Дарья Козырькова – Я хочу узнать тебя. Часть 1 (страница 16)

– У вас есть чай? – твердым голосом спросил я.

– Да, – Яна озадаченно кивнула.

Я прошел на кухню, поставил воду кипятиться и открыл навесной шкаф, чтобы найти чай. На глаза попалось сразу три упаковки. Я выбрал черный чай с корицей и апельсином, высыпал заварку в прозрачный чайник и развернулся к вставшей в дверях Яне. Она выглядела очень хрупкой и трогательной с заплаканным лицом в коконе кофейного пледа. Хотелось обнять ее и погладить по голове, как младшую сестренку, расстроившуюся из-за порвавшегося плюшевого мишки.

– Ну что, рассказывай, – потребовал я, когда мы вернулись в комнату с чашками горячего чая.

Яна какое-то время отпиралась, а потом тихо произнесла:

– Неудачное свидание.

Я нахмурился.

– Ты рассталась с парнем?

– Нет, первый раз его увидела, – она опустила голову.

– И из-за какого-то первого встречного урода нужно было резать себе руки?

Что-то тут нечисто. Случайный человек не может вызвать такой сильный приступ самоагрессии. Он лишь подталкивает то, что уже просится наружу.

– Я толстая, – буркнула Яна так тихо, что я еле-еле расслышал ее слова. Она прикоснулась губами к кружке и поморщилась.

– Ты не толстая, а пухленькая. У тебя женственная фигура. – Я поменял наши кружки, потому что в моей чай был холоднее.

Яна нахмурилась и сухо бросила:

– Очень смешно.

– Разве я смеюсь? – я придвинул стул поближе к кровати, на которой сидела Яна. Она промолчала. – Яна, у всех людей разная комплекция и нет какой-то идеальной фигуры. Человеку идет быть таким, какой он есть. Это его сущность и преимущество.

– Тебе легко говорить, – голубые глаза сверкнули обидой. Из-за слез и света от люстры они блестели и напоминали море, переливающееся под игрой солнечных лучей. – Вас мужчин не оценивают по внешности. А женщин выбирают в первую очередь «глазами». Никто не захочет узнавать нас ближе, если мы не вышли лицом и телом. – Она сделала глоток чая и поджала губы.

Как хорошо, что у меня уже были заготовлены аргументы на такой случай. Моя сестра Дашка тоже где-то наслушалась этого бреда и стабильно раз в неделю жалуется на свое якобы некрасивое лицо и толстые ляжки.

– Да всех людей выбирают глазами. Только у каждого человека свои критерии выбора. А тебе вот самой хочется быть с теми людьми, которые считают некрасивым пухленькое тело?

Яна поморщилась на последних двух словах. Я же не видел в них ничего плохого. Да, Яна полненькая, но вес добавляет ей нежности и пикантности. Таких девушек хочется обнимать, гладить их мягкие руки, живот и ноги. Они очень уютные и милые.

– Так считают все, – угрюмо отрезала Яна.

– Значит, у тебя плохой вкус на парней. – Я тоже решил попить чая. Он оказался довольно вкусным. Корица осталась на языке, а апельсин отдавал небольшой горчинкой.

– Тебе-то какое дело? – Яна поставила чашку на пол и скрестила руки на груди. Плед скатился с ее плеч.

Не на того напала. Я не поведусь на ее грубости. У меня уже есть опыт общения с такими людьми. Они огрызаются, делают вид, что им всё равно, но на самом деле глубоко внутри переживают и пытаются самостоятельно решить свои проблемы. Конечно же, без помощи других у них это не получается. Трудности нужно доставать наружу и проживать. Только тогда они истлеют, останутся в прошлом и перестанут отравлять настоящее.

– Либо это будет мое дело, либо Рины. Тебе решать, – беспринципно отрезал я. Даже не стану с ней спорить.

Яна изумленно распахнула глаза и поджала губы. Я вопросительно выгнул брови и закинул ногу на ногу. Ее упрямству не сломить мое стойкое терпение.

В комнату прошел Тортик. Какое же у него все-таки забавное прозвище! Мне казалось, что Яна может дать ему какую-то мрачную кличку. Например, Клык или Черепушка. Она всегда ходит в черном, так что такие варианты подошли бы ей. Выбор милой клички еще раз подтверждает, насколько внутренний мир Яны отличается от тех качеств, которые она активно демонстрирует окружающим.

Тортик целенаправленно подошел к своей хозяйке и начал тереться об ее ноги. Сначала она сердито смотрела на меня, а потом заметила его и протянула к нему руки. Еще вчера я заметил, как этот мохнатый клубок меняет Яну. Рядом с ним она становится очень ласковой и доброй. Яна усадила Тортика к себе на колени и заулыбалась. Он замурчал, вскарабкался по ее груди, забрался на плечи, как воротник, и уткнулся носом Яне в щеку.

Плечи Яны затряслись, а через несколько секунд из глаз полились слезы. Она спрятала лицо в маленьком пушистом тельце и начала всхлипывать.

Поначалу я растерялся, а потом пересел к ней на кровать, накинул ей на плечи плед и обнял ее.

– Т-ты ч-чего? – сквозь всхлипы спросила она, оторвав лицо от Тортика. Он тут же перепрыгнул мне на голову, а потом спустился на пол по спине и устроился у ног Яны.

