Дарья Куйдина – Как личные границы приносят деньги и любовь (Часть 1) (страница 3)

Функциональность убивает близость. Это парадокс, который многие не могут осознать годами. Нам кажется, что чем больше мы делаем для другого человека, тем сильнее он будет нас любить. Мы стираем, готовим, решаем проблемы, пишем курсовые, ищем врачей, организуем праздники, предугадываем желания. Мы опутываем близких паутиной своей заботы, надеясь, что в ответ получим такую же самоотдачу. Но функциональность не вызывает любви, она вызывает зависимость и, в конечном счете, раздражение. Представьте себе тостер. Вы любите свой тостер? Вероятно, вам нравится, как он делает тосты. Вы расстроитесь, если он сломается. Но вы не испытываете к тостеру глубокой душевной привязанности, вы не хотите узнать его внутренний мир, вы не переживаете о том, устал ли он жарить хлеб. Он – функция. Когда женщина превращается в функцию «заботливая жена» или «безотказная сотрудница», она дегуманизирует себя в глазах окружающих. Люди перестают видеть в ней личность с ее болями, мечтами и усталостью. Они видят набор полезных опций. И если вдруг тостер начинает требовать внимания, плакать или говорить о своих правах, это вызывает недоумение и злость: «Эй, ты чего? Ты должен жарить хлеб, а не разговаривать! Ты сломался?».

В этой анатомии удобства есть еще один важный орган – страх конфликта. Удобная женщина панически боится любого противостояния. Для нее конфликт – это не способ прояснить истину или отстоять границы, а конец света, разрыв связи, смерть отношений. Она готова на любые компромиссы, лишь бы не было войны. Она заранее соглашается, заранее уступает, заранее извиняется. «Прости» – самое частое слово в лексиконе удобной женщины, она извиняется за то, что существует, за то, что занимает место, за то, что у нее есть потребности. Она живет в режиме вечной боевой готовности к миру, что само по себе является оксюмороном. Она тратит колоссальное количество энергии на сканирование пространства: не нахмурился ли муж? Не слишком ли громко я сказала? Не подумали ли они обо мне плохо? Этот внутренний радар работает 24/7, истощая психику. Вы пытаетесь управлять чужими реакциями, контролировать чужие эмоции своим поведением, и это – самая тяжелая и неблагодарная работа в мире. Вы становитесь заложницей чужого настроения. Если начальник хмурый – у вас паника. Если партнер молчит – вы ищете вину в себе. Ваше внутреннее состояние полностью зависит от внешних факторов, и это делает вас невероятно уязвимой, марионеткой, дергающейся за ниточки чужого одобрения.

Но самое разрушительное последствие удобства – это потеря контакта с собственной агрессией. Нас учили, что злость – это плохо, что девочки не злятся. Но агрессия – это витальная энергия, это топливо для защиты границ и достижения целей. Когда мы подавляем агрессию, мы подавляем и жизненную силу. Удобная женщина не может сказать «Нет», потому что для этого нужен доступ к своей здоровой агрессии, к своему внутреннему зверю, который скажет: «Стоп! Дальше нельзя! Это моя территория!». Вместо этого она глотает обиду, которая превращается в аутоагрессию – злость, направленную на саму себя. Отсюда берутся депрессии, апатия, хроническая усталость и болезни. Тело не обманешь. Если вы не можете укусить обидчика, вы начинаете кусать себя изнутри – гастритами, язвами, дерматитами. Ваша подавленная сила никуда не исчезает, она просто меняет вектор, начиная разрушать носителя.

Давайте рассмотрим пример из жизни. Познакомьтесь с Ольгой. Ольга – идеальный работник. Она приходит раньше всех, уходит позже всех. Если кто-то заболел, Ольга подменит. Если нужно срочно сделать отчет в выходные, Ольга сделает. Она никогда не спорит с руководством, всегда улыбается и говорит: «Да, конечно, без проблем». Коллеги обожают Ольгу, начальник считает ее золотым сотрудником. Но внутри Ольги – выжженная пустыня. Она ненавидит свою работу, она презирает коллег за их лень (которую она сама же и поощряет, беря на себя их обязанности), и она тихо злится на начальника, который уже третий год не повышает ей зарплату, хотя новенькому сотруднику-мужчине, который делает в два раза меньше, дали оклад выше. Почему Ольга молчит? Потому что она ждет, что ее жертву заметят и оценят. Она верит в справедливый мир: «Если я буду хорошей, мне воздастся». Но мир не справедлив в таком детском понимании. Мир зеркален. Если Ольга не ценит свое время и свой труд, почему их должен ценить начальник? Если она транслирует: «На мне можно ездить», на ней будут ездить. И когда в один день Ольга, доведенная до нервного срыва, придет и робко попросит повышения, ей, скорее всего, откажут. Потому что зачем платить больше тому, кто готов работать за меньше? Зачем покупать корову, если молоко бесплатное? Трагедия Ольги не в том, что начальник плохой, а в том, что она сама научила его так с собой обращаться.

