Дарья Козырькова – Я с тобой. Часть 2 (страница 16)

Владик называл меня мазохистом. Он не понимал, как я могу выносить плохое настроение Яны. Просто он не замечал в ней того, что видел я. Яна переживала, что у нее ничего не получается и через раздражение подавала мне сигналы о помощи.

Спустя пять минут ласковых уговоров, мы продолжили кружиться по моей узкой комнате. До выступления оставалось три недели. Я был уверен, что нам хватит этого времени, чтобы выучить простой танец и красиво покружиться перед зрителями. Мне было неважно выиграем мы или нет. Меня мотивировала возможность пережить с Яной приятные совместные впечатления.

– Я больше никогда не соглашусь на такую ерунду! – проворчала Яна, развалившись на моей кровати после усиленной тренировки.

Я принес ей имбирный лимонад с заранее отвинченной крышкой. Яна приняла сидячее положение и сделала несколько жадных глотков. Я опустился рядом с ней, положил ее ноги к себе на колени, снял носки и принялся тщательно массировать ступни.

Яна наблюдала за мной из-под челки. Моя забота почему-то всегда вызывала у нее недоумение. Казалось, как будто до этого никто не ухаживал за ней, и она во всем искала подвох.

Я приподнял штанину Яны, наклонился и поцеловал ее в щиколотку. Она замерла, но вскоре продолжила ругаться на наш танец. Я коротко кивал на все ее замечания.

– В общем, если хочешь, ищи себе другую партнершу, – буркнула Яна, насупившись.

Я тихо рассмеялся и покачал головой. Яна подняла на меня удивленные глаза. Я встал на колени и навис над ней, поставив две руки по обе стороны от нее. Яна чуть отступила, опираясь на локти. Я приблизил к ней лицо, почти коснувшись носом ее носа.

– Все, хватит вредничать, котенок. – Я чмокнул Яну в губы. Она недоуменно заморгала и недовольно сдвинула брови. – Ты моя самая лучшая партнерша, – прошептал я в миллиметре от ее губ

Яна едва заметно вздрогнула. Жар разлился внизу моего живота. Я смотрел в ее ярко-голубые глаза и чувствовал себя бутылкой, качающейся на теплых волнах. Яна сглотнула. Я прижал ее к матрасу и с напором поцеловал. Она уперлась руками в мои плечи и ответила на поцелуй. Вскоре я ненадолго оторвался от нее и выключил свет, погрузив комнату во тьму. Хотелось отвлечься от ярких картинок и сосредоточиться на своих ощущениях, мягкой коже Яны, ее прерывистом дыхании и дурманящем вишневом запахе.

Яна подложила себе под голову подушку. Я скинул толстовку, потому что мне стало очень жарко, скользнул пальцами по бедру Яны и продолжил наш поцелуй.

Мы касались друг друга языками, покусывали губы, сталкивались носами. Я провел дорожку из поцелуев от подбородка Яны до шеи и нырнул губами под ворот ее футболки, дотрагиваясь до ключиц, а потом вернулся обратно к лицу. Яна разрешала целовать ее так. Она выгибала спину, жадно глотала ртом воздух и судорожно скользила пальцами по моей спине.

Мысли превратились в растаявшее мороженое. Я не мог думать ни о чем другом, кроме Яны. Мои душа и тело стремились соединиться с ней, а голова останавливала от необдуманных последствий. Я изнывал от желания сказать Яне, как сильно ее хочу, и вывалить на нее поток неуправляемых чувств. Однако я понимал, что такой порыв ее напугает, поэтому сдерживался.

Я всегда окунался в чувства к девушкам с головой, отдавал отношениям всего себя без остатка и не думал, каким образом девушки будут переваривать услышанное. Но с Яной я решил вести себя аккуратно. Какая-то необъяснимая уверенность, поднимающаяся из недр души, настойчиво твердила, что мои поиски спутницы жизни подошли к концу и Яна – та, которая подходит мне больше всех остальных девушек на планете. Я поделился этим с Владом, но он, конечно же, покрутил пальцем у виска и предложил приложить к голове что-то холодное.

Яна поерзала, меняя положение, и задела коленкой мой твердый пах. Из моего горла вырвался сдавленный стон. Я разорвал поцелуй и прикусил нижнюю губу. Яна сделала это снова, только теперь намеренно. Я сжал простынь. Глаза привыкли к темноте, так что я рассмотрел ее растерянный взгляд.

Яна опять шевельнула коленкой. Я инстинктивно прижался к ней и шумно задышал. Яна скользнула ладошкой мне под футболку и пробежала пальчиками по животу. Я напрягся как струна. По спине спустились капельки пота и исчезли под ремнем брюк. В трусах стало невыносимо больно, и на мгновение даже побелело в глазах.

Я замер, давая Яне возможность самой проявить инициативу. Я обещал ей не спешить и собирался сдержать свое слово.

– Ты хочешь секса? – спросила она дрожащим голосом, уперевшись руками мне в грудь.

– Все будет так, как ты скажешь, – ответил я, готовый в любой момент наброситься на нее или спрятать свое желание в дальние ящики подсознания.

