Дарья Козырькова – Я с тобой. Часть 2 (страница 5)

– Привет, – робко пролепетала Яна, потирая шею. Ее волосы были взлохмачены, а щеки горели.

За спиной Яны образовался Миша в помятой футболке. Он закинул на плечо рюкзак, куртку и толстовку и взял Яну за руку. Она вздрогнула, обернулась и неловко сжала его пальцы в ответ. Между ними определенно что-то произошло, но я не думаю, что они могли далеко зайти. Яна сама настойчиво твердила мне, как важно узнать человека получше и только потом переводить отношения на новый уровень.

Влад вытянул кулак в сторону Яны. Она озадаченно посмотрела на него.

– Давай не будем поливать друг друга грязью в присутствии этих двоих.

Яна усмехнулась и стукнула Влада кулачком в ответ.

– Договорились.

– Мне одному не нравится слово «в присутствии»? – Миша нахмурился и посмотрел на меня.

– Нет, – поддакнула я.

– Слово и предлог! – поправил Влад, важно вытянув палец вверх.

– Топай давай. – Миша схватил Влада за шкирку и потащил к лестнице.

Влад на весь подъезд разглагольствовал о нарушенных правах, насилии и обращении в полицию.

Яна

После ухода Миши окутавший меня туман влюбленности рассеялся и на смену ему пришла привычная тревожность. Я заперлась в ванной комнате, разделась и уставилась на свой толстый живот, на котором выделялись белые полоски шрамов. Они были символами моей ненависти к себе. Пару лет назад в тяжелые периоды я брала острый нож, дрожащей рукой, сглатывая слезы, водила им по коже и с садистическим удовольствием наблюдала, как из образовавшихся белых полосок вытекают тонкие струйки крови. Это отвлекало от болезненных мыслей и в который раз убеждало меня в том, что причина всех моих бед не окружающие меня люди, не умеющие правильно со мной обращаться, а я сама.

Я включила воду, создавая дополнительный шум, и шлепнула себя по животу. Он качнулся, как противное бесформенное желе. Как я могла думать о близости с Мишей после всего того, что случилось со мной в детстве? Разве мое тело имело право отзываться удовольствием на чьи-то прикосновения? Почему оно так себя повело? В прошлый раз ведь я одеревенела от страха, дав Мише понять, что меня пугает его возбуждение. И в других отношениях я всегда застывала и выпадала из реальности, когда мои парни позволяли себе большее.

Изнасилование навсегда меняет человека. С какой-то частью себя он прощается безвозвратно, ведь она ассоциируется у него с негативным опытом. Я отпустила свою беззаботность, разорвала на клочки доверие к людям и потеряла связь с причинившим мне боль телом. Раз вопреки мучительным воспоминаниям я смогла расслабиться в присутствии парня, значит они оказались не настолько травматичными для меня. Я прошла через изнасилование, но сегодня вела себя так, будто его никогда не происходило. Это совершенно неадекватно. Значит, я какая-то неправильная. Если бы Миша узнал о обо всем, то был бы шокирован, что я, вместо того чтобы оттолкнуть его, позволяла себе забываться с ним.

Я посмотрела на себя в зеркале. Розоватые щеки, припухшие от поцелуев поджатые губы, переполненные ненавистью глаза, сдвинутые брови.

Что мне делать дальше? Как человеку с таким прошлым можно выстраивать свою жизнь? Я должна рассказать обо всем Мише, чтобы он знал, с кем связался. Несправедливо по отношению к нему молчать и делать вид, будто я абсолютно нормальная. Ему понравилась не я, а тот образ, который я разыгрываю перед окружающими.

Я взяла бритву, повертела ее в руках, рассматривая блестящее лезвие, и медленно провела им по животу. На бледной коже тут же образовалась тонкая длинная полоска. Я потыкала в нее пальцем. Она покраснела

В дверь кто-то поскребся. Я подпрыгнула и выронила бритву. Сердце бешено заколотилось.

– Мяу! – донесся настойчивый звук.

Я натянула грязное белье, влезла в домашнюю одежду и открыла дверь.

Тортик

Когда я был совсем маленьким, мама рассказала мне, как была спасена Леной. Какая-то сумасшедшая старуха выбросила маму в мусорку, а Лена подобрала ее, отмыла, накормила, вылечила, и благодаря этому мы с братьями и сестрами смогли выжить в мамином животике и родиться. Мама учила меня, что нужно найти человека, который будет любить тебя и служить тебе всю твою жизнь. Не каждому коту и не каждой кошке удается встретить такого раба.

В один прекрасный день за мной пришла она – девушка с печальными глазами, черной шерстью на голове и вкусно пахнущими руками. Она назвала меня Тортиком и унесла в свой дом. Сначала я боялся ее и опасался, что она выкинет меня на улицу, но Яна – так, оказывается, звали мою рабыню – ласково разговаривала со мной, кормила меня вкусным кормом, целовала в мордочку и лапки, обнимала и играла. Мне понравилось ютиться на ее мягком животике и кусать ей пальцы, которые всегда пахли пончиками и конфетами. Еще с нами жила Рина – сестра Яны. На голове у нее росла длинная шерсть, а на мордочке висело два круглых стекла. Иногда в них отражался солнечный свет и слепил мне глаза. Рина тоже хорошо относилась ко мне, но я решил, что буду предан именно Яне.