Или возьмем ситуацию в семье. Марина – заботливая жена и мама. У нее всегда чисто, всегда первое, второе и компот. Муж приходит с работы и ложится на диван, потому что «он устал». Марина тоже пришла с работы, но ее вторая смена у плиты только началась. Она раздражена, но молчит. Она думает: «Я же хорошая жена, я должна заботиться». Она ждет, что муж догадается о ее усталости и предложит помощь. Но муж не телепат. Он видит, что ужин на столе, жена бегает, значит, все в порядке, система работает. Он привык к этому комфорту. И когда Марина однажды взрывается истерикой из-за немытой чашки, он искренне не понимает, что произошло. «Ты чего истеришь из-за мелочи?» – спрашивает он. А для Марины это не мелочь, это последняя капля в океане ее невысказанной боли и усталости. Но поскольку она не выстраивала границы постепенно, не просила помощи словами через рот, а ждала телепатии и награды за молчаливый подвиг, она оказалась в ловушке собственного «идеального» образа. Она сама приучила семью к своей функциональности, и теперь любое отклонение от программы воспринимается как сбой, а не как просьба о помощи.

Осознание своей «удобности» – это болезненный процесс. Это как снять тесную обувь, в которой вы ходили весь день: сначала облегчение, а потом резкая боль, когда кровь начинает возвращаться в онемевшие ткани. Вы начинаете видеть, сколько возможностей вы упустили, сколько раз вы предали себя, сколько людей паразитировали на вашей доброте. Может возникнуть сильное желание обвинить всех вокруг: родителей, мужа, начальника, общество. Но это ловушка. Обвиняя других, мы остаемся в позиции жертвы. Да, нас так воспитали. Да, общество давит. Но сейчас, в эту самую минуту, выбор – оставаться удобной или стать живой – делаете только вы. Никто не может использовать вас без вашего согласия. Ваше «Да», сказанное сквозь зубы, когда хотелось крикнуть «Нет», – это ваша ответственность. И хорошая новость заключается в том, что если вы сами загнали себя в эту клетку, значит, у вас есть и силы, и инструменты, чтобы из нее выйти.

Переход от функциональности к личности начинается с вопроса: «Кто я, когда я никому не помогаю?». Если убрать все роли – матери, жены, дочери, сотрудницы – что останется? Есть ли там вообще кто-то? Многие женщины с ужасом обнаруживают там пустоту. И именно этот страх пустоты заставляет их снова и снова бежать спасать мир, навязывать свою помощь, растворяться в других. Заполнять эту пустоту собой – задача не из легких. Это значит заново знакомиться с собой, как с незнакомым человеком. Что я люблю есть? Какую музыку я люблю слушать, когда никто не слышит? Что меня радует? Что меня злит? Начать уважать свои самые маленькие, «глупые» желания. Разрешить себе лениться. Разрешить себе быть непродуктивной. Разрешить себе быть неудобной. Когда вы впервые скажете «Нет» и не станете объяснять причину, земля не разверзнется. Наоборот, вы почувствуете прилив невероятной энергии. Это энергия вашего возвращенного достоинства.

Мы привыкли думать, что эгоизм – это когда человек делает то, что хочет. Но Оскар Уайльд гениально заметил: «Эгоизм – это не значит жить так, как хочешь, это требование к другим жить так, как вы этого хотите». Удобная женщина парадоксальным образом часто пытается заставить других жить по ее сценарию: «Я для вас все делаю, значит, и вы должны меня любить и ценить». Это скрытый, манипулятивный контракт. Здоровый эгоизм, к которому мы будем стремиться, звучит иначе: «Я живу так, как хочу я, и позволяю тебе жить так, как хочешь ты. Я уважаю свои границы и уважаю твои. Мы можем быть вместе только там, где наши границы соприкасаются, не нарушая друг друга». Это путь взрослого человека. Удобная девочка ждет, что ей дадут конфетку за хорошее поведение. Взрослая женщина сама покупает себе конфетку, или целую фабрику, если захочет, и не спрашивает ни у кого разрешения.

Запомните эту главу как точку отсчета. Мы препарировали вашу удобность не для того, чтобы вы почувствовали себя виноватой или никчемной. Мы сделали это, чтобы увидеть механизм. Когда вы понимаете, как работает двигатель, вы можете его починить или заменить. Вы больше не обязаны быть швейцарским ножом. Вы можете быть, скажем, хрустальной вазой – красивой, хрупкой, требующей бережного отношения, в которой цветут прекрасные цветы. Или вы можете быть самурайским мечом. Или уютным пледом. Кем угодно, но только по собственному выбору, а не по принуждению. Ваша функциональность – это не ваша сущность. Ваша способность терпеть – это не ваша главная добродетель. Ваша главная добродетель – это ваша уникальная, живая душа, которая пришла в этот мир не для того, чтобы обслуживать других, а для того, чтобы пройти свой собственный, неповторимый путь, полный ошибок, радости, любви и, конечно же, здорового, счастливого неудобства для тех, кто хотел бы использовать вас как удобную ступеньку. Вставайте с колен. Спектакль «Хорошая девочка» окончен. Занавес. Начинается реальная жизнь.