– А если я не хочу? – Ноготки Яны впились мне в кожу. Ее лицо вдруг стало расстроенным.

Желание уберечь ее от переживаний заполнило мои легкие.

– Значит ничего не будет, – твердо сказал я, отстраняясь от ее коленки.

– И как ты к этому отнесешься? – Яна поджала губы.

– Я буду рад нашему взаимопониманию. Мне важно, чтобы тебе было комфортно, котенок. – Я прижался к ее лбу своим лбом.

– Мне не подходит такое ласковое прозвище, – она скривилась.

Я улыбнулся.

– Очень подходит. Мой маленький, мягонький, теплый котеночек. – Я крепко обнял Яну и положил подбородок на ее макушку. Она уткнулась носом в мою грудь и вытащила руки из-под моей футболки, переместив их на талию.

Тортик залез к нам на кровать и свернулся рядышком клубком. Яна переживала, что ему будет одиноко в пустой квартире, так что принесла его ко мне. Поначалу Тортик долго принюхивался к непривычному жилищу, а потом облюбовал диван Влада и успел поточить об него когти, прежде чем я остановил его.

Идиллию разрушил звук поворачивающегося ключа во входной двери. Я напрягся и приподнялся, испытывая сильное негодование. Влад должен быть на работе до ночи. Я предупреждал, что в его отсутствие могу проводить время с Яной и просил предупреждать, если он решит прийти пораньше.

Яна в моих руках тоже напряглась.

Дверь открылась, и мы услышали множество голосов. Я вскочил с кровати, как пробка, вылетел в коридор.

Глава 11.

Яна

Сердце взволнованно колотилось. Я должна была чувствовать вину и страх, но радость и предчувствие чего-то нового переполняли меня до краев и вытесняли все остальное. Миша ни к чему меня не принуждал, даже когда я не удержалась и потерлась о него. Он был сильно возбужден – я поняла это по тому, каким волнующе твердым он был, – но ни капли не обиделся на меня из-за того, что я его оттолкнула.

На протяжении месяца наших отношений я без конца провоцировала его на конфликт и изливала на него поток негативных эмоций, а он спокойно меня слушал, а потом обнимал, целовал в веки, нос или в висок и говорил что-то приятное. Такое поведение меня обескураживало. Я искала в нем подвох, но так и не находила его. Складывалось впечатление, будто Миша принимал меня со всей моей необъятной злостью и это ошеломляло.

Из сладкого оцепенения меня вывели голоса из коридора:

– Гориллик!

– Привет, сынок!

Я поправила волосы и одежду и медленно двинулась к раздражающей полоске света.

– Почему вы не сказали, что приедете? – недовольно бросил Миша.

– Решили сделать сюрприз! А ты что, не рад? – произнес обиженный женский голос.

– Могли бы позвонить в дверь! Я вообще-то тут не один. И разве вам не нужно быть на работе?

– Нас принудительно отправили в отпуск, так что первым делом мы решили навестить тебя.

– А Даше за прогулы в школе ничего не будет?

– Да что я в этой школе не видела? Недельку без меня поживет! – отозвался беззаботный девичий голосок.

Я на ватных ногах вышла из комнаты и встала позади Миши.

На меня уставилось четыре пары любопытных глаз. Образовалось молчание. Я сцепила руки в замок и затаила дыхание. Мне стало жутко неловко. Судя по всему, к Мише приехала его семья – родители и две младшие сестры. Мама была невысокой и тучной шатенкой с круглыми щеками и мягкими чертами лица. Папа отставал от Миши на несколько сантиметров и носил точно такую же короткую солдатскую стрижку. Сестра-подросток, одетая в бежевое пальто и обмотанный вокруг шеи клетчатый черный шарф равнялась со мной ростом. В одно ее ухо был вставлен беспроводной белый наушник. Самая младшая сестра повисла на шее Миши, как обезьянка. Миша придерживал ее за попу и осуждающе смотрел на родителей.

– Ой, ты с Яночкой! – воскликнула мама Миши, широко улыбаясь мне. – Привет, Яночка!

– Здравствуйте, – удивленно пробормотала я, невольно схватившись за футболку Миши.

Мы никогда не разговаривали с этой женщиной, а она знала мое имя и смотрела на меня так, как будто мы были знакомы сто лет.

– А нам сын много о тебе рассказывал! – довольно пояснила она. – Показывал ваши совместные фотографии. Дай на тебя посмотреть, – она протянула мне руку.

Я опешила от такого дружелюбия.

– Мам, ты смущаешь Яну, – встрял Миша, поставив маленькую сестричку на пол.

Она обхватила его ногу, как тонкое деревце, и крепко обняла, активно шевеля головой. Два ее длинных хвостика с милыми резинками-кошками зашевелились.

– Сынок, я разговариваю не с тобой, а с Яной! – укорила женщина, снимая пальто. – Помоги матери раздеться.

Миша забрал у мамы верхнюю одежду и повесил ее на крючок. Потом он поухаживал за сестрами. Младшая отлепилась от его ноги и устремила большущие зеленые глаза на меня. Отец топтался возле двери и, видимо, ждал, когда все разойдутся. Но толкучка даже не думала рассасываться.