Дарья Куйдина – Роковая страсть ведьмы и инквизитора (Часть 1) (страница 7)

Она сбросила плащ, словно он был заражен чумой, и бросила его в угол. Руки дрожали. Ей нужно было очиститься. Немедленно. Смыть с себя этот ментальный отпечаток, пока он не въелся в подкорку, пока не стал частью ее самой. Она метнулась к очагу, где в котле всегда была теплая вода, и начала лихорадочно готовить ванну. Это не было обычным омовением. Это был экзорцизм собственной души. Она бросала в воду горсти крупной соли – соль забирает негатив, соль – это земля, которая впитывает все. Она добавила иссоп и зверобой, травы, изгоняющие демонов и навязчивые мысли. Запах в комнате стал резким, горьким, лекарственным.

Погрузившись в воду, Изольда закрыла глаза и попыталась войти в медитативное состояние, чтобы увидеть свою энергетическую оболочку изнутри. Обычно это давалось ей легко: стоило лишь замедлить дыхание, и мир материальный отступал, уступая место миру энергий, где люди выглядели как светящиеся коконы. Но сегодня все было иначе. Ее внутренний взор был затуманен страхом. И все же, сквозь мутную пелену паники, она увидела это. Тонкую, пульсирующую серебристо-черную нить, тянувшуюся от ее солнечного сплетения куда-то вдаль, сквозь стены дома, сквозь улицы города, прямо к резиденции инквизитора. Это была привязка. Энергетический канал, образовавшийся в момент их визуального контакта.

"Он пометил меня, – прошептала Изольда, и голос ее сорвался. – Не как жертву. Как собственность".

Это открытие ужаснуло ее больше, чем перспектива костра. Инквизиторы, с которыми приходилось сталкиваться ведьмам в рассказах бабушки, были мясниками, грубыми инструментами системы. Они искали ведьм по доносам, по родинкам, по рыжим волосам. Но этот… Этот был другим. Он был Охотником. Он работал не с бумагами и доносами, а с самой тканью реальности. Он чувствовал резонанс. И самое страшное заключалось в том, что этот резонанс был взаимным. Нить не просто была прикреплена к ней снаружи – она проросла изнутри. Изольда чувствовала холодную, стальную вибрацию на другом конце провода. Она чувствовала его сосредоточенность, его ледяной азарт, его подавленную страсть, которая трансформировалась в фанатизм.

Тем временем в своей келье, в полумраке, разбавленном лишь мерцанием одной свечи, Конрад фон Вебер не молился. Он сидел за столом, положив руки на гладкую столешницу, и смотрел в пламя. Его поза была расслабленной, но это была расслабленность хищника перед прыжком. Перед ним не было ни "Молота Ведьм", ни списков подозреваемых. Ему не нужны были списки.

В дверь тихо поскреблись. – Войди, – произнес он, не отрывая взгляда от огня. В комнату проскользнул тот самый послушник, которого он отправил следить за незнакомкой. Юноша был бледен и явно напуган, его руки теребили край сутаны. – Святой отец, – зашептал он, – я узнал. Ее зовут Изольда. Она живет на улице Кожевенников, в старом доме с зеленой дверью. Соседи говорят, она травница, лечит детей и скот. Вдовая, живет одна. В церковь ходит редко, но на исповеди бывает. Никто дурного о ней не говорит, только… – Только что? – голос Конрада был тихим, но в нем слышался металлический лязг. – Только боятся ее немного. Говорят, взгляд у нее тяжелый. И кошки к ней со всей округи сбегаются.

Конрад медленно перевел взгляд на послушника. В его черных глазах не было ничего человеческого, только бездонная тьма колодца. – Ты видел ее лицо? – Нет, святой отец. Она не снимала капюшона. Но… я чувствовал, что она знает, что я иду за ней. Она петляла, как заяц, а потом исчезла, словно растворилась в стене. Я еле нашел дом. – Она не растворилась, – усмехнулся Конрад, и эта усмешка исказила его суровое лицо. – Она отвела тебе глаза. Ты смотрел, но не видел. Обычный морок. Иди. Ты сделал свое дело.

Когда послушник исчез, Конрад снова вернулся к созерцанию огня. Изольда. Имя перекатывалось на языке, как гладкий камешек. Древнее, кельтское имя. "Та, на которую смотрят". Как иронично. Теперь на нее смотрел он. И не просто смотрел. Конрад закрыл глаза и позволил своему сознанию скользнуть по той невидимой нити, которую он забросил на площади. Он никогда не учился магии – Боже упаси, это был смертный грех. Но годы аскезы, молитв и истязания плоти истончили грань между мирами. Он называл это "божественным провидением", "нюхом на грех", но по сути это была та же самая экстрасенсорика, которой владели его враги. Только его сила была темной, тяжелой, давящей, структурированной, как архитектура готического собора, в то время как сила ведьмы была текучей, хаотичной, природной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.