Яна часто грустила и злилась из-за чего-то. Когда я смотрел в ее измученные глаза, мне самому становилось плохо. Хотелось как-то утешить ее и показать, что она не одна. Я подходил к ней, терся о нее носиком, мял коготками спину и лизал ее щеки и руки. Она улыбалась, прижимала меня к себе и беззвучно плакала, дрожа всем телом. И тогда я подумал: наверное, не только котам нужны рабы, но и сами рабы нуждаются в котах, которые будут их успокаивать.

Как-то раз я услышал, что она боится тараканов. Про этих мерзких жуков я узнал еще в жилище Лены. Они ели нашу с мамой еду, ползали по столу и холодильнику. Мама учила меня охотиться на них. Благодаря этим тренировкам я стал ловким и быстрым. Яна часто мыла вонючей водой полы, стены и шкафы, чтобы тараканы не вздумали сунуться на нашу территорию. Она даже вставала ночью, осматривала каждый уголок кухни и после этого весь день была сонной.

Однажды я проснулся под утро и решил сходить на кухню и попить воды. В темноте я разглядел мелкого усатого таракана. Он услышал меня и попытался скрыться, но я оказался шустрее и справился с ним. С тех пор я начал постоянно патрулировать свое жилище. Ни одна мошка и ни один даже самый мелкий жучок не ускользали от моих зорких глаз. Я уничтожал их всех, а потом возвращался к своей любимой Яне и мурлыкал ей в ушко. Никто не посмеет обидеть ее! Я разорву в клочья всех, кто попытался испугать мою дорогую Яну!

Потом мне стал помогать огромный, почти лысый самец – Миша. По его отношению к Яне я быстро понял, что он хочет завести с ней потомство. Миша сразу завоевал мое доверие. Он учил Яну беречь себя и кормил ее разными вкусностями (я даже охотился за ними и ел отвоеванные кусочки в своем убежище за шкафом). Благодаря ему Яна начала чаще улыбаться и лучше относиться к себе. После того, как они стали лизать мордочки друг друга почти каждый вечер, я догадался, что скоро у Яны должны появиться маленькие… человеки? Или как люди называют своих новорожденных детенышей? О них я знал совсем немного от мамы: они полностью лысые и размером со взрослую кошку. От человеков нужно держать подальше хвост, ведь они глупы и могут мучить своих хозяев котов.

Я прижимался ухом к животу Яны и ждал появления в нем человеков, но их пока не было. Это радовало меня. Я пока еще не подрос и у меня хватает сил защитить только Яну. Пусть человеки родятся позже. Я повзрослею и обучу их заботиться о Яне.

***

Рина усадила меня к себе на коленки и почесала за ушком. Я размяк под ее рукой и помурлыкал. От нее пахло другим самцом – Владом. В первую нашу встречу я испугался его, а через некоторое время понял, что он неплохой человек, и позволил ему играть со мной. Влад приходит к нам, чтобы сделать потомство с Риной. Рина пока не хочет заводить с ним человеков, а Яна тем более против его появления в нашем жилище. Влад не вредит ей, так что я разрешаю ему заглядывать к нам.

В другой части жилища уже давно шумела вода. Мой хвост поджался из-за тревожного предчувствия.

– Мяу-мяу-мяу! – спросил я у Рины, когда Яна наконец вернется и мне можно будет устроиться на ее животе.

Рина погладила меня по голове. Люди не понимали кошачий язык.

Я спрыгнул с ее колен и отправился на разведку. Прошло уже много времени, но Яна так и не вышла, тогда я решил громко ее позвать:

– Мяу!

Яна открыла мне дверь. Она была испуганной и едва не плакала. Я тут же почувствовал запах крови на ее животе. Мои внутренности сжались.

– Что такое, Тортик? – спросила Яна странным голосом. Он звучал, как тельце насекомого, когда я ударяю его лапой.

Кажется, она опять ранила себя. Такое уже случалось однажды. Яна царапала себе руки странной штуковиной, но потом пришел Миша и отругал ее и с тех пор она не делала так.

– Мяу-мяу-мяу-мяу-мяу-мяу-мяу! – отчитал я Яну. – Мяу-мяу-мяу! – и объяснил ей, как сильно волнуюсь за нее. – Мяу-мяу! – а потом добавил, что очень люблю ее и не хочу, чтобы она царапала себя.

Яна наклонилась и погладила меня. Я облизал ее руку и слегка прикусил палец, выражая свое недовольство. Она вяло улыбнулась и присела на корточки. Я учуял запах ее крови в другом месте, пошел по следу и обнаружил под большим железным корытом, в котором меня обычно мыли, острую штуковину. Я схватил ее и выбежал в открытую дверь.