатия к славному предку, которого я искренне любила и в которого, по уверениям всей родни, удалась не только даром, но и мерзким характером.

Сравнением меня пытались укорить, но оно, наоборот, льстило. Войдель был лучшим на всё Семилесье магом крови и исключительно интересным типом. За свою долгую жизнь он успел настрогать больше двух десятков детей, почти всех – от разных женщин. Индивидуальная особенность силы, на нём постоянно сбоили чары, предохраняющие от нежелательной беременности. Понятно, что его не любила и родня этих женщин, и родня его законной супруги.

Симпатия у нас с дедом была взаимной. Обучая меня, Войдель постоянно повторял, что первый раз так наглядно на его глазах количество перешло в качество. С ним было интересно: обаятельный, очень умный, многое повидавший, с прекрасным чувством юмора, он был лучшим наставником, какого вообще можно желать.

Да и не такой уж он был вредный, просто язвительный и говорил правду в глаза. То есть если он считал бабулю кобылой, прекрасной только своей статью и родословной, то так и говорил. Впрочем, это совсем не помешало заделать ей пару крепких жеребят‑наследников – мою мать и её брата.

В общем, да, у меня очень высокие и тёплые отношения в семье. Огненная Глотка в миниатюре (это такой вулкан к югу от Семилесья, на одноимённом острове).

Пока я мысленно проводила сравнительный анализ, безуспешно пытаясь отыскать общие черты у этого дикаря и Войделя, Микар без спешки наполнил незаметно опустевшие за разговором миски новой порцией ароматного травяного отвара. С ответом я не торопила, пусть спокойно приведёт мысли в порядок и придумает все недостающие.

– У тебя очень особенная сила, – начал он медленно, слегка рассеянно. – Это так, да? Те, кто был с тобой, они другие?

– Да, сила действительно довольно редкая, – согласилась я.

– Но ты не дух, несмотря на странный облик. И они, наверное, тоже. Я хочу понять. Кто вы? – напряжённо спросил он. Наверное, опасался, что опять разругаюсь.

Но последствия похмелья уже прошли, с невозможностью прямо сейчас вернуться на корабль я почти свыклась, выводившего меня из себя Чингара рядом не было – все условия для спокойного разговора. К тому же на мои вопросы Микар в меру своего разумения отвечал, почему бы не оказать встречную любезность? Я же вообще‑то отходчивая, со мной можно договориться, просто не у всех хватает терпения дождаться этого момента.

– Мы – инали. Похожи на вас, такие же существа из плоти и крови, никакие не духи. Просто другой народ. Мы приплыли из‑за океана в поисках земли, о которой говорили легенды. Правда, мы думали найти здесь пустынный мёртвый край, и встреча с вами оказалась полной неожиданностью.

– Мёртвый край? Но зачем он вам? – нахмурился Микар. – Вам не хватает своей земли?..

– Да вроде бы не жалуемся, – я пожала плечами. – Никто к вам сюда не собирался переселяться, это просто исследовательская миссия.

– Зачем? – ещё больше нахмурился он.

– Как – зачем? Выяснить, существует ли эта земля, как она выглядит, правдивы ли легенды.

– Но зачем? – упрямо повторил старейшина.

– Это ведь интересно, – проговорила я уже не так уверенно. – Или нет? Хотя и правда, кому я об этом рассказываю! – Тяжело вздохнула. Пару секунд подумала, что бы такое соврать, чтобы не совсем уж грубо и достаточно безобидно. Получалось плохо. В этом я была солидарна с легендарным предком: проще сказать правду, чем убедительно солгать. – Наши старейшины отправили нас сюда, уверяя, что мы всё поймём на месте. У нас не принято оспаривать волю старейшин, – наконец сообщила я, радуясь, что никто из них этого не услышит. А то, чего доброго, ещё на слове бы поймали…

– То есть вполне возможно, что они отправили вас на помощь нашему народу? – Микар даже вперёд подался от возбуждения.

– Может быть, – покладисто согласилась я.

А смысл спорить, если и так понятно, что меня попытаются привлечь к решению этой их проблемы со странными тварями? И я совсем не против, надо же чем‑то развлекаться. Главное только, чтобы решали они не методами Траган. Мало того, что дети – это совсем не то, чего мне не хватает в жизни для счастья, так ещё… простите, от кого? От этих огромных медведей? Да нет в мире такого зелья, чтобы я на вот это польстилась!

Закономерно вспомнился Лель, несостоявшийся вечер с массажем и другими приятностями, и я не удержалась от тяжёлого вздоха.

Не будет Леля. И приятностей не будет. Будут квадратные угрюмые физиономии дикарей и обиженный вождь со своей мамочкой.

Что‑то меня такая жизнь прельщает всё меньше. Может, и правда избавить их от тайюн быстро и просто?.. Один ритуал – и мы все отмучились.

– Это… странно, – тем временем заметил Микар, не спеша склонять меня к свершениям во благо инчиров. – Океан – зло. Так говорит память предков. Иногда на берег приходит большая вода, и тогда мы понимаем всю мудрость наших пращуров. А теперь океан принёс тебя. Шанс.

– Ты специально? – мрачно глянув на мужчину, уточнила я. – Ты можешь внятно ответить на вопрос, как именно я должна вам помочь и какие у тебя на меня планы?

– Я… не знаю, – кажется, он смутился. – Многие инчиры спрашивают духов, как победить тайюн. Духи говорят много, разные духи говорят разное, инчиры понимают по‑разному, и есть много разных ответов на этот вопрос. Очень много. Я тоже его задавал, и ответ был смутен. Определённо одно: не в силах обыкновенных инчиров справиться с этой напастью, должен явиться некто иной, непохожий. Я живу давно, и ты – первая по‑настоящему… другая. Особенная. Пахнешь женщиной, но имеешь иной облик. Твоя сила сродни силам духов, тебя дурманит дым накаби, но ты – не дух. Я надеюсь, что ты сумеешь помочь, но не представляю как. Ты не должна это делать, тебя привезли сюда против воли, но я надеюсь. Если всё сложилось именно так, может быть, ты действительно именно то спасение, о котором говорили духи?