– Обнимаю тебя, – спокойно ответил я. – Поплачь спокойно.

– Н-не б-буду, – прошептала она, уперевшись ладонями мне в грудь. В моих больших руках она казалась очень маленькой и беззащитной. Мое сердце переполнилось теплом, грустью и уверенностью. Я твердо решил, что с этого момента буду приглядывать за ней, раз она не хочет сознаваться во всем своей сестре. Вряд ли у нее есть тот, кто может поддержать ее. Иначе она обратилась бы к этому человеку, а не причиняла бы себе вред.

– Давай ты поплачешь, а потом я сделаю вид, будто этого не происходило? – я даже не думал отпускать ее. Пусть привыкает проявлять свои эмоции перед другим человеком.

– Но я-то не забуду эту ситуацию, – плаксиво возразила она, перестав сопротивляться. Ее макушка находилась на уровне моих плеч.

– Если ты не хочешь, чтобы Рина обо всем узнала, придется поработать со своей памятью, – усмехнулся я.

– Какой ты манипулятор, оказывается, – беззлобно отозвалась Яна. Она уткнулась головой в свои руки, которые по-прежнему лежали на моей груди.

Я улыбнулся.

Мы просидели так неизвестно сколько времени. Яна тихо плакала, шмыгала носом и периодически вытирала глаза, а я поправлял съезжающий с ее плеч плед и тихонько поглаживал Яну по спине. Тортик скакал возле нас, а потом нашел комок бумаги и принялся гонять его по комнате.

– Никому не рассказывай об этом, – пробормотала Яна, немного успокоившись. Она выпрямилась, надежнее укуталась в плед и исподлобья посмотрела на меня. С покрасневшего носа стекала влага, ресницы склеились из-за слезинок, волосы прилипли к щекам и лбу и залезли в рот. Я осторожно заправил их за уши и внимательно оглядел получившийся результат. Яна удивленно приоткрыла рот. Я и сам поразился своей смелости. Просто мне хотелось как-то позаботиться о ней и показать, что она не одна в своем горе и может положиться на другого человека.

– А вот возьму и расскажу, если ты еще раз вытворишь что-то подобное. Нет ничего ценнее твоей жизни. В конце концов подумай о Рине и о родителях.

Яна как-то горько усмехнулась. Понятно, значит, у нее непростые отношения с близкими. В принципе, можно было догадаться. Суицидальное поведение появляется не от хорошей жизни.

Все-таки, как в одной и той же семье могли родиться близняшки с абсолютно разными взглядами на жизнь?

Яна подняла с пола кружку. Скорее всего, чай уже давно остыл. Я предложил разогреть его в микроволновке, но она покачала головой и выпила его почти залпом.

– Э-эм, спасибо тебе… вроде как, – Яна спешно вытерла губы рукой. – Можешь идти по своим делам. – Она прижала пустую кружку к животу.

– Я дождусь Рину, а потом уйду.

Яна изумленно уставилась на меня.

– А если она вернется только завтра?

– Значит, выйду на ночное дежурство, – усмехнулся я и беззаботно положил локти на кровать.

– Чего? – Яна насупилась. – А если я голая по квартире хожу?! – привычные возмущенные нотки вернулись в ее тон.

– До возвращения Рины не походишь, – я пожал плечами.

– Я разденусь прямо сейчас! – Яна демонстративно коснулась змейки платья, расположенной на спине.

– Яна, не валяй дурака. Я не оставлю тебя одну.

Яна уперла руки в бока и смерила меня строгим взглядом. Я встал и отправился на кухню заваривать вторую порцию чая. Живот громко заурчал, и я вспомнил, что последний раз перекусывал утром. На обеденном перерыве я помогал одногруппнице отнести в деканат заявление на социальную стипендию и не успел зайти в столовую.

Можно было спуститься к себе за макаронами и сосисками, но что-то мне подсказывало, что обратно меня Яна не пустит. Не выламывать же ее дверь! Хотя я мог бы… Но зачем идти на такие крайние меры? Мне же потом и придется ставить ее на место.

Я не был приучен лазить по чужим холодильникам, так что заказал себе большую пиццу. Когда я вернулся в комнату, Яна сидела уже в домашней одежде – худи и спортивных штанах. Она проследила, как я опускаюсь на соседнюю кровать с кружкой, и фыркнула.

– И что, ты так и будешь тут сидеть и пялиться на меня? – она недовольно скрестила руки на груди.

– Ну да, а что мне еще делать? – я пожал плечами.

У меня с собой были только ключи от квартиры и мобильный телефон.

Яна хмыкнула.

– Сиди-сиди, – язвительно протянула она. Развлекать меня Яна явно не собиралась и, возможно, даже надеялась, что я сдамся и оставлю ее в покое. Но увы, ей еще предстояло узнать меня получше и понять, каким занудным и принципиальным я могу быть.

Я обустроился в подушках Рины и принялся медленно попивать чай, смакуя ароматную корицу и пряный апельсин. Ко мне шустро запрыгнул Тортик. Он сунул нос в кружку, пока я считал ворон, и полакал чай. Видимо, мой напиток ему понравился, поэтому он поставил лапки на мою руку и глубже опустил мордочку. Я удивленно уставился на эту странную картину.